ГЛАВА 11

— Это всё плохо закончится, — ворчала Машка, перекидывая через забор свою пухленькую тушку. — Вспомнишь мои слова!

— Не каркай, — шикнула на подругу и спрыгнула на землю.

— А что будет, если этот Махмуд обнаружит, что ты исчезла?

Пожав плечами, я огляделась вокруг, схватила Машу за руку.

— Доложит Самиру, наверное. А теперь бежим к остановке.

— Но мы ведь сами идём к твоему Самиру. Какой в этом всём смысл?

— Махмуд не пустит меня к нему, понимаешь? Самир вряд ли сейчас хочет меня видеть.

— Твоя логика мне непонятна, подруга.

Сама с трудом себя понимала. Но я должна была выяснить, где мой муж. Должна поговорить с ним. Извиниться, на худой конец, от меня не убудет. Я чувствовала свою вину. Она прожигала меня насквозь. И тот взгляд его, брошенный напоследок…

Несправедливо это. Он же ни разу меня не обидел. Ни единым словом. Мало ли, какой он за пределами дома. Я не должна была говорить ему те слова.

— Ни хрена же себе. Вот это гостиница… — Маша открыла рот, ошеломлённо взирая на огромное здание. — Я такие только в кино видела.

— Ладно, будем надеяться, что он здесь. Пошли.

Внутри всё было ещё круче, чем снаружи. А мой муж серьёзный бизнесмен. Не то чтобы я об этом не знала раньше, просто сейчас начала понимать кое-что. Чтобы всё это иметь, необходимо быть жёстким и сильным. Закон каменных джунглей. Такой мужчина не может быть мягкотелым. И вполне нормально, что иногда другая его сторона проявляется и в моём присутствии. А я, дура, чуть в маньяки-потрошители его не записала.

Чувство вины нагрянуло с утроенной силой, и я, набрав в лёгкие побольше воздуха, шагнула к стойке ресепшена.

— Добрый день! Чем могу вам помочь? — мне улыбнулась милая брюнетка Екатерина. Элегантная форма, идеальная причёска. Бейджик и тот золотом блестел, словно его всё утро начищали.

На какое-то мгновение я задумалась… И что во мне нашёл Самир, если вокруг столько прекрасных девушек? Неужели ни одна не приглянулась? Ни разу?

— Здравствуйте. Я хочу увидеть Самира Камаловича, — ответила ей так же вежливо.

Екатерина удивлённо вздёрнула брови, и милая маска в мгновение ока преобразовалась в недоумённую.

— По какому вопросу? — трудно было не заметить, что её тон стал другим. Появились какие-то стервозные нотки.

— По личному. Я его жена, — вздёрнув подбородок, я посмотрела девице прямо в глаза, и та разинула рот. Что, не ожидала? Так-то!

— Жена? — протянула задумчиво, нахмурилась. — Прошу вас, — видимо, новая информация всё же добралась до мозга, и девица указала рукой в направлении какой-то двери.

— А я здесь подожду… — в край растерянная Машка бросилась к креслу, а во мне вдруг проснулась стерва.

— Сделайте моей подруге кофе, — одарила Екатерину торжествующим взглядом, и у той по напудренному лицу пошли красные пятна. Сдержав ехидную усмешку, прошествовала мимо неё.

Длинный пустынный коридор, бесчисленное множество дверей, и вот я у цели. Девушка тихонько стучит в дверь, открывает её и просовывает внутрь голову.

— Самир Камалович, к вам ваша жена.

Пару мгновений тишины отбиваются в моём сознании целой вечностью.

— Хорошо, иди.

Сердце пускается вскачь, и я остаюсь одна. Стук каблучков Екатерины отдаляется, а я делаю шаг в кабинет.

— Что ты здесь делаешь? И где Махмуд? — муж встречает меня сердитым взглядом, и я поначалу даже теряюсь. Неужели так сильно обиделся?

Выдыхаю.

— Я убежала от него.

Самир сидит на краешке большого стеклянного стола, скрестив руки на груди. Рубашка расстёгнута до середины, и я вижу его татуировку на груди. Волчий оскал — такой жуткий, но притягивающий взгляд.

— Вот как? И зачем же ты это сделала? — взгляд его смягчился, но голос всё так же холоден.

— С тобой хотела поговорить. Извиниться…

— Здесь не место для подобных разговоров. Сейчас тебя отвезут домой, вечером поговорим.

— Выслушай меня. Прошу, — ринулась к нему, но Самир, склонив голову, остановил меня вытянутой вперёд ладонью.

