Глава 10. Четыре дня до Хеллоуина

Когда Мэтью заходит на кухню, на моей чугунной сковороде как раз обжаривается картошка фри. Этим утром в коттедже светло и свежо. Все окна распахнуты настежь, приветствуя голубое небо без единого облачка и свежий воздух. На улице холодно, но солнечный свет, пробивающийся сквозь кроны деревьев, дарит достаточно тепла, чтобы не замерзнуть.

– Присаживайся, – бросаю я через плечо Мэтью. – Завтрак почти готов.

В ответ слышу, как один из стульев скрипит по полу.

– Когда ты только успела все это приготовить? – ошеломленно спрашивает Мэтью. Стол уже уставлен блюдами. Омлет с пармезаном в сочетании с кетчупом с копченой паприкой; цитрусовый салат с коричным сиропом; яблочно-кофейный пирог, посыпанный сахарной пудрой и украшенный взбитым кленовым йогуртом; и, наконец, дымящийся хрустящий картофель с чесноком, зеленым и карамелизированным луком, его я как раз дожариваю. Ставлю готовый картофель на стол и наливаю две чашки черного кофе из френч-пресса.

– Я проснулась немного раньше обычного, – отвечаю я почти честно, посыпая кофе щепоткой кардамона. Мэтью с благодарностью принимает одну из кружек. – Нам нужен плотный завтрак. У нас впереди долгий день.

Он смотрит на меня, явно не веря своим ушам. Стол буквально ломится от разнообразных блюд, такое обильное пиршество не подходит только для двоих.

– Немного раньше? – уточняет Мэтью.

Избегаю встречаться с ним взглядом.

Я не спала с четырех утра, не в силах сомкнуть глаз после кошмара. Поэтому отправилась на кухню, чтобы приготовить что-нибудь на скорую руку в надежде снова погрузить себя в сон. Мой заботливый «Травник» сам по себе открылся на рецепте сонного пирога, но я проигнорировала это предложение. Свежезаваренный успокаивающий чай не помог, и в какой-то момент я обнаружила, что яростно замешиваю тесто, нарезаю яблоки, шинкую зелень и готовлю тыквенный хумус, а Мерлин спит у моих ног.

Я выкладываю ложку взбитого йогурта на кофейный бисквит и откусываю. Кислинка прекрасно сочетается с пряными яблоками, которыми начинен весь пирог. На миг даже удается позабыть обо всех этих страшных снах и таинственных книгах. Я делаю глоток кофе, позволяя кардамону перенести меня куда-нибудь далеко-далеко, и испускаю долгий, медленный вздох.

– Все в порядке? – спрашивает Мэтью, накладывая себе на тарелку яичницу.

– Просто морально готовлюсь, вот и все, – тихо отвечаю я, наблюдая, как от моей кружки поднимается пар.

– Она действительно такая пугающая?

Он хмурит брови. Я поднимаю на него глаза.

– Уинифред? Нет. И да, – признаю я. – Ты когда-нибудь общался с ведьмой, владеющей метамагией?

Он качает головой.

– Нет. В Тихоокеанских вратах таких практически не встретить. Продолжительность их жизни слишком мала.

Я киваю. Это чудо, что Уинифред прожила так долго. Предыдущая метамагическая ведьма Атлантического ключа не дотянула и до пятидесяти. В прочих ковенах хорошо если успевали отметить тридцать пять.

– Я знаю Уинифред с детства, – объясняю я Мэтью. – Она мне почти как бабушка. Но находиться с ней в одной комнате всегда довольно нервно. Она может выпить магию ведьмы или колдуна буквально за несколько минут, лишить их возможности получить доступ к намерению. И неважно, насколько вы близки с таким человеком, – здоровое беспокойство никуда не денешь.

Когда я была моложе, то не слишком опасалась. С легкостью бы доверила Уинифред собственную жизнь. Но сила метамагической ведьмы со временем становится нестабильной, а потом окончательно поглощает владелицу. Уинифред держалась, но, когда ей перевалило за семьдесят, в ее броне начали образовываться трещины.

