Глава 25

Ночью мне опять пришлось встретиться с Советом ведьм. С одной стороны, радости это принести не могло, ведь свадьбу я так и не расстроила, но с другой стороны, появился удобный повод задать интересующие вопросы.

Ангелика выглядела бледной и какой-то даже болезненной. Я бы даже сказала, что накануне главная ведьма немало так употребила алкоголя и мучилась похмельем. Иначе почему она постоянно прикладывала ко лбу что-то завернутое в полотенце?

— Ты подвела нас, Франциска Беллингслаузе, — похоронным голосом сказала одна из ведьм. Я закатила глаза — с разочарованием Совета ведьм я уже смирилась и никаких иллюзий не питала. — Тебе не спастись.

Думать о долге перед ведьмами, после того как натравила на людей собственную мать, было как-то странно. Сложившаяся ситуация меня словно отрезвила. Пока я лежала на полу дома недвижимой, поняла, что лично от меня ничего в этом мире не зависит. Столько времени и нервов я потратила, чтобы разорвать помолвку Кромберга, а оказалось, его надо было защищать от козней сумасшедшей ведьмы. А лучше не появляться в Велтоне и не ввязываться в эту историю, но что уж тут.

И пусть Совет ведьм угрожает мне рабством, долгом и тем, что выгонит из дома. В настоящий момент я вообще у Ригерлаша ночую, а будут ведьмы требовать сиюминутного возврата долга, так сообщу Кромбергу, почему так себя вела, и попрошу денег за выдачу заказчиков. Завтра состоится свадьба, и наш договор автоматически аннулируется, так что ничего мне не будет мешать сделать свое подлое дело.

Я улыбнулась своим мыслям и с удовольствием отметила, как вытянулись лица ведьм. Не такой реакции они от меня ожидали.

— А расскажите мне, пожалуйста, — я посмотрела прямо на Ангелику. — Знакомы ли вы с некой ведьмой Хельгой?

В зале стало так тихо, что можно было расслышать тяжелое дыхание Главной ведьмы. Остальные поджали губы, но не возмущенно, а как-то испуганно. Вкупе с тем, что они переводили взгляды с меня на Ангелику, реакции ждали именно от нее, а значит, с Хельгой были знакомы все.

— Вы в курсе, что, скорее всего, именно она убивает людей в Велтоне?

— Этого не может быть, — отмерла Ангелика. — Ты говоришь глупости.

— Правда? — я усмехнулась. — И почему же?

Главная ведьма выдохнула, отняла ото лба полотенце и сделала слабую попытку натянуто улыбнуться. Пару минут ничего не происходило, Ангелика рассматривала меня и размышляла, как поступить. А после, когда я уже не ждала ничего хорошего, вдруг щелкнула пальцами, и в зале мы остались одни.

— Глупая девчонка. Ничего не понимаешь, но болтаешь. И чтобы указать тебе степень дремучести, расскажу про Хельгу. Но сначала, скажи, что ты знаешь о том, как становятся Главной ведьмой?

Я пожала плечами.

— Выбирают самую достойную?

Ангелика коротко хохотнула, демонстрируя смех номер шесть.

— Нет.

— Аааа, — я многозначительно посмотрела на Ангелику. — Тогда это отменяет многие мои вопросы.

Главная ведьма прищурилась, сразу поняв подтекст, но одергивать меня не стала. По-видимому, действительно чувствовала себя плохо.

— Любая из ведьм может бросить вызов Главной ведьме и, если победит, займет ее место. Схватка обычно очень и очень кровавая и, как правило, заканчивается, когда одна из ведьм погибает, — теперь уже Ангелика многозначительно на меня посмотрела, намекая, что как минимум одно состязание она уже выиграла, — Мне вызов бросали уже пятеро.

Я молчала, не зная, что на это ответить. Сомневаюсь, что Главная ведьма оставила меня в зале для того, чтобы похвастаться?

— Именно в этом зале собирается Совет ведьм и приходит та, которая желает сразиться. Таких мало, Франциска. Кто добровольно пойдет на смерть? Только непроходимые дуры. Первую свою соперницу — ту, на чьем кресле сейчас сижу, я иссушила, призвав воду из ее тела. Вторую похоронила заживо, а вот Хельга была третьей, и она сгорела.

Мне стало тошно, когда я представила все эти смерти. Не уверена, что такое колдовство не запрещено.

— Может быть, Хельга просто обожглась?

— Знаешь, если и обожглась, то до черной обугленной кожи, когда куски отслаиваются, как кора на старом дереве. Я пнула ее труп и отдала приказ выбросить его на помойку. Как тухлятину какую. Так что Хельга не может быть жива, Франциска.

Я с трудом проглотила замечание о том, какая Ангелика «добрая». Меня не покидало ощущение, что Главная ведьма желает похвастаться, рассказать хоть кому-то о так называемых достижениях. Когда я училась в колледже, никто не упоминал о традициях вступления на пост главы ведьмовского сообщества, так что такого могущества и вместе с тем зверства никто и оценить в полной мере не мог. Но почему об этом вообще знала моя мать?! Никогда в ней не замечала желания занять высокий пост.

— Может быть, мы о разных Хельгах говорим? Не такое уж редкое имя, согласитесь. Свою вы и убили, а еще одна в Велтоне творит непотребства.

Ангелика поднялась с кресла, осторожно уложила в него то, что прижимала ко лбу, и подошла ко мне. Не прикасалась, нет, все же в зале я присутствовала не физически, но ее близость ощущалась, и мне было противно.

— Франциска, ты знаешь хоть одну ведьму по имени Хельга?

Не так давно я задала почти такой же вопрос.

— Знала бы, не обращалась к вам.

— Считается, что опороченное имя не принесет ведьме счастья. И как ты знаешь, при рождении ведьмы все мы обращаемся к гримуару удачных имен. Так вот имени Хельга ты в нем не найдешь.

