Глава 16. Гримуар

– Поверить не могу, что все это время она была у меня под носом, – говорю я вслух, поднося флакон к лампе возле своего стола. Частички почвы плавают в мутной смеси. Флакон, который Маргарет оставила мне в мангровом ящике вместе с нетронутыми банками бальзама. Вода реки Стикс.

– Потрясающе, – выдыхает Мэтью, также разглядывая флакон в моих руках.

Переждав оставшиеся полчаса в библиотеке и получив очень короткое «до свидания» от Лори, мы с Мэтью вернулись в мой коттедж под проливным дождем.

– Маргарет использовала свои последние минуты в этом мире, чтобы велеть мне найти книгу моей матери, а заодно оставила ключ, способный ее открыть. – Я в изумлении смотрю на него. – Но откуда она могла знать, что я отыщу гримуар?

Он смотрит на меня с мягкой улыбкой.

– Вещи, которые нужно найти, имеют тенденцию проявляться. Особенно когда рядом ведьмы.

Я улыбаюсь ему в ответ, но мой желудок словно заледенел.

– Ты готова? – спрашивает Мэтью. Я киваю и иду к камину, прижимая к груди воду из реки Стикс, как талисман. Сажусь у очага, расправляя свою длинную юбку. Мерлин сворачивается калачиком в складках ткани. Мэтью устраивается рядом со мной. Я вытаскиваю проклятую книгу из вязаного мешка.

Жар пламени мало согревает меня. Холод, который я чувствую, – внутренний. Это страх.

Я откупориваю флакон и выжидающе смотрю на Мэтью.

– Что? – обеспокоенно спрашивает он.

– Протяни руку. Пришло время выполнить свое обещание, – говорю я. Мэтью мгновение непонимающе смотрит на меня, а затем его осеняет.

– Обязательно? Полезная оказалась штука.

– Дай сюда, – настаиваю я.

Его рука автоматически поднимается, и эта чернильно-черная тень начинает сочиться из кожи, обвиваясь вокруг запястья. Вблизи я вижу проклятие во всем его истинном ужасе, каковым оно и является, – кровь и некротическую магию, слитые воедино. Его осколки бьются о кожу, а маленькие усики пытаются добраться до меня, прежде чем их подавляет магия теней.

Я беру руку Мэтью в свою. Он крепко сжимает губы, концентрируясь на том, чтобы держать проклятие под контролем, подавляя любое своенравное щупальце, которое тянется ко мне. Большим пальцем я откупориваю флакон. Пробка слетает с громким хлопком. Теперь во флакон поступает кислород, и вода внутри начинает пузыриться. Я провожу им по запястью Мэтью, где находится большая часть извивающегося проклятия.

– Осторожно, – предупреждает он.

– Вода реки Стикс не может рассеять магию внутри ведьмы или колдуна. Это тебе не повредит, – нетерпеливо отвечаю я.

– Я знаю, – настаивает он. – Просто не выплесни слишком много. А то может не хватить на книгу матери.

Я прикусываю щеку, чтобы не закатить глаза, и сосредоточиваюсь на текущей задаче. Наклоняю его запястье под самым незаметным и идеальным углом, чтобы одна-единственная капля мутно-коричневой воды отделилась от флакона и упала на черную спираль. Я почти ожидаю какого-нибудь пронзительного визга или вопля, но магия просто растворяется в легком тумане. Мы оба несколько мгновений смотрим на пустую руку Мэтью, и наконец я ее отпускаю.

– Что ж, – говорю я, – по крайней мере, теперь мы знаем, что эта штука действительно работает.

И закрываю пробку на флаконе с приятным щелчком.

Кладу проклятую книгу на пол. Свет от очага отбрасывает танцующие тени на ее переплет. Мерлин встает со своего места на моей юбке, медленно забирается ко мне на колени и сворачивается в тугой пушистый комочек. Мэтью терпеливо ждет, но я не могу заставить себя снова открыть флакон.

– С тобой все в порядке? – спрашивает он.

Я киваю.

– Уинифред сказала, что, когда она видела текст в последний раз, там был сплошной кошмар. Что моя мать использовала запрещенную магию. – Я перевожу взгляд на него. – Как мне жить дальше, если это окажется правдой? Как я смогу смотреть тебе в глаза? Особенно если учесть все, что наговорила тебе с самого твоего приезда.

– Ты бы предпочла снять проклятие в одиночку? – нерешительно спрашивает Мэтью.

Я качаю головой.

– Хорошо, – выдыхает он. – А то не уверен, что смог бы тебя сейчас оставить.

Я улыбаюсь.

– В одиночку было бы гораздо хуже, – признаюсь я. – Кроме того, если книга ответит, ты мне понадобишься, чтобы снова связать магию крови.

Мэтью кивает и устраивается поудобнее.

Я открываю гримуар. Мерцающие красные чернила все так же сияют на первой странице.

Король, Что Внизу, больше никогда не узнает моих секретов.

Сибил Гудвин

Мне хочется снова обвести буквы пальцем, но вместо этого я откупориваю флакон, и вода начинает пузыриться. Не давая себе времени на сомнения, я опрокидываю содержимое на гримуар. Мутная вода выплескивается на страницы книги. Бумага темнеет, кровавые чернила размазываются, а затем полностью исчезают.