– Я не знаю, чего ожидать от сегодняшнего дня, – признаюсь я Мэтью.

Он откладывает вилку и бросает на меня уверенный взгляд.

– Что нужно сделать в первую очередь? Как только мы наметим начальный шаг, все остальное само встанет на свои места.

Я на минуту задумываюсь. Для такого путешествия нам потребуется транспорт.

– Мне нужно съездить на велосипеде в «Ворону и крону». Чтобы добраться до фермы Беннетов, нам понадобится машина, а Ребекка иногда одалживает мне свой грузовик.

– То есть ты собираешься в одиночку ехать в город на велосипеде только затем, чтобы найти машину? – уточняет Мэтью.

– Ничего страшного. Мне все равно нужно заскочить в магазин, чтобы все там проверить.

– А можно мне пойти с тобой? – небрежно спрашивает Мэтью, но я замечаю, как напряглись его челюсти.

Мгновение смотрю на него не мигая.

– У меня только один велосипед, – медленно произношу я.

– Мы могли бы прогуляться, – предлагает Мэтью. – Или повезешь меня на руле, – добавляет он с усмешкой.

Я смеюсь.

– Ехать пять миль. Любой вариант не подходит. Давай я просто возьму машину Ребекки и вернусь за тобой.

– Расстояние меня не пугает, – парирует он. – И сегодня прекрасный день, в самый раз провести время на свежем воздухе.

Тут он прав. За время завтрака небо стало еще синее.

– Как далеко до фермы Беннетов? – спрашивает Мэтью через мгновение. – Мы не могли бы просто дойти туда пешком?

– Семь миль. И мне нужен грузовик Ребекки, чтобы забрать тыквы.

Мэтью вопросительно смотрит на меня.

– У Беннетов самые лучшие тыквы в Массачусетсе. Все равно придется за ними ехать, чтобы должным образом украсить дом к Самайну. Убьем двух зайцев одним выстрелом.

– Тогда ладно. – Он довольно смотрит на меня. – Итак, мы отправляемся в город, заходим в твою аптеку, берем напрокат машину и едем на ферму Беннетов. По-моему, ничего сложного.

Я улыбаюсь, осознав, что он сделал. Теперь, когда все задачи выстроены в стройную цепочку, мне намного спокойнее.

– Поскольку мы все равно будем в городе, тебе стоит заглянуть в бутик Мейтлендса. У них есть отдел мужской одежды, ты мог бы обзавестись вещами до конца пребывания здесь, – добавляю я.

Этим утром он снова в своем синем костюме, и тот выглядит таким же чистым, как и вчера, но, несомненно, мой гость хотел бы когда-нибудь переодеться.

– Идеально, – соглашается Мэтью. – И раз уж мы работаем в режиме многозадачности, в вашей аптеке имеются какие-нибудь редкие ингредиенты? Мне действительно нужно пополнить свои запасы.

– Знаешь, – отвечаю я с усмешкой, проглатывая еще один кусочек кофейного торта, – а вполне возможно, что есть.

Под нежный звон колокольчика «Вороны и кроны» мы с Мэтью вместе заходим внутрь. У меня немного побаливают ноги: я не привыкла проходить такие большие расстояния в своих замшевых ботинках. А еще ноют руки, ведь я вызвалась нести половину сумок из Мейтлендса. После двухчасовой прогулки в город мы долго бродили по бутику, выбирая наряды для Мэтью, которых, хочется верить, ему хватит на весь Хеллоуин. Он переоделся в темные джинсы, черную водолазку и куртку из верблюжьей кожи.

– Кейт! – приветствует меня Ребекка из-за прилавка. Ее локоны скручены в пучок, подхваченный шелковой повязкой с узором из карамелек. С ушей подруги свисает пара бисерных пауков. Джинни стоит рядом с матерью, обзванивая покупателей. Ребекка машет мне рукой, пока я снимаю шарф с шеи, но буквально застывает с открытым ртом, заметив еще и Мэтью.

