Глава 15. Час ведьм

Дождь барабанит по лобовому стеклу, когда мы въезжаем на библиотечную стоянку. К машине Ребекки липнут сорванные ветром оранжевые листья. Библиотека большая, неуместная даже для центра Салема. На парковке больше дюжины машин. «Многовато для полуночи среды», – думаю я.

Мы выходим из грузовика, и я взвизгиваю от холодного душа в лицо. Мэтью со смехом хватает меня здоровой рукой и тянет вперед. Мы бежим под дождем в кирпичное здание в колониальном стиле. Теплый воздух обволакивает нас, как только мы проходим через стеклянные двери. В открытой центральной комнате расставлены длинные столы, во всех направлениях тянутся ряды книжных полок. По комнате тихим эхом разносятся приглушенный шепот и наше с Мэтью тяжелое дыхание, но в основном здесь тихо. За стойкой администратора сидит мужчина с песочно-русыми волосами.

– Здравствуйте, – тихонько обращаюсь к нему я.

Мужчина поднимает взгляд и вежливо улыбается. При виде нас его усталые глаза вдруг расширяются. Я смотрю на перевязанную руку своего спутника, но, к счастью, та скрыта под рубашкой. Никаких признаков заживающего пореза и светящегося «пластыря». Через мгновение глаза администратора разочарованно тускнеют, как только он замечает, что Мэтью сжимает мою ладонь. Я краснею и пытаюсь вырваться, но он не пускает. Не столько приказ, сколько приглашение. Я кладу свою руку на его, наслаждаясь ее теплом.

– Чем я могу вам помочь? – шепотом спрашивает секретарь, на чьем бейджике написано «Майкл».

– Мы ищем Лори, – поясняю я. Мужчина удивленно приподнимает брови.

– У нее редко бывают посетители. Ее кабинет внизу и налево, в самом конце архива.

Мы благодарим его и направляемся в другой конец здания. На моем плече красуется вязаный шопер. Внутри, завернутый в несколько шарфов, лежит проклятый том. Я придерживаю свою ношу, пока мы проходим мимо полок с книгами по американской истории и социологии. Наконец мы сворачиваем в затемненный коридор, освещенный единственной лампой, которая качается на своем креплении, несмотря на отсутствие поблизости вентиляционных отверстий. Единственная дверь, похоже, ведет в кладовку уборщика. Я неуверенно смотрю на Мэтью. Он пожимает плечами, тоже сбитый с толку.

Я осторожно стучу в дверь кладовой. Она распахивается, и мы с Мэтью разом отступаем, когда нам навстречу выходит молодая женщина в самых больших очках, которые я когда-либо видела. У нее каштановые кучерявые волосы, собранные в небрежный пучок, и она одета в длинное серое платье. С пояса, обвязанного вокруг бедер, свисают карманные часы. На пальцах у нее вместо колец десять шестеренок. А ведь мы уже встречались на Самайн, она ведьма времени.

– Вы рано, – резко замечает женщина, оглядывая нас обоих с головы до ног.

– Лори! Рада тебя видеть, – говорю я, протягивая руку. – Я пришла встретиться с Джинни. Она просила обратиться к тебе.

Лори некоторое время смотрит на мою протянутую руку, затем снова поднимает взгляд на меня. Ее глаза за огромными линзами кажутся еще больше.

– Вы рано, – повторяет она.

– Извини, – мямлю я, немного растерявшись: похоже, мы ее обидели.

– Нет смысла извиняться. Джинни, должно быть, не рассказала тебе, как здесь все устроено. Могу я узнать твое имя и принадлежность к ковену? Мне нужно занести это в свой «Распорядок».

– О да, я Геката Гудвин, – представляюсь я.

– Какой ковен? – спрашивает она, вытаскивая из кармана своего платья кожаный дневник размером с ладонь и гусиное перо.

– Атлантический ключ, – тихо бормочу я. И правда, с чего бы ей знать, кто я такая.

