Глава 24. Одна на всех жизнь

Валениэль

Последние события немного отвлекли меня от пугающего будущего. Тщетно пытаться солгать себе, что меня не волнует моя судьба. Будь моя воля, я бы лучше погиб в каком-нибудь сражении на благо родины или защищая друзей, чем буду иссушенным жадными до жизни упырями. Каково это — подарить долгие годы жизни погрязшим в разврате, убийствах и насилии монстрам? Знать, что ты даёшь им возможность ломать судьбы сотням или даже тысячам существ?

Я не хочу этого и не допущу. У меня и план созрел, как не допустить это. А само понимание, что со мной будут делать, вызывало чувство омерзения. Ведь не секрет, что эта больная разумом парочка любит оргии и развлечения с жертвами вдвоём.

Если бы Анни с Ливом погибли, я бы никогда не простил себе этого. Да и родителю тоже. Плохо он знает меня и возможности ребёнка от истинной пары.

После заявления Анни, что она поможет мне, забрезжила искорка надежды. Не то, что я хотел бы услышать от своей любимой, но это тоже подарок. Когда же она дала понять, что принимает нас в качестве семьи, моему счастью не было предела. Осталось только сохранить ей жизнь. С друзьями (хотя, какие они мне теперь друзья?), с членами моей будущей семьи, я смогу её защитить.

— Анни, спасибо, любимая! — я и сам не понял, как оказался рядом с девчонкой, как заключил её в крепкие объятия и прильнул к влажным, сочным губам.

Малышка замерла, но не сопротивлялась, а потом приняла мой поцелуй, отвечая сначала робко и неуверенно, но от этого не менее сладко.

Тихий стон Анни, как перегоревший кристалл, сорвал с нас ограничения, превращая нежную ласку в почти болезненную жажду обладания. Дрожащие маленькие ладошки скользнули по груди, и я едва не сошёл с ума, желая поскорее соединиться с половинкой своей души.

— Валениэль! — строго окликнул меня Натан, напоминая, что я, к сожалению, не один.

Тихо ойкнув, малышка покраснела, прижимаясь ко мне в поисках защиты.

— Прости. Ты делаешь меня немного сумасшедшим. Я так хочу тебя… мы хотим, — поправился я, буквально ощущая нетерпение друзей.

— Я… мы… я решила принять вас, но нам обязательно быть всем вместе? Я просто не знаю… — немного замялась Анни, чуть не плача от смущения. Но, взяв себя в руки, упрямо выдвинула аккуратный маленький подбородок и, несмотря на своё состояние и нерешительность, продолжила: — У меня нет большого опыта. Вы все такие умные, заботливые и красивые, но мне неловко и страшно… немного.

— Магия единения работает так, что ты привяжешься только к тому, кто овладеет тобой первым, поэтому нам нужно будет, чтобы ты приняла нас сразу всех, — озвучил Натан непростую истину. — Но право выбора остаётся за тобой, Анни. Мы примем любое твоё решение.

На лице девушки менялись шок, стыд и упрямство, но она несмело кивнула Нату, не в силах озвучить своё решение.

— Ты наша пара, Анни. Ты веришь, что мы никогда не обидим тебя и не причиним боли? Просто не сможем. Мы сделаем всё, чтобы тебе было хорошо, — заверил её Лив.

— Я верю. Конечно верю, а ты чуть не умер за меня. Из-за меня! Я согласна стать вашей полноценной парой, — уверенно сказала Анни, дрожа, как листок на ветру и бледнея.

Не знаю, как у друзей, а у меня защемило сердце от нашей мужественной девочки. Даже не могу представить, чего ей стоило это решение.

Натан подхватил девушку на руки и отправился в спальню, прижимая её крепко к себе и целуя в макушку, висок, в плечо, куда дотянется. Мы с Ливом тоже не отставали. От мыслей о том, что сейчас сбудутся наши самые смелые мечты и нарастающего возбуждения слегка потряхивало, и руки дрожали.

Нат осторожно опустил свою драгоценную ношу на кровать и стал раздеваться. Не успела девушка испугаться, Лив, который и так был в одних широких брюках, молниеносно избавился от них и стал раздевать Анни, целуя каждый освободившийся кусочек нежной кожи. К нему присоединился дракон, вовлекая пару в глубокий страстный поцелуй. Лив уже раздел малышку и припал к мягким полушариям с розовыми сосочками.

Увидеть свою пару в руках тех, кто мне дороже братьев, оказалось неожиданно волнительно. Как будто это мои руки скользили по светлой, шёлковой коже, мои губы пили рваные вздохи и сдержанные стоны с её уст, мои губы и язык ласкали драгоценные рубиновые горошины.