– Привет, Бекс!

Я улыбаюсь и слегка машу ей в ответ. Мы с Мэтью вместе подходим к ней.

– Ребекка, Джинни, это Мэтью Сайфер, – говорю я, ставя две сумки с покупками рядом с прилавком. – Он погостит у меня несколько дней.

Глаза Ребекки расширяются. Если Атлантический ключ еще не пронюхал, что я принимаю у себя таинственного посетителя, то в ближайший час об этом узнают решительно все.

Джинни бросает на Мэтью беглый взгляд, протягивая покупателю сдачу мелочью. Когда тот уходит, она достает книгу из-под прилавка и углубляется в чтение. Ее мать, напротив, с интересом смотрит на Мэтью.

– Очень приятно с вами познакомиться, – говорит ему Ребекка. – Добро пожаловать в «Ворону и крону». Пожалуйста, не стесняйтесь спрашивать. Могу ли я вам чем-нибудь помочь?

Ее голос звучит на октаву ниже обычного, а взгляд становится каким-то томным.

– Вообще-то именно поэтому мы и зашли, – вмешиваюсь я. – Можно нам взять взаймы твой грузовик? Мой гость хочет посмотреть фестиваль.

Не нужно лишний раз подстегивать любопытство Ребекки, сообщая ей, что мы планируем поговорить с ее матерью. Чтобы подсластить просьбу, я достаю маленький стеклянный контейнер с тыквенным хумусом, который обещала подруге.

– О! Спасибо! – Лицо Ребекки озаряется радостью, и она забирает гостинец. – И конечно да. Сама знаешь, что можешь брать грузовик, когда бы он тебе ни понадобился.

– Спасибо, – Мэтью склоняет голову в знак признательности. – Я взял с Кейт обещание на Хеллоуин сводить меня во все лучшие места в городе.

Ребекка краснеет.

– Ну, – выдыхает она, – нет лучшего места для этого праздника, чем Ипсвич. Мы тут бесконечно обожаем Хеллоуин!

Подруга счастливо смеется, похлопывая меня по плечу, но ее лицо вытягивается, когда она замечает рождественские украшения, которые сама же развешала по всему магазину.

– Превосходно.

Мэтью широко улыбается. Рука Ребекки замирает на моем плече, а сама она неуверенно улыбается ему в ответ. В магазин входит большая группа покупателей, взрослых женщин, и останавливается перед нашей лавандовой витриной. Ребекка не делает ни малейшей попытки их поприветствовать. Она продолжает рассеянно улыбаться Мэтью. Он неловко переминается с ноги на ногу и смотрит на меня. Какое-то странное неприятное чувство появляется внутри из-за столь явного влечения подруги к Мэтью. Даже Джинни, которую в принципе нелегко отвлечь от книги, косится на мать.

– Ему также нужны определенные травы, – говорю я, заставляя Ребекку снова обратить внимание на меня. – В твоей книге должен был появиться список.

– Конечно, – отзывается она, наконец отводя взгляд от Мэтью, и достает из-под прилавка свой «Травник». Если мой темный и простой, то ее – россыпь зеленой вышивки на белой коже с золотой фурнитурой.

– Пойдем со мной, Кейт.

Ребекка манит меня за прилавок и открывает дверь в кладовую. Игнорируя мой растерянный взгляд, она настойчиво кивает, приглашая меня присоединиться к ней. Мэтью идет за нами, но Ребекка поднимает руку.

– Извините, вам придется подождать здесь. Все запросы из книги рассматриваются в частном порядке, – с сожалением говорит она ему.

Он хмурится, но повинуется. Ребекка ведет меня в самый конец помещения. Дверь в магазин она оставляет открытой, чтобы все равно приглядывать за покупателями, но услышать нас теперь нельзя.