– Правда? – Лори отрывается от книги и пристально смотрит на меня. – Мы раньше не встречались?

– Раз или два, – признаю я. Она качает головой.

– Извини. Я совершенно не запоминаю лица людей.

– Все в порядке, – улыбаюсь я. Мама однажды сказала мне, что временные ведьмы жертвуют своими воспоминаниями за возможность практиковать ремесло. Вполне логично, что пара наших с Лори незначительных встреч не запечатлелась в ее сознании.

– А ты? – спрашивает она, поворачиваясь к Мэтью.

Я напрягаюсь, но он отвечает на ее вопрос спокойным тоном:

– Мэтью Сайфер из Тихоокеанских врат.

Она на мгновение бросает свои каракули и вопросительно смотрит на меня.

– Я за него ручаюсь, – твердо говорю я.

– Тогда ладно, – ворчит она, внося его имя в свою записную книжку. – У нас есть еще несколько минут, но заходите. Лучше тут не маячить и подождать внутри.

Она манит нас в свою маленькую комнату. Мы с Мэтью входим бок о бок. Нам троим там тесно. Мы стоим вокруг маленького кофейного столика с двумя большими песочными часами. Комната полнится нестройным тиканьем часов. Стены увешаны хронометрами, их минутная и секундная стрелки меня буквально завораживают.

– Не пялься на них! – встряхивает меня Лори. Я отрываю взгляд от замысловатых резных часов с кукушкой. – Ты же не хочешь потеряться во времени? – спрашивает она.

– Нет, – отвечаю я приглушенным, неуверенным шепотом.

Она предупреждающе поднимает палец, и я умолкаю. Почти уткнувшись носом себе в правое запястье, Лори изучает свои инкрустированные бриллиантами часы.

– До полуночи еще две минуты. Пожалуйста, никаких разговоров. Мне нужно сосредоточиться.

Мэтью улыбается мне, пока мы неловко стоим в темной комнате. У меня язык чешется что-нибудь сказать, спросить, где Джинни, но указательный палец Лори все еще торчит вверх, призывая нас к молчанию.

После долгой паузы, во время которой тишину нарушает лишь непрекращающееся тиканье часов, Лори наконец-то опускает запястье.

– Еще десять секунд. Посмотрите сюда, пожалуйста. – Она указывает на песочные часы, наполненные черным как смоль песком. – У вас будет тридцать минут.

– Тридцать минут? – переспрашиваю я, переводя взгляд на нее.

– Смотри на песочные часы! – щелкает она пальцами и указывает на кофейный столик.

Мэтью фыркает. Я толкаю его локтем, но таращусь куда велено.

– Пора, – говорит Лори. Изящными руками, унизанными кольцами, она поднимает песочные часы, переворачивает их, а затем со стуком ставит обратно на стол.

– О, отлично! Как раз вовремя, – раздается в тишине голос Джинни.

Мы с Мэтью оба оборачиваемся на звук. У меня отвисает челюсть. Мы больше не в маленьком чулане. Комната превратилась в просторный кабинет, до краев забитый книжными полками, с письменным столом и большими кожаными креслами, от которых сильно пахнет сигаретным дымом.

Я оборачиваюсь. Лори и шкаф исчезли, их место заняла кирпичная стена. Напротив нее стоит мраморный консольный столик с песочными часами. Черный песок медленно пересыпается из одной колбы в другую.

– Джинни? – окликаю я, оборачиваясь к ней. Она стоит перед одной из книжных полок, одетая в твидовый джемпер, юбку, темно-коричневые чулки и бежевую водолазку. Джинни с интересом смотрит на Мэтью и шлет мне понимающую улыбку, но ее лицо тут же вытягивается.

– Что, черт возьми, с тобой случилось? – требует ответа она, разглядывая бинты на моих ступнях.

– Долгая история. Что это за место? Где мы находимся?

Джинни оглядывается.