— А кто опорочил это имя?

— Чернокнижница, которая убила множество людей для того, чтобы сотворить страшные деяния. Вряд ли ты слышала о ней, но поверь, ритуалы, придуманные ею, ужасны.

— На крови… — прошептала я. Догадка мазнула меня, и я пошатнулась, не в силах устоять на ногах. Чернокнижница жила давно: ее книга едва сохранилась, и, судя по внешнему виду, не так уж и заботились о сохранности страниц. Ведьма не желала, чтобы ее знания кто-то приобрел. Она собиралась пользоваться ими долго. Очень долго — несколько жизней подряд. А для этого что нужно сделать? Всего лишь получить новое тело. А имя… Действительно, приличные ведьмы суеверны, и ни одна из нас не назовет дочь опороченным именем, но о каких суевериях идет речь, если ты возвращаешь себе собственное имя? Уверенная в себе ведьма и через года может назваться правильно.

Моя матушка откуда-то узнала об истинном назначении ритуала, который проводится в Велтоне, но глаза на правду никому не собиралась открывать. Почему? Я покосилась на Ангелику, которая довольно прошествовала обратно к креслу, когда разглядела в моем лице ужас. Совет ведьм в курсе убийств, но ни во что не вмешивается? Как так выходит, что моя мать в курсе истинного назначения ритуала, а Ангелика нет?

От происходящего голова шла кругом, и я должна была прояснить хотя бы что-то, чтобы потом передать все Ригерлашу.

— Но та ведьма, с которой вы сражались…

— И победила, — заметила Ангелика. — Не знаю, чем руководствовалась ее мать, давая такое несчастливое имя, но это единственная Хельга за многие годы. Я рассказала тебе это, чтобы ты поняла: мы говорим об одной и той же ведьме. Если ты думаешь, что она жива и убивает в Велтоне, то крупно ошибаешься.

— Но у вас же есть мысли насчет виновной?

И я видела, что у Ангелики мысли, безусловно, есть, но делиться ими она не намерена.

— А дом? Вы специально мне его подарили, чтобы я нашла труп? Нет?

— У тебя еще есть время, чтобы выполнить свою часть договора.

Улыбка Главной ведьмы — последнее, что я видела, перед тем как погрузиться в нормальный сон.

* * *

Платье в рюшах, с россыпью жемчуга и с пышными юбками выглядело хорошо, но точно не на мне. Ни одного кармана в нем не было предусмотрено, и никакой полезности оно не несло. Такое платье пошло бы восторженной дамочке, которая без ума от всего, что блестит, и на празднике планирует висеть на плече кавалера и изредка танцевать. Часто не получится, потому что оно еще и весит немного меньше, чем я. Для такого платья отдельный носильщик нужен, а не ведьма. Да и цвет еще… Ненавижу зеленый!

— Ты ничего не можешь с этим делать? — кисло спросила я, разглядывая себя в зеркале. Тиль взглянула на меня снизу вверх — она как раз поправляла подол.

— Не за такой короткий срок, офицер сказал быть готовым к шести. К тому же он одобрил этот наряд.

— Ах да, офицер, — я недовольно поджала губы. Ригерлаша я не видела с самого утра — он отправился на работу еще засветло и должен был вернуться к самому выходу, а мне так много нужно было ему рассказать. Вместе мы могли понять, что происходит и почему так странно ведет себя Ангелика, но сейчас я была одна. — Знаешь, Паула, ведь не Ригерлашу носить это платье, так что и не ему решать. Принеси-ка мне то, укороченное. Пора изменить моду в этом городе.

* * *

Мартин опять выглядел отлично: парадный мундир с белыми эполетами и манжетами шел ему неимоверно. Плечи казались шире, хотя, наверное, это и противоречило бы уже всем законам природы, а спина ровнее. Рядом с ним должна была шагать принцесса, но повезло именно мне, так что стоило задирать нос даже из-за такого достижения. Что я и делала, а за локоть Мартина держалась, чтобы не улететь от восторга.

Как ни странно, из-за моего неподобающего наряда офицер не сказал и слова. Неудовольствие у него вызвал лишь тот факт, что все будут глазеть на мои ноги. Но тут уж я ответила, что его обтянутый форменными брюками зад отвлечет от меня внимание. Сама себе я дико нравилась: платье Тиль уже давно привела в порядок, а сегодня сделала мне отличную прическу и даже закрепила ее диадемой. Противиться такому украшению не стала: Герти Кафлиц мне не нравилась, и не хотелось упускать шанс ее позлить.

Гости собирались в особняке мэра. За ночь, пока я отсутствовала в доме, украсили даже улицу, что уж тут говорить о самом здании и прилегающей территории. В воздухе плавали разноцветные шары, которые ночью должны были давать свет; растянулись гирлянды с фигурками молодоженов, а все цветочные магазины в этот день явно сделали годовую выручку. Цветы стояли в вазонах, россыпью лепестков лежали прямо на земле, а сколько их распустилось на клумбах… Нашли же где-то мага, способного так поиздеваться над растениями. Я прямо чувствовала плач земли, которой пришлось за короткий срок их всех взрастить.

Мы прошли по дорожке, сопровождаемые удивленными взглядами, нас встретили и сопроводили к столику с закусками. Жениха и невесты еще не было видно, и все занимались тем, что раззадоривали аппетит в ожидании церемонии. Мне кусок в горло не лез, и я тихо, стараясь улыбаться, рассказала Ригерлашу о ночной встрече с Советом ведьм. Мартин слушал и жевал при этом закуски — офицеру испортить аппетит ничто не могло.

— Ваша Главная ведьма та еще стерва, не правда ли? Надеюсь, у тебя нет подобных амбиций?

Я тяжело вздохнула и повертела в руках бокал с шампанским.

— Этой самой стерве совсем скоро я должна буду огромную кучу денег.