– Что ты делаешь? – озадаченно спрашиваю я. Она никогда не прячет свою книгу заклинаний.

Ребекка не торопится с ответом. Сначала она ставит горшочек с хумусом в маленький холодильник, который мы держим на складе. Затем открывает последнюю страницу своего «Травника», где находится журнал заказов. Члены Атлантического ключа обращаются непосредственно к ней, чтобы их запросы обрабатывались вне очереди. Просто адресуют Ребекке заметку в собственных книгах – и копия появляется в конце ее «Травника».

– Ах да, вот самая свежая запись, – напевает она, ведя пальцем вниз по странице. Подруга начинает зачитывать список, который я набросала в собственном гримуаре, прежде чем мы с Мэтью отправились в путь. – Кора корня барбариса, дамиана, ягоды можжевельника в белке и порошок полыни. – Она поднимает голову и бросает на меня многозначительный взгляд. – Кто-то собрался варить приворотное зелье? – озорно спрашивает Ребекка, но в ее тоне угадываются сдерживаемое любопытство и нотка беспокойства.

Я вздыхаю с облегчением. Дамиана – неизменный компонент в любовной магии, но у нее есть и другие применения. Не стоит об этом напоминать. Пусть лучше Ребекка сделает собственный неверный вывод.

– Честно говоря, не могу сказать, – признаюсь я. Сама удивилась, какой странный набор ингредиентов, когда Мэтью продиктовал мне список, особенно если учесть лунную лозу, собранную на Самайн. Но я не стала расспрашивать его, что же такое он собрался делать со всем этим добром. Не желаю знать.

– Кто этот мужчина, Кейт? Он остановился в твоем доме? Он вообще колдун?

– Да, – небрежно роняю я, отвечая на два из трех вопросов.

– Из какого ковена?

Она нетерпеливо смотрит на меня, но я качаю головой.

– Не могу сказать. Он попросил убежища.

Ее глаза расширяются.

– Ну это как-то настораживает, верно? – шепчет Ребекка и смотрит в сторону главного помещения. Я слежу за ее взглядом. Мэтью стоит спиной к нам и рассматривает магазин, постукивая по деревянной столешнице.

Подруга подталкивает меня плечом.

– Так что, вы действительно сейчас только вдвоем, одни в коттедже? – шепчет она.

– М-хм, – рассеянно киваю я, любуясь своим гостем, который как раз повернулся в профиль. Волевой нос, темные ресницы и острый подбородок. Ребекка слегка хихикает.

– А он довольно симпатичный.

– О боже. – Я раздраженно вздыхаю. – У нас есть травы или нет, Бекс?

Она захлопывает свой «Травник».

– Конечно есть. Как думаешь, каким заведением мы управляем?

Подруга поворачивается к аптечному шкафу, который мы держим специально для членов ковена, и начинает выдвигать ящики.

– Впусти его, – бросает она через плечо. – Мне нужно дать конкретные инструкции по приготовлению некоторых компонентов.

Я качаю головой, но выхожу обратно в главную комнату. Мэтью поворачивается ко мне с легкой улыбкой на лице.

– Ребекка хочет тебя видеть, – сообщаю я.

– Чтобы дать инструкции по приготовлению? – спрашивает Мэтью, и его улыбка становится шире. Я морщусь. Сколько из нашего разговора он слышал?

– И вероятно, чтобы устроить тебе небольшой допрос, – слишком резко отвечаю я. Он смеется.

– Превосходно. Я прекрасно справляюсь с пристальным вниманием.

Он подмигивает мне, направляясь за прилавок.

Я закатываю глаза, но сама невольно отмечаю, как у меня екает сердце. Делаю долгий прерывистый вдох и зажмуриваюсь.

– Держи себя в руках, Гудвин, – шепчу я.

– В твоем возрасте как-то рановато начинать разговаривать с самой собой, – раздается голос Джинни где-то рядом. Я медленно открываю глаза. Она все так же стоит у кассы, читая свою книгу. Слова едва можно разобрать за бесчисленным количеством заметок на полях и между строками текста.