Остановилась в шаге от него, проглотила подступающий к горлу комок.

— Езжай домой, Настя. А когда появится Махмуд, передай ему, что он уволен. Пусть уезжает обратно на родину, раз не в состоянии выполнить свои обязанности.

— Что? За что? Это же я виновата! Я сбежала! Не нужно его увольнять, — чувство вины усилилось. Не хватало ещё, чтобы чья-то семья осталась без хлеба из-за моей глупости.

— Он не выполнил свою работу. Таких людей я не держу у себя. А ты в следующий раз хорошо подумай, прежде чем что-либо сделать. Как видишь, каждый поступок имеет свои последствия.

Разговор не удался.

— Хорошо, я уйду, но позволь Махмуду остаться… Он ведь выполнял свои обязанности. Я сбежала через чёрный ход…

— Я не меняю своих решений. До вечера, Анастасия.

Анастасия. Вот как. Куда же подевалась Настенька? Где сгинула красавица? Я неожиданно осознала, что совершенно не знаю своего мужа. Оказывается, он может быть и таким.

— Моего однокурсника отправили в больницу. Ты знаешь, кто это сделал? — разумеется, никто, будучи в здравом уме и трезвой памяти, не признается в таком, но не спросить я не могла. Извелась бы от глупых мыслей. И сразу же накатил стыд. Идиотка. Самир взрослый, состоявшийся мужчина, а не гопник из подворотни. — Извини. Дурацкий вопрос.

Самир оттолкнулся от стола, приблизился ко мне.

— Вообще-то до больницы он не должен был дотянуть.

Из груди будто сильным ударом выбили воздух.

— Что?

— Ну ты же не просто так спросила, правильно? Ты ведь хотела знать, не причастен ли я к этому? Я отвечаю тебе, — склонился к моему уху, и тяжёлая рука легла на мою талию. — Это я отдал приказ.

***

Я увидела его жену, выбегающую из кабинета, и попятилась назад. Не хотелось встречаться с ней. Пусть она даже не знает меня, но знаю её я. И это гадко на самом деле. Во всех смыслах.

Так быть не должно. Мужчина не должен жениться на другой, если чувствует что-то к тебе или же не должен изменять своей жене, если чувствует что-то к ней. В нашем случае всё гораздо сложнее. Самир не любил ни одну из нас. Мы ему просто удобны. Каждая по-своему. И это не удручало, нет. Это ломало мне все кости, они срастались, и тут же их крошили снова. Вот такую боль я испытывала каждый раз, когда не дожидалась его к ужину или наблюдала из-за спины, как он набирает ей сообщение. И так день ото дня. Я горела в своём личном аду, а ему было просто удобно. Ему было плевать. На нас обеих.

Но стоило ему коснуться меня, надежда вновь просыпалась, и я ничего не могла с собой поделать. Пора признать, я зависима. Не так, как от наркоты, нет. Эта ломка ещё мучительней. Она выворачивала наизнанку не тело, а душу, часть которой погибала каждый раз, как он уходил домой. К ней.

— Слушай, Светка-а-а, — ко мне подкрадывается Катерина, шипит в ухо, как змея. — А ты знаешь, кто она? Эта девка? А?

— Знаю, — говорю мрачно и разворачиваюсь, чтобы уйти, но она преграждает мне путь.

— Бедная, я не представляю, что ты сейчас испытываешь! Это же надо. Сюда припёрлась. Курица белобрысая! Патлы выкрасила вместе с мозгами! Полностью соответствует стереотипу о блонди! А ты моську её видела? Видела? Ребёнок же! Малолетка стервозная! Представляешь, заявляет мне: «Сделайте моей подруге кофе»! И что такой мужчина как Самир Камалович в ней нашёл? Да она же пустышка по сравнению с тобой!

Я закрываю глаза, медленно выдыхаю. Почему я считала Катю своей подругой? Что у нас могло быть общего? Наверное, я просто слишком много времени проводила на работе. Больше кандидатов в друзья не было, а поговорить иногда с кем-то нужно. Просто отвелечься и не думать, насколько всё паршиво.

— Вообще-то, я тоже блондинка. И делать кофе — твоя обязанность. И сейчас мы не подружки, Кать. Не сидим за рюмкой мартини в баре. Сейчас ты хостес, а я администратор. Занимайся своими делами. Тебя не должна волновать жена Самира Камаловича.