Огонь потрескивает в очаге. Мы несколько минут молча наблюдаем, как вода испаряется и лист становится сухим. На пергаменте ничего не появляется.

Возможно, мне не хватило воды? Возможно, Мэтью был прав: не следовало тратить ни капли на фрагмент проклятия, которое он таскал с собой. Я украдкой бросаю на него взгляд. Его ледяные глаза устремлены на меня. Мой желудок сжимается, но я дотрагиваюсь дрожащей рукой до книги и медленно переворачиваю первую страницу.

Сердце подпрыгивает. Там, где когда-то был лишь чистый пергамент, теперь есть заклинание на языке, которого я не знаю, но могу определить содержание по форме и структуре текста. Призыв. Написанный рукой моей матери. Теми же кроваво-красными чернилами, что и проклятие. Я прикусываю губу и переворачиваю страницу. Следующий фрагмент выведен корявым, неопрятным почерком, совершенно непохожим на изящные мамины завитки. И он на английском. Его я читаю вслух, и Мэтью замирает от ужаса.

Этот том является даром и подношением ведьме Сибил Гудвин, которая призвала Корону с помощью Гвейда. Она заключила священный договор и никогда не произнесет ни слова о том, что произошло, иначе падет жертвой жатвы. Она заслужила право на эту особую древнюю магию печатью кровавого поцелуя и нерушимым обещанием назвать следующую дочь Гудвин ведьмой пограничья.

В этом месте я замолкаю, кровь отливает от моего лица. Я поднимаю взгляд на Мэтью, он хмур и мрачен. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить сотни мыслей в голове, и продолжаю читать.

Нашей и Ее кровью рожден и освящен этот том. Связь между нами становится вечной благодаря соблюдению обещания матери. Ее кровь – это наша кровь. Ее жизнь – это наша жизнь. Тех, кто попытается помешать Ей выполнить Свой долг, постигнет Наш вечный гнев.

По краям страницы расположены наброски укутанной в плащ и тени фигуры с длинными серебристыми волосами, чье лицо скрыто от глаз читателя.

– Король, Что Внизу, – шепчу я и уже тянусь коснуться краев плаща, однако Мэтью быстро, но мягко меня останавливает.

– Осторожнее, – предупреждает он. – Вспомни, что произошло, когда ты в прошлый раз прикасалась к чернилам. На остальных страницах могут быть и другие проклятия.

Он прав. Флакон воды Стикса смыл первоначальные чары, но на все прочие его могло и не хватить. Я снова переворачиваю страницу – осторожно, чтобы не коснуться написанного.

И нахожу список ингредиентов. Клещевина, цикута, кристаллы черного оникса, беличья кровь – все известные мне запрещенные элементы и еще несколько, о которых я даже никогда не слышала. Еще страшнее – цели их применения, перечисленные в соседней колонке рядом с каждым ингредиентом. Для больной привязанности – страница двадцать восемь. Для притяжения – страница шестьдесят три. Для принуждения – страница сто седьмая. Я быстро перехожу к этой самой сто седьмой.

На странице красуются наброски искаженных, поникших лиц с подернутыми пеленой глазами. Ингредиенты для работы с заклинанием. Настройка намерения. Инструкции по ритуальному наложению проклятия на чью-либо кровь и обретению контроля над волей человека. Все это написано тем же колючим неаккуратным почерком, что и посвящение в начале книги. Но повсюду на полях имеются заметки моей матери, она зачеркивает некоторые слова, корректирует количество ингредиентов. Я наконец-то приглядываюсь к наброскам. И узнаю лица. Роджер Строуд – ипсвичский пастор. Джон – местный врач, брат Грейс Харпер. Хуже всего последний рисунок. С чувством жгучего предательства я узнаю глаза и улыбку собственного отца.

Горло перехватывает, дыхание сбивается, а глаза наполняются слезами, которые пытаются заслонить от меня ужасную реальность. Уинифред говорила правду. Моя мать использовала магию крови не только для защиты этой книги. Сама книга полнится тьмой. Руководство по эксплуатации. Гримуар.

Все, против чего когда-либо выступала моя мать, все, что она когда-либо называла плохим и неправильным, – все это здесь, в этой книге. Она была лгуньей. Лицемеркой. Она заключила договор с Королем, Что Внизу. И пожертвовала моим выбором пути, чтобы заправлять городом по своему усмотрению. Вся моя жизнь пала жертвой ее прихотей.

Тихий всхлип срывается с моих губ. Внезапно книга исчезает из поля зрения, и меня обнимают сильные руки.

– Мэтью, я думаю, что мама убила моего отца, – хрипло признаюсь я.

– Нет. Нет, она этого не делала, – настаивает он.

Я отчаянно мотаю головой.

– Врачи сказали, это была лейкемия. А если нет? Если она отравила его одним из тех ужасных проклятий, что описаны в книге?

– Хватит. Пока хватит, – шепчет он мне на ухо, притягивая к себе. Я обнимаю Мэтью, утыкаюсь лицом в его шею и рыдаю.