– Мы все еще в библиотеке Салема, – поясняет она. – Это архивы Атлантического ключа. Сюда допускаются только старейшины и книжные ведьмы. Но Лори у меня в долгу. Вообще в ее обязанности входит защита комнаты от нечленов ковена.

Она одаривает Мэтью ухмылкой.

– Какая защита? – спрашиваю я, все еще поражаясь произошедшим изменениям.

– Точно не знаю. Она относит это либо к недавнему прошлому, либо к отдаленному будущему. Лори говорила мне несколько раз, но я всегда забываю.

Джинни машет рукой, как будто подробности не имеют значения. Я раздраженно поворачиваюсь к Мэтью. Он смеется над выражением моего лица.

– Тебе не кажется, что это немного странно? – спрашиваю я.

– Временные ведьмы вообще странный народ, – говорит он.

Я поворачиваюсь к Джинни.

– Твоя мама знает, что ты здесь так поздно?

– В ведьмин час нет понятия «поздно». И ты зря тратишь свой песок, – напоминает она, щелкая пальцами и указывая на часы позади меня.

– Верно. – Я кашляю. – Но сначала мне нужно тебе кое-что отдать.

Я лезу в вязаный шопер и достаю «Смерть Артура». Джинни довольно улыбается и протягивает руку. Я отдаю книгу хозяйке, та нетерпеливо берет ее у меня, с любовью поглаживает и кладет на письменный стол рядом с другими произведениями средневекового фольклора.

– Я рада, что вы обратились ко мне. С нашего последнего разговора я продолжила копать о Короле, Что Внизу. Моей собственной библиотеки оказалось недостаточно, поэтому мне пришлось приехать сюда. Спасибо Лори, она пустила меня на весь день.

Ничего иного я и не ожидала. Стоило Джинни напасть на след хорошей темы для исследования – и ее трудно было заставить просто выйти подышать свежим воздухом. В комнате, в которой мы находимся, царит беспорядок, сравнимый разве что с логовом самой Джинни в доме Ребекки: повсюду разбросаны бумаги, по углам высятся стопки книг, большая сумка с вывалившимися из нее ручками лежит слишком близко к тлеющим углям в камине.

– Нашла что-нибудь новое? – спрашиваю я.

– Да, – говорит она, однако ее лицо становится мрачным. – Хотя ничего хорошего.

– Что ж, это утешает, – ворчу я.

Джинни виновато смотрит на меня, а затем берет одну из книг по фольклору. Страницы исписаны чернилами дюжины разных цветов – собственная система заметок Джинни, в которой я так и не смогла разобраться.

– Я далеко не сразу его нашла. Но в книгах, собранных ковеном, а также в дневниках наших праматерей обнаружились десятки упоминаний о Короле, Что Внизу.

Она указывает на секцию книжных полок, где теснятся сотни переплетенных в кожу томов, чьи корешки потрескались от времени и условий хранения.

– «Навигатор» Маргарет Халливел – самое последнее дополнение к этой коллекции. Вся ее книга зашифрована, но мне не потребовалось много времени, чтобы разгадать код.

Джинни самодовольно улыбается, как всегда бесконечно гордясь своими умственными способностями.

Я напрягаюсь в ожидании.

– Ты читала ее дневниковые записи? Там были какие-нибудь упоминания о моей матери?

Уинифред сказала, что они с Маргарет сцепились с моей матерью вскоре после моего рождения. Возможно, Маргарет написала об этой встрече. Я цепляюсь за слабую надежду, что, возможно, ее версия событий представит мою мать в лучшем свете, чем рассказ Уинифред. Однако мои надежды рушатся, когда Джинни качает головой.

– Нет, – говорит она. – Записи в ее дневнике были не очень личными, в основном просто описания океанских течений, с которыми она сталкивалась во время своих ежедневных заплывов. Но была одна конкретная страница, которая показалась мне любопытной.

Ее глаза вспыхивают намерением, и страницы «Навигатора» начинают быстро перелистываться. Наконец она протягивает книгу нам с Мэтью.