Катя разочарованно сопит, обходит меня дугой и, виляя бёдрами, удаляется. А я смотрю вслед своей сопернице и всеми силами пытаюсь вернуть на лицо равнодушие. Не получается. От мысли о том, как он только что обнимал её, целовал, сводит всё внутри болезненным спазмом. Ведь ещё полчаса назад он целовал меня.

***

- Эй, что с тобой? Насть! Да стой ты! — Машка хватает меня за руку, и я только тогда вспоминаю, что пришла сюда с ней. — Настюх, ты чё? Он тебя обидел, да? Ударил? Вот я ему сейчас… — зло пыхтя, подруга разворачивается, чтобы пойти в бой на обидчика, а из моего горла вырывается истерический смех. — Ну, Насть… Ты чего?

— Всё нормально, Мань. Он меня не бил. Пойдём отсюда, — оглядываюсь назад, всё ещё надеясь, что Самир пойдёт за мной, попытается поговорить нормально, скажет, что так неудачно пошутил. Но его нет… А я встречаюсь взглядом с девушкой, которую раньше уже где-то видела. Хмурюсь, замечая, с каким неприкрытым интересом она наблюдает за мной, и пытаюсь вспомнить, где мы встречались.

— Ладно, пойдём. По дороге всё расскажешь. Слушай, а давай забуримся в какой-нибудь ресторанчик, ты меня накормишь? Ты ж у нас теперь богатая дама. Хотя мне и чебуречная сойдёт. А то от этих переживаний у меня сахар в крови упал, — Маша болтает без умолку, видимо, пытаясь как-то привести меня в чувство. А я всё вспоминаю наш разговор с Самиром, и от ужаса подкашиваются ноги.

Кто был тот мужчина? Кто он? Это не мой муж. Не тот добрый, весёлый человек, которого я знала ещё вчера. Это кто-то другой. Злой, агрессивный, невероятно опасный. Тот, о котором мне рассказывал мой отец.

Достаю из кармана телефон и набираю номер папы. Впервые за долгое время. Я обещала Самиру и себе, что не стану искать с ним общения, но сейчас не время для гордости. Мне слишком страшно.

Отец неожиданно отвечает. Видимо, спьяну не рассмотрел, кто звонит. Не важно.

— Здравствуй, папа.

— Что тебе нужно? — из динамика слышится охрипший запойный голос. А я не ошиблась. — У тебя теперь есть муж, вот и обращайся к нему. Мне не звони.

Уже не больно. Я слишком часто слышала от него подобное.

— Мне нужно поговорить с тобой. В последний раз, пап. Обещаю, потом я оставлю тебя в покое и больше никогда не потревожу.

— Нет, — язык заплетается, и слышится звон посуды.

— Папа! — ору в трубку, останавливаясь посреди улицы, и на меня удивлённо косятся многочисленные прохожие. Но я не в том состоянии, чтобы задумываться о правилах этикета. — Хоть один раз в жизни дослушай меня до конца! Хоть один грёбаный раз! — я никогда так не разговаривала с ним. Боялась. Знала, что ему ничего не стоит затолкать мои слова обратно. Но теперь я боялась кое-кого посерьёзней, чем домашний абьюзер-пропойца. — Мне нужна информация о моём муже! Я хочу знать о нём всё, что знаешь ты!

Скажете, не стоило совать свой нос в эти дела? Возможно. Но на тот момент я считала, что мне это поможет. Я всё ещё верила, что этот месяц после свадьбы не был красивым сном. И мужчина, с которым я познакомилась недавно, не мой муж.

— Спроси у него лично. Мне нечего сказать, — равнодушно тянет эта скотина, именуемая родителем. — У тебя всё? У меня много дел.

Знаю я твои дела. Рюмка да графин — вот и все заботы. А уж теперь-то, когда так выгодно продал свою дочь, и вовсе никаких проблем.

— Я заплачу тебе.

Отец задумывается всего на мгновение, но волшебное слово «деньги» уже прозвучало, и теперь он подсчитывал прибыль.

— Нет. Оставь меня в покое, — неожиданно сбрасывает звонок, а я застываю с открытым ртом.

Напротив останавливается машина, и мы с Машей испуганно пятимся. Из иномарки выбегает какой-то парень в костюме, услужливо открывает нам дверь.

— Прошу вас. Самир Камалович сказал отвезти вас домой.

Я оглядываюсь на окна гостиницы и вижу в одном из них Самира. Кажется, на меня в тот момент смотрел мой муж. Тот самый, который так был мне нужен.

— Поехали, Насть, — Маша берёт меня под руку, тянет к машине, а Самир вдруг исчезает.