— С этим мы как-нибудь разберемся. Меня больше волнует, что по Велтону бродит полутруп, владеющий огромными силами.

— А как же ваше расследование? — я вспомнила, что Ригерлаш собирался проверить документы горожан. — Нашли что-нибудь?

— Ни одной Хельги в городе нет, но у нас есть аристократы, — Мартин загадочно улыбнулся. — А у некоторых из них имеется второе имя.

— И что?

— В документах его не указывают, а потому прямо сейчас сотрудники моего отделения опрашивают граждан. Вдруг это не тупиковый вариант.

Я нахмурилась и с досадой сделала глоток шампанского. Такими темпами работы полиции Кромберг и до свадебного обряда не доживет.

— Франциска, — Ригерлаш неожиданно напрягся. — Резко не оборачивайся…

— Что там? — я заволновалась и, разумеется, попыталась повернуться, но Мартин придержал меня за плечи. — Ведьма? Это она? Она здесь?

В волнении я позабыла, что внешность преступницы нам не знакома.

— Почти. Мой отец.

— Отец?! — я облизнула вмиг пересохшие губы. В такой момент я бы предпочла ведьму, чем знакомство с родней Ригерлаша. Хотя что уж удивительного в нашей встрече, раз Мартин и Дэниел братья, и у одного из них сегодня свадьба. И как я не подумала, что будут приглашены все родственники? Знала бы, все же нацепила на себя то зеленое недоразумение с рюшами.

Шампанское я выпила залпом, не чувствуя вкуса, и диким взглядом взглянула на Мартина.

— Не волнуйся, — одними губами прошептал он и уже не мне сказал: — Здравствуй, отец.

— Здравствуй, — теперь уже я могла обернуться, что и сделала, с трудом удерживая на лице улыбку. Мартин очень походил на отца, ощутимо отличаясь от него лишь глазами. Если у Ригерлаша-младшего взгляд был непримиримым, он щурился и выглядел недоверчивым, то его отец смотрел на этот мир растерянно и с испугом. Хотя если бы моего ребенка похитили, вполне возможно, я бы тоже ожидала от жизни подвоха и боялась сделать шаг.

Мужчины обнялись, и Мартин представил меня отцу. Я едва стояла на трясущихся ногах, но старалась не подавать виду, даже рука не вспотела при рукопожатии, можно было собой гордиться. Меня толкнула какая-то женщина с пышной прической, пробирающаяся к столу, и мы отошли в сторону, чтобы не мешать.

— Вы когда прибыли? — уточнил Мартин. Чувствовалось, что отца он рад видеть.

— Совсем недавно. У твоей тети, как всегда, дела, и мне пришлось ждать, когда она освободится.

Отлично, мне еще и с тетей придется знакомиться. Хотя вот этому удивляться не приходится — не может же мать пропустить свадьбу сына.

Мартин скептически ухмыльнулся.

— Она хотя бы знакома с невестой? Мы давно не общались, но неужели у нее действительно столько работы?

Отец развел руками.

— Мартин, ты слишком многого от нее хочешь. Все же она занимает такой высокий пост… Дэниел уже вырос, он вполне может выбрать жену самостоятельно, и участия матери в этом действе не требуется.

Старший Ригерлаш заметил, что я молчу, и обратился ко мне.

— Мартина воспитывала тетя. Она всегда была занятой ммм… женщиной, так что внимания и Мартину, и Дэниелу уделяла не так много, как хотелось.

Что уж там, по сравнению со своей сестрой она была замечательной матерью.

— Но злиться на Ангелику нельзя — она занимает очень высокий пост.

Я поперхнулась собственным недоумением и едва не задохнулась от осознания. Не такое уж редкое имя, но в моей голове все сложилось: высокий пост, подходящее имя и заинтересованность в судьбе Кромберга. Интересно, а родня в курсе, как именно Ангелика заняла свой пост?

— Где она? — Мартин огляделся. — Не желает поздороваться с племянником?

Ригерлаш-старший тоже посмотрел по сторонам.

— Она шла следом за мной. Постой-ка, возможно, поднялась наверх? В комнаты молодоженов.

«А возможно, увидела будущую родственницу», — мрачно подумала я. Встречу с Ангеликой лицом к лицу даже представить страшно. Другие члены Совета ведьм в курсе, как Главная ведьма использует свое положение в личных целях? Ведь изначально Совет отказал мне в помощи и лишь после того, как я сказала про Велтон, заинтересовался моим вопросом. Но как Ангелика убедила их дать мне дом? Так и сказала: «Не хочу, чтобы мой сынок женился, он еще слишком молод, пусть эта Беллингслаузе мне поможет?» Хотя, быть может, все эти услуги от молоденьких ведьм вообще обязательны, только если у Совета хватает фантазии?

Я мрачно посмотрела на Мартина.

— Почему ты не говорил, как зовут твою тетю?

Мартин изумленно моргнул и непонимающе нахмурился.

— Да ты знаешь, как-то повода не было. Когда она появится, я вас представлю.

— Мне кажется, мы знакомы, — я повернулась к Ригерлашу-старшему. — Скажите, а тетя Мартина случаем не Главная ведьма? Ведь ее пост до такой степени высок, я права?

Казалось, своего волнения я ничем не выдаю, но Мартин протянул руку и прижал меня к себе. В его объятиях было намного спокойнее, я облегченно выдохнула и вот тогда поняла, что меня, если что, смогут защитить и от Главной ведьмы. Ригерлаш продемонстрировал это одним движением руки.

Отец Мартина растерянно смотрел на меня и молчал. Он будто бы обдумывал мой вопрос с разных сторон и боялся дать неправильный ответ. Рядом с решительным и жестким сыном Ригерлаш-старший даже казался младше.

— Неужели тетушка действительно настолько высоко поднялась? Мне казалось, она где-то в Совете, но не более того.

Отец встрепенулся — с Мартином он не тратил много сил и времени на раздумья над ответом.

