Глава 17
Бежала домой, по бокам прижимая растопыренными пальцами карманы с кошелями. Наверное, со стороны это выглядело смешно, но я не думала об этом. Переживала, что, хоть карманы на юбке и глубокие, но как бы из них чего не выпало ненароком.
Ближе к дому, мысли мои, от эйфорических, после такой удачной продажи ковриков, перешли к беспокойным и деловым.
Прежде всего, я запоздало пожалела, что не предупредила брата: ни в коем случае не класть ковёр на землю, точнее, на площадную брусчатку. Так и представила, как мальчишка добирается до того места на центральной площади, которое отведено под рынок, и тут же сбрасывает со своего плеча надоевшую ношу там, где ему покажется более-менее чисто. Хоть рулон для сохранности и обмотан старыми тряпками по всей длине, но изделие всё равно может где-то чуть испачкаться или промокнуть. Страшно подумать, как расстроится Лиза, если пострадает её работа. Потому как, то, что какая-то площадка может казаться мальчишке чистой, далеко не всегда таковой является в самом деле. Да и продать ковёр тогда будет сложнее…
Тут я снова начала думать о сегодняшней удачной продаже. Принялась было планировать, на что пущу такую богатую выручку в первую очередь, но вдруг опомнилась и остановила себя. С чего это я распоряжаюсь Таниными деньгами? Да, действительно, брат Саша сам стал приносить мне заработанные им деньги. Но будут ли сёстры поступать так же? Возможно, они посчитают, что это только их доход и они не должны отдавать его в общий котёл? Или девочки решат выделять для семьи только часть своей выручки, например, равную Сашиному жалованию, и оставлять себе всё, что сверх того. Впрочем, неизвестно смогут ли они регулярно зарабатывать, да ещё так много. Нужно сперва обсудить с ними это, а потом строить планы.
Когда я влетела в кухню, не разуваясь, девочки делали пряжу из лоскутов, сидя за столом у окна, рядом с моей зеленью, и негромко переговаривались. Я один за другим выложила на столешницу кошели. Верёвочка, стягивающая один из кошелей, распустилась и серебряные монеты вывалились из него тускло сияющей горкой.
- Спрячьте пока куда-нибудь. А мне надо бежать обратно, - прерывисто скомандовала сёстрам, восстанавливая дыхание после бега.
Зачерпнув ковшиком воду из ведра, жадно припала губами к гладкому деревянному краю. Холодненькая!
- Ой! – глядя на серебро, громко вскрикнула Лиза и прикрыла ладошкой рот.
Будто испугалась, что от её громкого вскрика богатство со стола исчезнет.
- Откуда? – нахмурившись, грубовато спросила Таня, удерживая меня за локоть, чтобы не убежала.
- Коврики продали, - выдернула я руку из цепких лап сестры и поспешила к двери.
- Вы так дорого продали наши работы?! – изумлённо прошептала Лиза.
Я слышала за спиной тихий звон, видимо, Лиза раскрывала все кошельки. Будет пересчитывать?
- Не ваши. Пока продали только Танины работы. Твой ковёр, Лиза, ещё даже не разворачивали, - закрывая за собой дверь, я успела заметить потрясённые лица сестёр. - Всё! Я убежала! Вытрите за мной пол, а то наследила.
Снова нестись на всех парах я уже была не в силах – сразу кололо в левом боку – но шла так быстро, как только могла.
Сашу нашла недалеко от прилавка Кирилла Ильича. Братик пристроился за его спиной, и немного сбоку. Уложив ковёр на свои колени, он сидел на какой-то бочке и отдыхал, облокотившись спиной о каменную стену от навеса, построенного для торговцев. Там, под навесом тоже торговали, но место стоило дороже, поэтому в хорошую погоду прилавки наполовину пустовали.
Я пригляделась и удовлетворённо вздохнула: края рулона были в опасной близости к земле, но, к счастью, не касались её. Подошла к брату и упала на соседнюю бочку. Некоторое время сидели молча. Мне нужно было отдышаться, потому, что сильно запыхалась. А брат просто понимал это и ждал.
Тем временем, к прилавку нашего Кирилла Ильича подошла женщина, серьёзная, добротно одетая и уже далеко не юная.
- Здравствуйте, милейший! Меня хозяйка за ковриком прислала. Готово? Вы обещали сегодня, - сказала она деловито.
За ковриком? Мы с Сашей подтянулись и начали с интересом прислушиваться к разговору. Кирилл Ильич, сосед и дальний родственник Афанасия, с моим братом никогда не встречался, а меня знал, но ещё не заметил. Наверное, поэтому у нас получилось стать свидетелями последующих событий.