Из записей

Амелия Уильямс: р. 1626, ум. 1657. Ведьма пограничья.

Сара Беннет: р. 1662, ум. 1699. Ведьма пограничья.

Фрэнсис Лэнгмор: р. 1757, ум. 1792. Ведьма пограничья.

Эбигейл Браун: р. 1795, ум. 1809. Ведьма пограничья – КЧВ?

Геката Гудвин: р. 1993. Ведьма пограничья.

– Я сама проверила этот список по архивам, – говорит Джинни. – Прежде в Атлантическом ключе всегда была ведьма пограничья.

– Смотри, – указываю я на ведьму, чье имя идет передо мной. – Маргарет сделала пометку: КЧВ.

Джинни кивает.

– Вот и я о том же подумала. Король, Что Внизу. Я искала дневники всех перечисленных здесь ведьм, но архивы мне их не отдают. – Она бросает угрюмый и обиженный взгляд на забитые книгами полки. – Тогда я проверила дневники других членов ковена, которые жили в то же время, что и Эбигейл Браун. Несколько человек написали о ее внезапной смерти. Этому предшествовали ужасные кошмары. Она все жаловалась своей матери на седовласого мужчину, который во сне преследовал ее по лесу.

– Король, Что Внизу, – вздрагиваю я. Джинни снова кивает.

– Очевидно, в прошлых поколениях он немало досаждал Атлантическому ключу.

– Я думала, он имеет влияние только на тех, кто заключает с ним сделки, – напоминаю я Джинни наш разговор в «Вороне и кроне».

– У него нет доступа к большинству живых существ. Обычно он властвует над мертвыми.

В конце ее предложения чувствуется невысказанное, но весьма явное но.

– Обычно? – упавшим голосом переспрашиваю я.

Джинни смотрит как-то неуверенно. Она открывает еще одну из старых книг на письменном столе и пробегает по ней глазами.

– Ну если верить записям свидетелей, несмотря на ограничения, он может взаимодействовать с… ведьмой пограничья.

Я плюхаюсь в одно из кожаных кресел.

– Конечно.

У меня вырывается горький смешок. Представляю, в каком ужасном положении оказались все эти жившие до меня женщины. И девочка – в случае с Эбигейл Браун: ей было всего четырнадцать, когда она умерла.

– Там нет никакой определенности, – спешит заверить Джинни. – Он связан законами бытия. Но ведьма пограничья подвергается большему риску из-за самой природы своих способностей и происхождения Короля, Что Внизу. Особенно сейчас, когда приближается Самайн и завеса ослабевает.

У меня перехватывает дыхание оттого, насколько ее слова похожи на предупреждение Маргарет Халливел.

– Насколько хуже все может стать? – спрашиваю я ее. Она непонимающе склоняет голову набок.

– Хуже?

– Что еще он может со мной сделать? Прошлой ночью на меня напали адские гончие. Есть ли что-то хуже этого?

Глаза Джинни расширяются, и она поспешно рисует в воздухе защитный знак.

– Натравить собак на живую душу? – Джинни в ужасе присвистывает. – Да он практически нарушил связующие его правила. И рискует навлечь на себя гнев природы. А значит, Король на грани отчаяния.

– Что ему вообще от меня нужно? – спрашиваю я.

– Могу только догадываться, – вздыхает Джинни.

– Ну так озвучь свои догадки, – мягко, но настойчиво подталкивает ее Мэтью.

Она берет другую книгу, блокнот и простирает над ним руки. Тот переворачивается на страницу посередине.

– Ведьма пограничья может быть его двойником по другую сторону завесы, как та первая знахарка, – говорит Джинни, просматривая свои записи. Она вынимает из волос воткнутую в них ручку и подчеркивает еще какое-то предложение. – Их взаимосвязанные силы поддерживают равновесие между землями живых и мертвых. Ведьма пограничья проводит души через завесу, и Король, Что Внизу, принимает их в свое королевство, чтобы они могли обрести вечный покой. Когда Грань в порядке и оба стража добросовестно исполняют свои обязанности, Король, Что Внизу, может ходить по миру живых от Самайна до Белтейна. Но, как мы видели, у тебя необычное ремесло.