— Ох, Мартин, ты просто очень давно не приезжал к нам, а в письме о таком не сообщают. Ваши разногласия с Дэниелом изжили себя… Вы же тогда были совсем мальчишками.

— Отец, — укоряюще сказал Мартин, намекая, что не место и не время говорить об этом, но я и не слушала, занятая своими мыслями. — Все позади. Нужно отыскать Ангелику. В этом городе творятся не очень хорошие вещи, и я бы не хотел, чтобы она оставалась одна.

Ригерлаш-старший демонстративно окинул взглядом толпу, в центре которой мы находились.

— Мартин, думаю, что Ангелика может постоять за себя.

Но я так не думала, и офицер тоже. Мартин огляделся, мельком попрощался с отцом, сообщив, что скоро вернется, и потянул меня к лестнице.

Быстро передвигаться не получалось — слишком много людей, слишком уж все они хотели скорее оказаться у столиков. А у меня сердце стучало рвано и скоро — не от бега, я просто начала осознавать, что церемония уже давно должна была начаться. Невесты всегда опаздывают, но хоть кто-то должен был спуститься? А из знакомых родственников я заметила лишь мэра с женой, которые встречали гостей, да отца и сына Ригерлашей. Но заметил ли опоздание хоть кто-то, кроме нас? Да и мы бы не обратили внимание, если бы не пропажа Ангелики.

Мы наконец поднялись по лестнице, и Мартин придержал меня за руку.

— Франциска, останься здесь.

— Что? — я подумала, что ослышалась. Подозревала, конечно, что у офицера не вовремя проснется желание защищать даму, но, когда он так шустро потянул меня за собой, немного успокоилась. — Я же смогу помочь.

Ригерлаш приподнял брови, демонстрируя удивление, которое для меня выглядело как пренебрежение. Разумеется, он же сильный маг, офицер полиции, чем может помочь ведьма? И пусть это действительно так, но я обиженно осеклась.

Мартин, по-видимому, что-то такое прочитал на моем лице, потому что коснулся моей щеки и заглянул в глаза.

— Франциска, последи, пожалуйста, чтобы сюда никто не поднимался. Я все проверю и вернусь. Ангелика, скорее всего, просто отчитывает Дэниела и потому всех задерживает.

Правильно же говорит, подлец. Но сердце мое чувствовало, что мы не ошибаемся, а хмурый взгляд Ригерлаша выдавал и его мысли на этот счет. И почему мужчинам вечно нужно делать вид, что они здесь главные?

Я улыбнулась, стараясь, чтобы губы не дрожали, и кивнула. Спорить с Мартином не собиралась — мы оба уже все решили, так зачем это обсуждать?

— Да, Мартин, конечно.

Ригерлаш недоверчиво посмотрел на меня.

— Ты и правда побудешь здесь?

— Ну конечно, — я пожала плечами и отступила на шаг, высвобождая свою руку. — Только быстрее возвращайся, а то я буду волноваться.

Мартин молча, с легким прищуром смотрел на меня, а я улыбалась, чуть ли не притопывая ножкой от нетерпения. Наконец офицер тихо выругался и спросил:

— Следом же пойдешь?

— Конечно.

— Могла бы для разнообразия хоть раз поступить правильно.

— Могла бы, — я поспешила вслед за Ригерлашем по коридору второго этажа. — Хотя нет, вру, не смогла бы.

Я не знала, что мы искали, никогда не была в доме мэра и лишь предполагала, что на втором этаже располагаются спальни. Мартин пустил по коридору хитроумное заклинание, выглядевшее как голубой шарик. Он пролетел по коридору, вернулся и застыл у одной из дверей.

— На Дэниела, — коротко пояснил Ригерлаш на мой недоумевающий взгляд.

Чем ближе мы приближались к этой двери, тем сильнее у меня дрожали ноги и тем больше хотелось убежать прочь. Я всем своим ведьминским существом, настроенным на предчувствие неприятностей на задницу, понимала, что в спальне не семейный междусобойчик намечается. Там как минимум уже убивают кого-то, а вполне возможно, уже парочка трупов имеется.

Но следовало взять себя в руки и не мешать работать офицеру.

Мартин толкнул дверь и замер, не спеша заходить внутрь. Из-за его плеч мне ничего не было видно, а потому я совершенно глупо подпрыгивала на месте, стремясь хоть что-то разглядеть.

— Добрый день, — раздался насмешливый голос старшей госпожи Кафлиц. — Вы кого-то ищете?

— Да, — Мартин шагнул вперед, а я, хоть никто и не предлагал, последовала за ним. Мы оба были наготове: на пальцах мага клубилась сдерживаемая магия, а я нащупала в карманах зелья. Оглядывались, готовые броситься в атаку, но все это было зря: в большой гостиной, где мы очутились, царила прямо-таки идиллия.

На голубом диванчике, стоимость которому была не менее десяти золотых (я знаю, я интересовалась хорошей мебелью), чуть ли не в обнимку сидели матушка мэра и матушка Дэниела Кромберга — ведьма Ангелика. Нас они явно не ожидали увидеть и теперь прямо-таки поедали взглядами. И если Кафлиц просто выглядела недовольной, то Ангелика была на грани сглаза. Вот как увидела, что к Ригерлашу приклеилась девица, а этой девицей являюсь я, так и вспомнила про сглаз. Я это сразу поняла и попыталась спрятаться за спиной Мартина. Теперь-то я преимущество этой самой широкой спины оценила.

— И кого? — уточнила госпожа Кафлиц, пока Ригерлаш осматривался. Он и за шторку заглянул, и наклонился, чтобы под диван посмотреть. В этот момент я осталась беззащитной и робко улыбнулась Ангелике. Удивительно, что Главная ведьма ногтем по шее не провела, обещая мне скорую смерть, взгляд у нее был очень говорящий. — Кого вы ищете, офицер?

— Жениха и невесту. Церемония задерживается, а мы переживаем.