– Разве ты не должна быть в школе? – уточняю я. Она пожимает плечами.

– Тем, кто следит за поведением других, лучше бы обратить внимание на собственное. Если хочешь, я могу предоставить тебе источники, из которых следует, что у меня нет моральных, этических или юридических обязательств быть сегодня в школе.

Я снова морщусь. Спор с книжной ведьмой может стать либо самым интересным разговором за весь месяц, либо неизбежной головной болью.

– Как-нибудь в другой раз, – отказываюсь я.

– Да, – подхватывает Джинни, – возможно, мы сможем обсудить это после того, как ты закончишь «Смерть Артура»?

Она отрывается от книги и смотрит на меня с выжидающим и довольно снисходительным видом.

– Ой. – Я качаю головой. – Мне очень жаль, Джинни. Но из-за подготовки к празднованию ковена у меня не будет времени дочитать ее к Хеллоуину.

Она вовсе не удивлена.

– Что ж, тогда я хотела бы получить ее обратно. Моя фольклорная полка без нее кажется какой-то неправильной. Будто все книги в беспорядке.

И куда только подевалась подруга, которая так мечтала прочесть этот сборник. Я добавляю пункт «Вернуть книгу Джинни» в свой неуклонно расширяющийся список дел. Кажется, на этой неделе меня преследуют книги.

Джинни бросает на меня озорной взгляд.

– А твой приятель кажется очень даже милым, – говорит она.

– Он умеет произвести хорошее первое впечатление, – признаю я.

Джинни кивает.

– А еще от него отчетливо пахнет корицей, я сразу заметила, когда он вошел.

Теперь ее взгляд любопытный, взволнованный и немного нервный. Я смотрю на нее в ответ, сохраняя невозмутимое выражение лица. Признаться ей, что Мэтью именно тот, о ком она и подумала, значило бы нарушить правила предоставления убежища.

Джинни закатывает глаза, когда я отказываюсь поддерживать ее игру.

– Все еще интересуешься своим Королем, Что Внизу? – спрашивает она, решив зайти с другой стороны, чтобы добиться от меня ответа. Я перевожу взгляд на деревянный прилавок и принимаюсь раскладывать наши натуральные бальзамы для губ так, чтобы все этикетки были обращены наружу.

– Возможно, – признаю я. – А что? Ты искала что-нибудь о нем в свободное время?

Джинни качает головой.

– Нет. – Она нервно заправляет локон за ухо: явно лжет. – Но мое предложение помочь остается в силе.

Я оглядываю магазин. Ни один покупатель пока не собирается на кассу. Мэтью и Ребекка все еще болтают в кладовой. В глазах Джинни сияет интерес, как бы сильно она ни пыталась это замаскировать. Зная ее, могу сказать, что последние две ночи она яростно штудировала все свои книги в поисках любого упоминания о Короле, Что Внизу. Джинни могла бы просто рассказать мне, что нашла. Но ей нужен предлог попрактиковаться в своем ремесле. Я действительно не должна просить ее об этом. Не должна отвлекать ее собственными тайнами и проблемами.

– Хорошо, – быстро шепчу я, бросая последний взгляд в сторону кладовки. Ребекка смеется, пока Мэтью оживленно что-то ей рассказывает.

Джинни широко улыбается.

– Превосходно! – воркует она.

Затем лезет под кассу и достает из ящика желтую чайную свечу. Выуживает из кармана своего коричнево-горчичного клетчатого платья маленькую зажигалку в форме крошечной книжечки, щелкает ею и подносит к фитилю. Несколько мгновений Джинни смотрит на пламя, выравнивая дыхание. Затем перелистывает книгу в самый конец и вырывает последнюю страницу. Она надевает затемненные очки, которые висят у нее на цепочке на шее, и смотрит на листок, поднося его к свече. Он начинает дымиться, а затем занимается пламенем. За стеклом глаза Джинни подернуты легкой чернильной дымкой. Я оглядываю магазин. Никто не заметил странностей, происходящих у кассового аппарата.