Мужчина с широкой улыбкой достал из-под прилавка коврик-ромашку, явно Дашкину работу, но в этот раз он был выполнен как цветик-семицветик из сказки. Я узнала цвета нитей из лучших клубков, что сделали Таня и Лиза.
- Мы слово держим. Вот, принимайте работу, - он развернул изделие на прилавке. – Этот коврик будет дороже. Видите, какие красивые цвета? И размер побольше. Шестнадцать серебряных.
- Шестнадцать? Но хозяйка дала мне на эту покупку только двенадцать, как вы с ней договаривались, - растерянно ответила женщина.
«Двенадцать?», - я быстро прикинула и изумилась, – «Неужели этот торгаш забирал себе половину выручки за коврики сестры? Ладно бы там, пару серебряников взял, как продавец, но половину?! Не может быть!».
- Что поделаешь, - притворно сочувственно покачал головой Кирилл Ильич. - Это же необыкновенное изделие! Творчество, фантазия мастерицы! Не всегда можно угадать сколько сил и материала пойдёт на работу, насколько красиво получится. В самых богатых столичных домах лежат заморские ковры за тысячу серебряников. А этот ничем не хуже, разве что небольшой, но зато какой интересной формы! И всего шестнадцать! Да, я почти даром отдаю! И ещё кое-что… Посмотрите внимательно на этот цветок! Это же волшебный шестицвет! Если он будет в доме, то подарит хозяевам исполнение многих пустяковых желаний, - заливался соловьём перед покупательницей Кирилл Ильич, а под конец, вдруг, сухо бросил, ловко сворачивая Дашкину работу, – А на нет, и суда нет. Я отдам его следующему на очереди. У меня запись на полгода вперёд.
- Нет-нет! Я беру-беру! Заплачу сколько просите. Уверена, что хозяйка, распорядилась бы именно так. Она с нетерпением ждёт этот коврик.
Мы с Сашкой наблюдали, как женщина отсчитала шестнадцать монет, забрала ковёр и ушла.
- Тебе тоже кажется, что нашу сестру обштопывают? – прошептал Сашка.
- Обштопывают? – я непонимающе уставилась на брата.
- Дурят, обсчитывают, обманывают… - терпеливо пояснил он.
- Не будем обвинять поспешно. Возможно, другие коврики он продавал дешевле, – говорила и сама себе не верила. - Помнишь, Афанасий в разговоре упоминал, что Кирилл Ильич заносит Дашке выручку за её работы сразу, когда с площади возвращается? Вот, мы пойдём к ней и проверим.
- А Лизкин ковёр… - Сашка чуть подкинул коленями рулон.
- До выяснения всех обстоятельств, работу Лизы я Кириллу Ильичу не отдам, - решительно произнесла я.
- Мне тащить его обратно, домой?! – преувеличенно жалобно проскулил братец.
- Попробуем сами продать, - неуверенно ответила я.
- И как мы его продадим? Где развернём? Он же большой! Даже, если на чей-то прилавок положим, этот коврище все товары закроет и всё равно не поместится. И чего Лизка удумала такое выплести? Пока донёс – замучился, показать, чтобы продать - невозможно! – возмутился парень.
Он продолжал ещё что-то бурчать в адрес Лизы, её глупых идей и неправильного ковра, а я некоторое время размышляла, сканируя взглядом площадь в поисках места, где мы могли бы показать наш товар.
Ничего подходящего! Развернуть рулон вдвоём с братом и растянуть изделие на наших руках? И как долго нам в таком положении ждать покупателей?
Мой взгляд наткнулся на знакомую дверь городской управы. Сколько сюда хожено! Хотя сегодня выходной, для горожан вход открыт. Пока я сама была регулярным посетителем этого учреждения успела узнать, когда здесь приёмные дни. Неожиданно мою голову посетила одна интересная идея. Может ничего и не получится, но попробовать стоит….
- Иди за мной! – бесшабашно улыбнувшись, приказала брату и зашагала через площадь.
Сашка сразу понял, что я что-то придумала, обрадовался и подхватился со скоростью света, забрасывая на плечо ковёр.
Чем ближе мы подходили к городской управе, тем всё более удивлённым становилось лицо брата. В большом зале управы посетителей не было. Конечно! Уже за полдень, все желающие успели решить свои вопросы с утра. Служащие скучали за своими конторками, но судя по тому, что никто не пил чай и все сидели на местах, градоправитель ещё не ушёл.
Я отставила от стены несколько стульев со спинкой, установив их прямоугольником сиденьями внутрь, и мы с Сашей развесили на спинках Лизкин ковёр. Внешне это было немного похоже на стол, накрытый скатертью, только в центре ковёр немного провисал вниз. Однако орнамент был прекрасно виден, как и вся работа.