— Неужели вы думаете, что мы спрятали их под юбками, офицер, — Кафлиц пожала плечами. — Не переживайте, скоро появятся. Спускайтесь вниз и ждите начала праздника.

Ангелика молчала, а я насторожилась. С того момента, как я догадалась, кем является тетя Мартина, наша встреча представлялась мне в красках. И я подумать не могла, что Главная ведьма промолчит, осознав, что я и сына от женитьбы не уберегла, так еще и с любимым племянником связалась.

Мартин сомневался, ведь заклинание привело нас именно к этой двери. Но и настаивать он не мог — нечем это было объяснить.

И тогда я решилась и вышла вперед, обращаясь к Ангелике.

— Вы меня узнаете?

Главная ведьма немного помедлила, но все-таки кивнула. Госпожа Кафлиц недовольно поджала губы.

— Милочка, мы здесь общаемся как будущие родственники. Вам здесь делать нечего.

А я чувствовала, что необходима здесь. И взгляд Ангелики уже не представлялся мне таким страшным — ее ненависть будто бы не на меня распространялась.

— Я вам деньги должна, — ляпнула я. — Можно отдать сейчас?

На лице Ангелике промелькнуло странное выражение, словно… словно Главная ведьма боялась.

— Ухо…ди.

Я не услышала, а почувствовала, что Ригерлаш дернулся, и меня облаком окутала магия. И обернуться не успела, как он уже оказался у высокого шкафа для верхней одежды и распахнул дверцу. Оттуда с грохотом вывалился Кромберг, и мы все на него уставились. Немая пауза, и вот госпожа Кафлиц поднимается с места, и с ее холеного лица слетает этот налет вечной надменности и брезгливости. Она медленно, в упор глядя на Мартина, улыбнулась, и, что самое мерзкое, рот ее растягивался все шире и шире, пока уголки губ практически не достигли ушей. Страшно это выглядело. Страшно и мерзко.

— А вы неплохо сохранились для заживо сожженной, — усмехнулся Ригерлаш. — Не так ли, Хельга?

— Для проживающей уже седьмую жизнь, — ответила госпожа Кафлиц. Или это была не она? Я не могла уместить в свое сознание, что вообще происходит. Почему вообще не шевелится Ангелика? — Вы очень не вовремя явились, офицер.

Вот как, меня в расчет не принимают. Пользуясь этим, я совершенно бесшумно сделала шаг к Ангелике. На ней не было ни единого магического заклинания, но я и раньше не видела ведьминских пут Хельги, а они имелись. Сейчас же было отлично понятно, что Главная ведьма не просто так сидит недвижимой.

— Спрячете меня в шкаф, опыт уже имеется. Или вдвоем с Кромбергом мы там не поместимся?

— Остроумно, — Хельга осторожно шагнула, стараясь оказаться ближе к Мартину. Разумеется, он этого отчаянно не желал, а я пыталась незаметно подойти к Ангелике. Так мы и двигались по кругу, и каждый считал, что он умнее других. — Но Кромберг пойдет на свадебную церемонию. А вам в шкафу составит компанию милая молодая ведьмочка.

Я все раздумывала, о чем бы спросить, потянув время, одновременно пытаясь понять, почему не шевелится Ангелика, а мерзкая ведьма, не дождавшись, пока мы отвлечем ее, закричала не своим голосом. В Мартина полетел ураган силы, который сносил все на своем пути. Я стояла за спиной Хельги и то упала на колени, зажимая уши, а вот Ригерлаша ударило об стену. Не оправившись толком, он бросил в ведьму заклинание, и ее тоже приложило.

Хельга замотала головой, но осталась в сознании. Отступила на шаг и присела, водя руками по полу. По полу, незаметная для Ригерлаша, расползалась черная жижа, которая имела название болотной тьмы. Шагнешь в такую и останешься скованным, пока ведьма не отпустит. Сложный заговор, но, разумеется, Хельга умела его наводить. Мартин отправил еще одно заклинание, и ведьма упала на спину.

Я достала из кармана нейтрализующее зелье и на коленях подползла к Ангелике.

— Пейте!

— Нет, — Главная ведьма говорила едва слышно, хотя в грохоте колдовства и магии, которыми обменивались Ригерлаш и Хельга, бояться не стоило. Удивительно, что не сбежались гости, но мерзкая ведьма все точно предусмотрела.

— Да что не так?

— Шевельнусь, и взлетим, — стараясь не разжимать губ, прошептала Ангелика. — Беги.

Да уж, хороший совет, когда болотная тьма прямиком устремилась к двери. Оставался путь через окно, но бросить всех я не могла.

А Хельга, не вставая с пола, вдруг полыхнула огнем, взрывом разошедшемуся по комнате. Нас с Ангеликой защитил щит, которым Мартин окутал меня еще в начале, а сам он вобрал в себя пламя ведьмы.

— Плохой трюк, — усмехнулся офицер. Дышал он тяжело, но и у ведьмы должно было поубавиться сил после такого. — Научился бороться с ним еще на втором курсе.

— Знаете об основных трюках сильных ведьм? — удивилась Хельга. — Помнится, эта милая дамочка именно им меня победила много лет назад.

— Она же меня и научила, — доверительно сообщил Ригерлаш. — Ведьмы слабее магов, вам ли не знать.

— Если мы не пользуемся проклятиями, — я услышала в голосе ведьмы улыбку, и Мартин замер — болотная тьма коснулась его ног. Ригерлаш дернулся еще и еще раз, но жижа расползалась по нему, обездвиживая.

— Теперь ты, — Хельга обернулась, и я едва успела зажать в кулаке бутылку с нейтрализатором. — Ненавижу ведьм. А ты еще и постоянно пыталась сорвать мои планы.

— Ой, это вы мне? А я подумала, что ей, — я тыкнула пальцем в Главную ведьму, чтобы стало понятнее. — Противная тетка, не правда ли?