– И по-видимому, я даже не практикуюсь должным образом, – добавляю я с горечью.

– Вероятно, Король, Что Внизу, ослаб от столь долгой работы в одиночку. Он собирается сделать тебя своей ведьмой пограничья. Попросит помочь ему удержать границу, чтобы он мог восстановить силы и снова путешествовать между мирами. – Она откладывает свой блокнот и подходит к полкам с дневниками. Достает один и открывает на последней странице. – В старейших родовых дневниках есть несколько записей, из которых можно сделать вывод, что в Атлантическом ключе живут потомки знахарки из народной сказки. Я уверена, что ты для него заманчивый приз. Нужная родословная и практикующая ведьма.

– Но зачем приходить за мной сейчас? Мне почти тридцать один. Зачем было ждать столько времени?

Джинни пожимает плечами.

– Возможно, у него не было выбора. Его влияние в мире живых ограничено большую часть года, за исключением недель, предшествующих Белтейну и Самайну. И даже тогда он должен разумно расходовать силы. Или, может быть, до недавнего времени ты находилась под какой-то защитой?

Мама.

Все эти годы она лгала мне и защищала меня. И теперь, без нее, я оказалась уязвима. Именно так, как сказал Мэтью. Я внезапно чувствую себя очень, очень одинокой. Наклоняюсь вперед, опускаю голову на руки и долго так сижу. В конце концов я чувствую, как чья-то теплая рука касается моего плеча.

– Кейт, – мягко зовет Мэтью. Я поворачиваюсь к нему лицом.

– Ты все это знал? – спрашиваю я его. Он пристально смотрит на меня, его рот сжат в жесткую линию.

– В Тихоокеанских вратах ходили всякие… разговоры. Слухи. Однако мне нужно было, чтобы тебе это подтвердил кто-то другой.

Он говорит медленно, тщательно подбирая слова, а сам обшаривает глазами стены комнаты.

– Значит, вот как все обстоит? Какой-то древний страж смерти собирается утащить меня в подземный мир?

– Я такого не допущу, – заверяет меня Мэтью.

– Удачи, – усмехается Джинни, все еще перелистывая дневник. – Как только солнце сядет на Хеллоуин, он достигнет пика силы.

– Как и Кейт, – твердо говорит Мэтью.

– А есть какой-нибудь способ его успокоить? – спрашиваю я Джинни. От мысли, что мои сестры и весь ковен в опасности, от мысли, что Мэтью пытается вмешаться, у меня становятся влажными руки.

– Ну ты всегда можешь согласиться стать его ведьмой.

Она нервно смеется.

– Нет, – рычит Мэтью со своего стула.

– Чем именно это могло бы закончиться?

– Не смей даже рассматривать такую возможность! – возражает Мэтью.

Я поворачиваюсь к нему и приподнимаю бровь. Он закрывает рот, но продолжает мрачно хмуриться.

– Судя по его поведению в историях, катастрофой, – выдыхает Джинни. – Он, вероятно, использовал бы твою энергию и жизненную силу, чтобы ходить по земле живых в течение шести месяцев каждый год. Заключал бы дьявольские сделки и сеял хаос в жизни смертных. И давайте не будем забывать, что ни одна ведьма из списка Маргарет не дожила до сорока лет.

– Я могу что-нибудь сделать? Чтобы защитить себя?

– Он порождение тьмы. То есть его вотчина – тени. Пока светит солнце, он не сможет добраться до тебя.

– А когда оно зайдет? – настаиваю я.

Лицо Джинни становится мрачным.

– Возведи защитные барьеры в своем доме. Развесь зачарованные саше. Призови предков. Делай все что угодно, лишь бы оставался шанс уцелеть.