- Уважаемые господа служащие городской управы! Прежде чем предложить этот уникальный и единственный в своём роде ковёр на продажу с прилавка на местном рынке, я, помня вашу доброту ко мне, занесла его сюда. Вдруг, кто-то из вас пожелает его приобрести! – торжественно и громко объявила я.
Чего я не ожидала, так это того, что все служащие бросят свои рабочие места и столпятся вокруг ковра. Минутой позже к ним присоединились и двое солидного вида мужчин-посетителей, как раз вошедших в зал.
- По краю идёт магический орнамент защиты! Я видел у них в лавке, - с восхищением произнёс один из служащих.
- А в центре - знак процветания и долголетия рода. – добавил второй.
Я вопросительно покосилась на Сашку.
- Да. Похоже. Но не так чтобы очень, скажи? В нашей мастерской вышивальщицы лучше делают, - прошептал он мне возле уха. – только его обычно на рубашках вышивают, с левой стороны груди. Странно, что Лизка его на ковре выплела.
- Да! – подхватила я. - Это ковёр с узором защиты для процветания и долголетия рода.
- Сколько ты за него хочешь, девочка? – заинтересованно спросил один из посетителей.
- Я отдам эту вещь тому из вас, кто больше за неё заплатит, - мило прощебетала я, уже предчувствуя, что смогу хорошо продать Лизкину работу.
- Интересный способ торговли… - задумчиво протянул второй посетитель.
А я решила брать быка за рога!
- Восемьдесят серебряных. Кто больше? – звонко объявила начало торгов.
Конечно ещё никто не собирался покупать ковёр за восемьдесят серебряных, но мне показалось, что будет справедливо, если начальная цена на работу Лизы будет такой же, как сумма, которую мы выторговали за коврики Тани.
- Восемьдесят один!
- Восемьдесят два!
- Восемьдесят три!
Мужчины вошли в раж. Им понравилась эта игра. Правда, чтобы растянуть удовольствие, они быстро догадались использовать, называя сумму, и медные деньги. Поэтому следующие минут двадцать цена ковра стала расти не так быстро, как вначале.
Мы были на: «девяносто один серебряный и девятнадцать медных!», когда от лестницы, что вела наверх, к кабинету градоправителя, раздался его голос: «Сто серебряников!».
Я воровато и испуганно оглянулась на главу города, который спустился вниз и шёл к нам: вдруг он назвал сумму несерьёзно, а сам сейчас прикажет гнать нас с Сашкой из зала поганой метлой? А, если на самом деле он разгневан из-за того, что какая-то девица развела торговлю в его учреждении?
В зале установилась тишина: никто не посмел перебить цену самого градоправителя. Его секретарь вручил пузатые позвякивающие кошели с монетами Саше, и он же, с помощью услужливых чиновников, аккуратно свернул ковёр.
Раскланявшись, мы с братом поспешили на выход.
- Ух! – я.
- Ох! – Сашка.
И рассмеялись оба.
- Я думал, что он пристава позовёт!
- А я ожидала, что нас в шею вытолкают!
- А наша Лизка - молодец! Сто серебряников! – благоговейно произнёс Сашка и тут же спросил будничным тоном. – Пошли тратить? Что там нам надо купить в первую очередь? У меня ботинки каши просят.
У брата было ещё много предложений, что мы можем и должны в срочном порядке купить на рынке, поскольку у нас теперь есть деньги. Мне стоило большого труда объяснить ему, что это деньги Лизы и только она может ими распоряжаться. Саша уступил мне, но до конца так и не понял моих доводов либо не согласился с ними.
- Я же отдаю всё жалование в семью сразу, как получаю его! Почему сёстры не должны поступать так же?
- Потому! Ты сам так решил и отдаёшь нам свой заработок по своей воле. Вот и у девочек мы не заберём ничего без спроса! Если наши сёстры примут такое же решение, как ты, то отдадут свои кошели мне! А нет – их право.
- Как это их? – кипятился Саша. – Мы же одна семья! Кузнецовы!
- Брат! – я отняла у Сашки кошели и сунула их в свои карманы, прижав руками. - Эти деньги заработала Лиза и она будет решать, как ими распорядиться. Как и Таня. Давай не будем мешать девочкам. Если они решат отделиться от нас, значит мы с тобой вдвоём будем поднимать остальных. Да, братик? Ты меня не бросишь?
По дороге домой Саша шёл насупившись. Он явно был не согласен и по пути, время от времени, снова и снова, пытался доказать мне мою неправоту. Но я стояла на своём и была довольна, что мы с Сашкой, хоть и спорили, всё же несли деньги домой. Я очень хотела, чтобы Лиза, как минимум, подержала в руках все свои заработанные сто серебряников. А там будет видно.