— Щита надолго не хватит, — сообщила Хельга. — Я сделаю вот так, — ведьма взмахнула рукой, и в мой щит прилетел небольшой такой удар воздухом. Небольшой по сравнению с тем, что пришлось вытерпеть Мартину, но мой щит прогнулся и загудел. — Чему вас только учат сейчас в колледже? Зелья, проклятия, сглазы! Вы совершенно беспомощны! Я пыталась хоть что-то исправить, занять главный пост, но эта дрянь меня убила. Пришлось менять тело раньше обычного!

И еще один удар. Щит опять выдержал, его точно подпитывал Ригерлаш, но ведьма права. Надолго не хватит.

— Скажите, а в какой момент вы стали госпожой Кафлиц? — зачастила я. — С основной старухой я была знакома?

— Нет, в этом теле я уже десять лет. С тех пор как пришлось быстро бежать из заживо сгоревшего, — последние слова она прокричала, глядя на Ангелику. По-видимому, ее этот факт очень зацепил. Будто Главная ведьма должна была добровольно отдать свой пост. Как же, такая знаменитость явилась. — Ясмина моя правнучка. Она умирала и добровольно отдала мне свое тело.

— Так вот почему полутруп, — догадалась я. Хельга опять ударила в мой щит, но чувствовалось, что ей нравится рассказывать о своей жизни. Вряд ли у нее частенько имелась возможность поболтать на такую тему. — Вы начали убивать, потому что вам нужно сменить тело?

— О да, это совсем пришло в негодность.

— Но зачем приходили ко мне? Пытались наладить контакт? Неужели думали, что я к вам присоединюсь? Вам нужна сообщница?

— Сообщница? — Хельга расхохоталась. — Зачем мне ты, необученная девчонка с добротой головного мозга? Я не знала, что за ведьма поселилась поблизости, и просто хотела посмотреть. Посмотреть и оценить уровень угрозы. Ни ты, ни твоя служанка, которая притворялась ведьмой, мне никакой угрозы нести не в состоянии, так что я ушла.

Я заметила, что ко мне подобралась болотная тьма. Связать меня она не могла из-за щита, но силу его тоже подрывала. Я до боли в пальцах сжала пузырек с нейтрализатором, который мог уничтожить болотную тьму, и сделала несколько шагов в сторону якобы в задумчивости. Хотя сейчас, под воздействием какого-то первобытного ужаса, соображала как никогда четко. Недвижимый Ригерлаш, которому даже дышать скоро будет тяжело, Кромберг без сознания, Ангелика, которая моргнуть боится, и я. Шикарная команда для противостояния сильной ведьме с опытом нескольких жизней.

— Значит, мэр тоже ваш родственник? А вы знали? — я оглянулась на Ангелику, и она лишь моргнула, подтверждая мой вопрос. — И потому не хотели, чтобы Дэниел женился на Герти?

— Герти, к слову, тоже не собиралась. Она влюблена в какого-то, стыдно сказать, лавочника. Но не могла же правильная девочка ослушаться любимую бабушку. Когда Кромберг явился просить ее руки, я чуть от счастья не разрыдалась.

— А вам это для чего? Отомстить Ангелике?

— Да еще как отомстить, — Хельга отвернулась к Главной ведьме, а я улучила момент еще продвинуться к Ригерлашу. Оставалось совсем чуть-чуть, но вздумайся мне рвануть к Мартину, и буду играюче остановлена, так что из горшка с орхидеей я заставила вырасти тонкий, но длинный лист. — Сначала я просто хотела убить Кромберга, но это слишком просто. Мне нужно новое вместилище, дорогая бывшая соперница. И я решила позаимствовать тело Герти. Что ты почувствуешь, когда увидишь, как твой единственный сын женится на мне. А ведь ты будешь знать, что это именно я. Я! Я стою рядом с твоим сыном, и именно мне он приносит брачные клятвы. А ты смотришь на это из зала и слова не смеешь сказать. Уверяю, я буду для него хорошей женой. Недолго, конечно.

Появился какой-то звук, и я не сразу поняла, что это кричит Ангелика. Кричит, не открывая рта, выпучив глаза, но от этого было только страшнее.

— После брачной ночи его я тоже убью, — с наслаждением проговорила старуха. — Мне очень нравится убивать. А еще больше — убивать тех, кто хоть как-то приближен к тебе, Ангелика.

— О чем вы говорите?

— А вы не догадались? Я думаю, офицеришка понял, он не дурак. Часовня — место, где когда-то собирались ведьмы. Твой дом принадлежал ведьмам. Все те, кого я убивала, пытались строить из себя святых, боролись против ведьм, а тем не менее имели с вами связь. Так же, Ангелика? Угрич Нойнштоль защищал интересы Совета ведьм в Велтоне, Патрик Бонке предупреждал ведьм о возможных волнениях, Арн Фиствальд так и вовсе сын одной из ведьм Совета. А строили из себя, тьфу. Смотреть противно.

Надо же. Значит, мы считали, что все жертвы выступают против ведьм, а они на самом деле были их сторонниками. Или ей так хотелось в это верить?

— Совет ведьм должен быть отделен от всей этой сети прихлебателей. Когда я займу твой пост, Ангелика, я сделаю все, чтобы ведьмы из Совета лишились семей и связей. Это слабости, от которых нужно избавляться.

И тут пал мой щит, который подтачивала болотная тьма. Я бросила цветку нейтрализатор, и он его поймал. Какие-то доли секунд, в которые лист должен был уничтожить жижу на Ригерлаше, но Хельга перехватила нити силы, и бутылочка упала.

Звон, который болотная тьма не заглушила, и бутылочка превратилась в осколки, расчищая нейтрализатором место.