Она слегка улыбается, но улыбка не доходит до ее глаз.

Я медленно оседаю в кожаном кресле.

– Я должна написать Миранде, сказать ей и Селесте, чтобы они не приходили на Самайн. Никто из ковена не должен приходить, – шепчу я дрожащим голосом.

Мэтью встает со стула и разворачивается ко мне. Он опускается на колени рядом со мной и берет мои руки в свои. Джинни зачарованно наблюдает за нами.

– Посмотри на меня, – настаивает он. Я встречаюсь с ним взглядом. – С тобой или твоей семьей ничего не случится. Ничего.

Его глаза темные и серьезные. А голос такой уверенный.

– Ты что, не слушал, Мэтью? Я – легкая добыча. На самом деле все даже хуже, потому что моя магия всецело связана с тем самым существом, которое на меня охотится. И теперь, когда маминой защиты не стало, надежды нет.

– Неправда, – возражает он. – У тебя есть собственные силы. У тебя есть твои сестры. Твой ковен.

– Я не могу их в это втягивать.

– Ты уже втянула, – напоминает мне Джинни. Мы оба смотрим на нее, и она пожимает плечами. – Не поймите меня неправильно, я рада помочь. Не думаю, что от меня будет много проку в реальном противостоянии, но, если вам понадобится какая-либо информация, сделаю все, что в моих силах.

При этих словах сумка у меня на боку будто становится тяжелее.

– Тебе удалось отыскать что-нибудь про снятие чар? – спрашиваю я.

– Нет, я была слишком занята, – с сожалением говорит Джинни, глядя на книги, разбросанные по столу и полу кабинета.

Я вытаскиваю проклятый гримуар из мешка.

– Эта книга – не прикасайся к ней! – предупреждаю я, когда Джинни протягивает к ней руку. Она отстраняется. – Так вот, книга пропитана проклятием, созданным из магии крови. Оно не позволяет увидеть в ней ни слова. Вдруг ты, как книжная ведьма, все равно сможешь ее прочитать?

Это моя последняя крупица надежды. Джинни задумывается.

– Может быть. Открой и дай мне посмотреть.

Она наклоняется вперед, а я осторожно переворачиваю страницы до середины. Те, как всегда, пусты. Джинни долго смотрит на них.

– Что-то… есть, – шепчет она.

Мое сердце подпрыгивает.

– Правда? Ты можешь прочитать? Что там написано? – забрасываю я ее вопросами. Она выпрямляется и качает головой.

– Разобрать не могу. Но я чувствую слова. Книга хочет, чтобы ее прочитали. Она определенно не пустая. – Джинни морщит нос. – Почему бы тебе просто не попросить бабушку снять проклятие? – говорит она через мгновение.

– Мы уже просили, – тихо признается Мэтью, все еще стоя рядом со мной. Джинни ухмыляется.

– И она отказалась? Интересно, – замечает она, барабаня пальцами по одной из лежащих рядом с ней книг. – Что ж, у меня не было времени что-либо искать. Но бабушка всегда говорит: если у тебя нет под рукой метаведьмы, смыть магию крови или тени можно водой из реки Стикс.

У меня сводит желудок. Вода реки Стикс – один из самых мощных ингредиентов, которые только могут быть в арсенале у ведьмы. Название, конечно, эвфемизм: на самом деле это вода из участка реки, где кто-то недавно утонул, но встречается она невероятно редко. Кажется, каждый раз, когда я подхожу к тому, чтобы открыть мамину книгу, на моем пути встает очередное препятствие.

– Жаль, что Маргарет уже нет в живых. У любой стоящей морской ведьмы была бы такая вода…

Я замолкаю: меня вдруг осеняет.

– Кейт? – окликает Мэтью, уставившись на меня. – Твоя сестра Миранда? У нее есть вода?

Я качаю головой и смеюсь.

– Даже если и так, не имеет значения. У меня уже она есть.