– Король, Что Внизу, – шепчет Джинни, ее глаза расфокусированы, она смотрит куда-то вдаль. – В моей коллекции не так уж много упоминаний о нем. В основном просто ссылки на ссылки.

У меня сводит желудок. Значит, это тупик.

– Но я найду его в конце концов… Вот, – выдыхает она. – В этом гораздо больше смысла.

Ее глаза за стеклами очков чернеют еще больше. Секунду она колеблется. Я кладу руку ей на плечо, поддерживая, пока она путешествует по лабиринту собственного разума.

– Что там? – спрашиваю я.

– Не сразу заметила связь, – шепчет она, – но теперь я вижу его. О нем упоминают во многих местах, ему дают много разных имен. Он следит за Нижним королевством и провожает души к месту их последнего упокоения, как только они пересекают Грань.

– Есть ли какие-нибудь истории, где про него говорят напрямую? – настаиваю я.

Джинни кивает и принимается вещать на манер сказительницы:

– Король, Что Внизу, или его версия встречается в нескольких западноевропейских народных сказках. Одна валлийская выделяется особо.

Она вертит в руках обгоревшую бумагу. На страницах все еще нетронутой книги, лежащей на прилавке, начинают пропадать чернила.

– Вторая книга на четвертой полке. Страница триста пятьдесят девять. Волшебник с волосами цвета воронова крыла, который живет в лесу, вдруг обнаруживает, что его чаща умирает. Сначала все листья опадают с ветвей в разгар лета. Затем цветы на лесной подстилке увядают. Смерть просачивается из гнилых пней и пожирает все живое в пределах досягаемости. Волшебник знает, что это лишь вопрос времени, когда Смерть придет в местную деревню. Он находит знахарку, которая знает лес так же хорошо, как и он. Оба верят, что их общих сил может хватить на защиту дорогих им земель. Объединившись, они переплетают свою магию и создают талисман, призванный установить границы для Смерти. Ключ, который запирает ее. Они храбро сражаются, но волшебника переполняет некротическая энергия. Понимая, что все рухнет, если она не сдержит натиск Смерти, знахарка воздвигает барьер из тумана и снов.

– Грань, – шепчу я. Джинни кивает.

– Завеса, которую она создает, удерживает Смерть на месте. Но, спеша защитить лес и деревню, знахарка оставляет волшебника по ту сторону. У него все еще есть созданный ими ключ, который дает ему власть над Смертью. Но он в ловушке, пленник среди мертвых.

Она прислоняется ко мне: затянувшееся заклинание начинает ее изматывать.

– Здесь, в конце, народные сказки расходятся в зависимости от страны происхождения. Некоторые говорят, что волшебник сошел с ума от одиночества, в конце концов превратившись в лживое божество, которое уламывает невинных жителей деревни на смертельно опасные сделки. Другие истории превращаются в притчу, объясняющую смену времен года. Пока знахарка была жива, волшебник мог полгода ходить среди живых, хотя и приносил с собой Смерть и Зиму. Но когда пришло ее время и она сама спустилась в мир иной, он оказался в ловушке навсегда.

– Он опасен? – спрашиваю я, мой желудок от волнения скручивается в узел.

Джинни на мгновение замолкает, ее черные глаза бегают туда-сюда.

– Я не знаю, – неуверенно произносит она. И морщится, как будто от этого признания у нее кислит во рту. – Он связан очень специфической магией. Король может влиять на мир живых только через тех, с кем заключает сделку.

Я слышу, как Мэтью и Ребекка заканчивают свой разговор.

– Хватит, Джинни, – быстро говорю я, забирая обгоревшую бумагу у нее из рук и нажимая прохладным пальцем точку прямо под ее ухом. – Выйди из своего разума. Вернись сюда.