— Упс, — злорадно рассмеялась Хельга. Вспоминать, под каким номером этот смех, я не стала, а бросилась по расчищенному месту к Мартину, на ходу доставая еще один пузырек. Ох, не зря Тиль нашивала карманы, и не зря я набивала их зельями. А после встречи с матерью нейтрализатор вообще стал моей любовью, неудивительно, что им я запаслась.

Хельга не успела отреагировать. Даже я удивилась, как быстро и ловко все получилось. Не уронила ничего, одним движением пальцев еще на бегу открыла пузырек и выплеснула на Мартина нейтрализатор. Болотная тьма рассеялась, и в Хельгу полетело огненное заклинание.

И пока теперь уже меня черная жижа брала в плен, сражение возобновилось. У Мартина была возможность отдохнуть, беспомощно взирая и слушая, и он, по-видимому, все продумал. Огонь окружил ведьму, а пока она не успела отмахнуться от него, нетающий лед сковал ей ноги. Заклинание, которое Ригерлаш направил, я видела как черную сеть. Уверена, так же его осознавали и другие ведьмы в комнате, и на лице Хельги промелькнул страх. Вот она уж точно знала все заклинания магов и чем они могут ей грозить.

Сеть прошла сквозь огненную завесу — и все. Словно время замерло. Несколько секунд ничего не происходило, а после огонь опал, и Хельга упала. На коже ее медленно проявлялась черная сеть. Я тяжело дышала, ожидая, что ведьма сейчас поднимется, но нет. Рассеивалась болотная тьма, поднимаясь в воздух темными ошметками колдовства, и это могло означать лишь смерть Хельги. Смерть той, что так долго ее избегала.

— А раньше нельзя было так сделать? — не выдержала я. Мартин не успел ответить: замычала Ангелика, привлекая к себе внимание.

— Душу! Привязать!

— Привязать тело к душу, — перевела я, от волнения путаясь в словах, но Ригерлаш понял.

— Это заклинание используют в некромагии. Я не стал привязывать душу к телу, я ее просто уничтожил. Так что сейчас перед нами… просто кости, кожа и кровь. Хотя не уверен, что за годы полужизни там что-то осталось.

— Ты некромаг? — ахнула я. Мартин немного смутился.

— Нет, просто мой отец… вот он неплохой некромаг, так что я многое узнал от него.

Вот уж на Ригерлаша-старшего никогда бы не примерила роль некроманта. Ему бы подошла спокойная научная работа в кабинете без риска для жизни. Как у моего отца, например…

Я нервно хихикнула.

— Не может быть! Он показался мне таким мягким…

— О да, — серьезно кивнул Ригерлаш. — Он очень мягко упокаивает кладбища и проводит опыты над мертвецами. А как он души изгоняет: исключительно уговорами. Впечатление обманчиво, Франциска.

Ангелика опять замычала.

— Прости, тетя. Сейчас попробуем тебе помочь.

Пока мы приводили в порядок Ангелику, а снять с нее проклятие оказалось не так и просто, в себя пришел Кромберг. Картина, которая ему открылась, была, мягко сказать, странной: матушка, недовольная свадьбой, сидит на диване, ненавистная ведьма (я то есть) водит над ней руками, на обугленном полу лежит мертвая госпожа Кафлиц, а Ригерлаш устанавливает вокруг трупа специальные магические маячки. Разумеется, Кромберг тут же решил, что мы убили его будущую родственницу ради срыва свадьбы. Хорошо хоть не меня обвинил.

— Мама! Я говорил тебе не влезать в мою жизнь!

Ангелика тяжело вздохнула, но отвечать побоялась. Проклятие еще не было снято, и мы все отчаянно рисковали, но Кромберг об этом не знал.

— Дэниел, успокойся, — Ригерлаш встал перед братом. — Эта женщина пыталась нас всех убить, а потом выйти за тебя замуж.

Сомневаюсь, что Главу Торговой гильдии когда-либо удавалось настолько удивить. На лице его читалось откровенное сомнение в нашем душевном здоровье.

— Она вас опоила чем-то? — догадался он. — Мартин, ты же знаешь, насколько мама ушлая, когда ей это надо. Что она вам внушила?

— Он прав, — влезла я. Кромберг посмотрел на меня бешеным взглядом.

— Знаете, госпожа Беллингслаузе, вас бы я попросил вообще не разговаривать.

— Ну так попросите!

— Хватит! — рявкнула Ангелика. Прислушалась к себе и с удовлетворением убедилась, что проклятие снято. — Хорошего же ты мнения о матери, Дэни.

Я не могла не воспользоваться случаем и быстро проговорила, отвлекая внимание Кромберга:

— Ангелика, так вы знали, что Хельга жива, или нет?

— Вопросы, вопросы! — Главная ведьма закрыла лицо руками, и это стало максимальным проявлением чувств после такого страшного происшествия. — Ты словно бы считаешь, что я вижу будущее! Я и представить не могла, кто же убивает всех этих людей.

— Но почему вы не хотели, чтобы Кромберг женился на Герти. Я думала, вы узнали, чья она родственница.

— Мама! — взревел Кромберг. Ангелика отняла руки от лица и выровняла спину.

— Потому что эта дрянь тебя недостойна, Дэни. Ты должен жениться на ведьме, я тебе говорила!

— И вы мне говорите, что это не она убила госпожу Кафлиц? — возмутился Дэниел. — Да вы только посмотрите на нее.

Не сразу, но нам все-таки удалось убедить Кромберга в истинности наших слов. Хотя о чем это я, убедило его прибытие полицейских и демонстрация произошедшего с помощью магии. Разумеется, свадьба была перенесена: брачные союзы редко заключаются, когда на втором этаже лежит труп бабули невесты.

Я хотела было рассказать Кромбергу, что Герти не хотела выходить за него замуж, но решила, что семья разберется в этом самостоятельно. В конце концов, он тоже не из-за большой любви собирался жениться.