С трудом справившись дрожащими пальцами с одеждой, я прошёлся ладонями по гладким стройным ногам и широко развёл колени, припадая к средоточию наслаждения. Вкусная ароматная девочка.

— Натан! — вскрикнула Анни, зарываясь пальцами в волосы друга, оттягивая их и ёрзая на простынях. У меня узлом свело все внутренности от томного стона.

— Да, моя хорошая. Сладкая, нежная, наша девочка, — хриплым от напряжения голосом проговорил дракон, не оставляя без внимания глаза, лоб, щёки, губы, шею, плечи. Лени же уделял внимание груди, бокам, животу.

А мне достался десерт. Девочку стало буквально подкидывать в руках от напора наслаждения, что мы дарили ей. Вдруг она вытянулась струной, по телу пронеслась конвульсия и Анни закричала. Оргазм накрыл её, как цунами с головой. Ставшее податливым тело принял на себя Лив, улегшийся на спину. Дракон бросил мне бутылочку с ароматным маслом. Стало страшно. Похоже, что девочка не знакома с такой лаской. Внутри разлилось чувство гордости, что я первый открою паре новые чувственные ощущения.

— Анни, посмотри на меня, девочка. Мы все твои. Ты же не боишься нас?

Анни приподняла голову и уткнулась головой в бедро дракону.

— Нет. Не боюсь. Я хочу вас, пожалуйста, сделайте что-нибудь. Я не знаю, что со мной происходит, — застонала она.

— Не бойся. Это магия. Прикоснись ко мне. Пожалуйста. Ты сделаешь меня счастливым, сладкая, — еле сдерживался Натан, не желая заставлять её и страдая от жажды обладания парой.

Лив не переставал ласкать грудь и гладить порозовевшую кожу, а я аккуратно стал разрабатывать узкое шелковистое нутро, помогая себе языком и добавляя по одному пальцу по мере принятия тугой мышцей.

От низкого стона дракона вздрогнуло всё мое тело. Маленькая ладошка Анни ласкала крепкое древко, и Натан потерялся в нарастающем удовольствии.

— Натан, — завыл Лив, и я еле сдерживался.

Но главное — наша девочка.

— Анни!? — сквозь зубы прорычал дракон.

— Я хочу… вас… в себе, — выдохнула малышка.

Я понял, что пора. Мягкие, припухшие от поцелуев губы вобрали в себя головку крупного члена, Лив скользнул в пышущее жаром лоно, а я потихоньку протиснулся в подготовленное узкое, сладкое нутро.

Протяжный стон Анни никому из нас выдержки не добавлял, но Натан нежно гладил голову Анни, медленно погружаясь в сладкую влажную глубину.

Лив, изо все сил стараясь не сорваться, двигался осторожно, в унисон, заполняя девочку до отказа. Мне же удалось соединиться полностью не сразу, пока любимая не расслабилась от нежности Ната, стимуляции клитора Ливом и его жарких лобызаний ставшей сверхчувствительной груди.

Мои пальцы смотрелись умопомрачительно правильно на гладкой нежной коже округлых трогательных ягодиц. Наша девочка такая хрупкая, такая сильная и такая сладкая. Скроенная под нас. Рождённая для нас. А мы для неё.

Малышка вскоре расслабилась и только тихо стонала, то впиваясь острыми коготками в бёдра Ната, высекая из него искры, то зарываясь в волосы Лива, что с трудом удерживал себя, чтобы не прокусить кожу на плече девчонки, ставя метку. Представляю, каково его волку.

Моя же выдержка тоже была на грани. Жар охватил всё тело, тугой сладостно-болезненный узел внизу живота постепенно, но верно раскручивался, сбивая с ритма движений и дыхания. Как же хорошо! Как же прекрасна магия любви!

Первым пришел к финишу Натан, он наклонился и подарил Анни чувственный поцелуй, пробуя свой вкус на её губах. Лив кончил с рыком, я опоздал на секунду. Голова закружилась, я зажмурился, и перед глазами замелькали разноцветные вспышки, а по телу пробежали волны удовольствия. Казалось, что коснись меня кто, разорвусь на мелкие куски и сам вспыхну фейерверком.

В себя приходили мы долго, нежась, обнимая и целуя наше сокровище.

Потом была тёплая ванна с тонким ароматом горных трав и заживляющим эффектом, сытный ужин и томные, тягучие, как карамель поцелуи. Малышка забылась сном со смущенной, но счастливой улыбкой на губах. Она всё же слабее нас и менее вынослива. Была. Теперь мы связаны накрепко, до конца наших жизней. Вернее, одной нашей общей и очень долгой жизни. Моя магия сработала безотказно.

Оставив Анни отдыхать под присмотром Пупсеня, который исчез на весь день (он понятливый малыш), мы устроились внизу. Надо было решить нашу дальнейшую совместную жизнь.