Джинни вздрагивает, и чернильная пелена в ее глазах рассеивается, как облака на ветру. Она устало снимает очки.

– Очаровательно, – ворчит Джинни, протирая запотевшие линзы о свой подсолнечно-желтый кардиган. – Откуда такой внезапный интерес к образу из позднего Средневековья?

Я вздыхаю и качаю головой.

– Что-то происходит, Джин, – шепчу я. Она бросает на меня смущенный взгляд, но огонь интереса не угасает в ее взгляде.

Я быстро выпрямляюсь, когда Мэтью и Ребекка возвращаются в основной зал. Мой гость держит маленькую корзинку, полную стеклянных бутылочек с сушеными травами и порошками.

– Ты готов идти? – излишне бодро спрашиваю я его.

Он кивает.

– Я полностью укомплектован не только ингредиентами, но и знаниями. Обслуживание клиентов в этом заведении выше всяких похвал.

Он улыбается Ребекке, и та сияет ему в ответ. Похоже, Мэтью прошел все испытания, которым она его подвергла.

– Надеюсь, вы двое отлично проведете время на фестивале, – говорит подруга, доставая из кармана юбки ключи от своего грузовика. – Выпейте за меня немного сидра.

– Непременно, – заверяет ее Мэтью.

Под хрустальный перезвон он придерживает для меня дверь. Большой красный пикап Ребекки припаркован на улице перед «Вороной и кроной».

– Не хочешь порулить? – предлагаю я Мэтью, бросая ему ключи.

Он легко их ловит и соглашается:

– Если ты покажешь дорогу.

Мы забираемся в кабину, распихивая пакеты с его одеждой в ногах у пассажира. Кожа сидений потрескалась от времени, но машина приятная, чистая и, к счастью, заправлена.

Мэтью ставит между нами свою корзину с травами. Я рассматриваю цветы дамианы, ягоды можжевельника и стараюсь не думать, для какого ритуала теневой магии они потребовались.

– Отличная вышла поездка, – говорит Мэтью. – Ребекка – интересная женщина.

– Думаю, все равно было бы проще, если бы я сама сходила в аптеку, а потом забрала тебя. Она расскажет о тебе всему ковену. Нам повезет, если мы умудримся сохранить в секрете, что ты из Тихоокеанских врат.

– Не вижу в этом особой необходимости, – отвечает Мэтью, заводя машину. Двигатель с ревом оживает, и мы выезжаем с парковки. – И я рад, что оказался здесь. Мне понравилась прогулка по городу. Я всегда считал Ипсвич очаровательным.

Он улыбается, пока мы едем по главной улице.

Солнечный свет отражается в стеклянных витринах и металлических кузовах автомобилей. У каждого магазина выставлены тыквы, ведьмы и привидения, буквально все празднуют Хеллоуин. «Зуми», местная кофейня, рекламирует свой особый осенний латте с пряностями и карамельный латте. Группы людей прогуливаются с колясками взад и вперед по тротуарам, болтая друг с другом, в то время как их дети лепечут какую-то чушь себе под нос. Один младенец, уже одетый в костюм крошечной тыквы, дремлет под мягким одеялом в своей люльке.

– И кроме того, – продолжает Мэтью, – как бы ты смогла оставить чужака без присмотра в своем любимом коттедже на все утро?

Он искоса бросает на меня веселый взгляд. Я закатываю глаза.

– Как-нибудь бы справилась, – ворчу я. Его ухмылка становится шире. – Да и ты все равно не совсем чужой, – добавляю я просто из вредности. Кажется, это только еще больше радует Мэтью. В уголках его глаз появляются веселые морщинки.

– Вот здесь поверни, – поспешно говорю я, вспоминая, что вообще-то должна указывать дорогу. Мэтью включает поворотник, и его тиканье звучит как обратный отсчет. Мы съезжаем на Каунти-роуд, на дорогу к ферме Беннетов. Нас ждет встреча с метамагической ведьмой.