И заработали безжалостные полицейские допросы. Несмотря на то, что при происшествии с нами был офицер, мне пришлось все, что знаю, рассказать на ловце слов. Причем мне показалось, что мне не особо поверили: смотрели так, будто бы именно я убивала всех этих людей.

Домой пришлось возвращаться самостоятельно: с момента, как дом заполонили полицейские, Мартина я не видела. Уже наступила ночь, и я настолько устала, что, закрыв за собой дверь, просто привалилась к ней спиной и сползла на пол. Все закончилось, но у меня было гадкое чувство, предвещающее новые неприятности.

О том, что Тиль осталась у Ригерлаша, я вспомнила, только когда из темноты коридора ко мне шагнула тень. Подняться и встретить врага я не успевала да, честно сказать, и не пыталась. Дикая усталость нашептывала, что можно бы и умереть, только сидя, а противиться ей не хотелось.

— Франни, ты жива! — тень вскрикнула, а я застонала.

— Мама…

— Я была уверена, что вернусь и найду твой труп.

— Мне кажется, или тебя бы такой вариант вполне себе устроил?

Мама хлопнула в ладоши, и загорелся свет. Слишком ярко — я зажмурилась и поняла, что это была плохая идея. К соблазну «не вставать» добавился соблазн «уснуть».

— Не выдумывай, Франни. Желать увидеть собственную дочь мертвой до того, как она обзавелась хоть каким-нибудь стоящим имуществом, — несусветная глупость.

Я улыбнулась, не открывая глаз.

— Но хватит об этом. Скажи, почему ты жива?

— Не понимаю, почему должно быть иначе. Только из-за того, что ты узнала эту самую Хельгу? Ты за столько лет никому ничего не рассказала, так почему сейчас должно быть иначе?

Мама замялась, и я приоткрыла один глаз, чтобы посмотреть на нее. Беллингслаузе-старшая выглядела слишком непринужденно, чтобы это было правдой.

— О нет, мама, — застонала я. — Неужели ты еще как-то насолила этой Хельге?

— Мне, наверное, пора…

— Рассказывай, — я тяжело вздохнула, смирившись с тем, что нескоро еще удастся поспать. — Хельга мертва. Причем окончательно и бесповоротно.

Разговоры-разговоры. За сегодня я от них безумно устала, но последние загадки стоили того, чтобы их разгадать. Потому уверила матушку, что Хельга не из тела в тело перепрыгнула, а точно-преточно умерла, и приготовилась слушать.

Матушка не просто так боялась Хельгу. Много лет назад именно она украла у могущественной ведьмы ее книгу. Хотела нарастить мощь, но выяснила, что убийства предназначены для того, чтобы душа ведьмы могла занять чужое тело, несмотря на то, что в ритуале было указано иное. Это мою матушку не устроило, но и вернуть книгу она не могла. Странно бы выглядело: я у вас недавно дневник с ритуалами украла и случайно выяснила главный секрет вашей жизни. Он, конечно, очень важен, но мне не подходит, так что возвращаю. Давайте каждый останется при своем: вам — книга, а мне — жизнь. Сомневаюсь, что Хельга оценила бы подобный пассаж.

Вот матушка книгу и бросила, даже не вспомнить уже где, и непонятно, какими такими путями она оказалась в библиотеке Велтона. Но отлично понимала, что встреч с Хельгой стоит опасаться. Думаю, матушке просто повезло, что в первую очередь ведьма хотела отомстить Ангелике.

Меня даже не смутил тот факт, что моя самая близкая родственница готова была убить кучу людей и не сделала это только из-за того, что результат оказался бы не таким, как она ожидала. О своей матери я уже давно все поняла. Но почему она вернулась сейчас? Явно не материнские чувства проснулись.

— Матушка, а что ты здесь делаешь? — в конце концов уточнила я.

— За тобой, — преувеличенно бодро сказала матушка. — Пора уезжать из этого Велтона, Франни. Как я понимаю, Ангелику ты выручила, так что про долг она, может быть, и не вспомнит. С домом пока неясно, Совет ведьм очень жадный, но в случае чего мы сможем его сдавать.

— Ты ждешь, что я поверю? Да даже об опасности ты предупредила меня за счет моих же ресурсов, — я вспомнила о ритуале, который вытянул из меня кучу сил. — Если не признаешься, вызову Ригерлаша, так и знай. Он в курсе, что ты хотела отрезать ему язык, так что очень обижен.

— Какая ты склочная, — матушка горько вздохнула. — Я правильно понимаю, что ты пытаешься испортить мои отношения с будущим зятем?

— Мама!

— Ну хорошо… Я просто подумала, что ты не могла потратить все деньги, которые дал тебе Совет ведьм, а мне средства для того, чтобы скрыться, очень нужны.

Я застонала и опять закрыла глаза. Когда лежала на полу дома и не могла пошевелиться, была уверена, что это максимум наших ужасных отношений, а нет же. Оказалось, все может быть еще хуже. Я ведь сама виновата, попросила помощи у ведьмы, хотя эта самая ведьма всегда учила меня обратному.

— Уходи, — попросила я спокойно. Горечи или разочарования не было. Уже не было. Даже с Хельгой общаться было интереснее: месть, многолетние ритуалы, перемещение душ, а не банальный расчет. Не знала, что делать, если матушка заартачится, но, как оказалось, ее мой вариант вполне устроил.

Я немного отодвинулась, чтобы матушка могла выйти. Мы не прощались — глупо разыгрывать родственные чувства, когда в кармане она уносила мои последние деньги. Дверь скрипнула, и вдруг я услышала голос Ригерлаша.

— Госпожа Беллингслаузе, я полагаю? Рад знакомству.

Матушка оказалась в ловушке: с одной стороны — я, а с другой — офицер, которому она обещала вырвать язык.

— Что вы здесь делаете? — в голосе ведьмы слышалось любопытство, но никак не паника.

— Решил, что ваша дочь ошиблась адресом и, как видите, угадал. Но вот вопрос, что здесь делаете вы?