ГЛАВА 20

Сжимая дрожащими, онемевшими пальцами аптечный пакетик, я перешагнула порог номера, захлопнула дверь. В мозгу отчаянно пульсировала лишь одна мысль. Неужели беременна?

Раньше я как-то не заостряла внимание на тошноте, но аптекарша настоятельно советовала вместо успокоительных купить тест на беременность. А я вдруг вспомнила, что за всеми проблемами забыла о месячных. Оказалось, задержка уже довольно приличная, чего раньше со мной не случалось.

И стало страшно.

По-настоящему жутко от мысли, что у меня будет ребёнок.

Нет, вовсе не от того, что я не люблю детей или боюсь ответственности. Просто… Всё очень запутано, и я находилась в таком состоянии, когда смотришь на себя в зеркало и не понимаешь, кто ты, чего хочешь и как дальше жить.

Что я могла дать этому ребёнку? Я даже не успела обрести нормальную жизнь, хотя для этого у меня имелись все возможности. Я жила в своём эфемерном розовом мирке и ждала… А чего я, собственно, ждала? Что мир вдруг прогнётся под меня и укутает своими тёплыми объятиями? Чушь. Мир жесток и страшен, а люди коварные и злые. Я оказалась совершенно неприспособленной к выживанию в этой хищной среде, а теперь ещё и ребёнок? Да чему я научу его? Вере в людей, в добро?

Было бы смешно, если бы сердце ни разрывалось от боли.

— Так, стоп… Выдохни! — приказала сама себе и, сняв куртку, вернулась к пакетику с тестом. — Ничего не бойся. Всё будет хорошо, — и позже я пойму, что была права.

Провела несложные манипуляции, присела на крышку унитаза и застыла в ожидании результата. Секунды тянулись, как минуты, а минуты — как часы. Долго, мучительно. Не зря же говорят, что нет ничего страшнее ожидания. Оно вытягивает последние силы, испепеляет изнутри.

Когда стрелка часов перешла в нужное положение, я шумно выдохнула, прикусила губу и потянулась к полке за тестом.

Взяв его двумя пальцами, резко распахнула глаза и застонала.

Две полоски…

Две полоски!

— Беременна… Я беременна, — повторила вслух, чтобы услышать свой голос, осознать, что это реальность, не сон, не видение.

Самая реальная реальность из всех реальностей.

Коснувшись живота ладонями, опустила взгляд вниз.

— Здравствуй…

Глупо, наверное, выглядело со стороны. И смешно. Он ведь там ещё и на человечка не похож. Но где-то глубоко в душе вспыхнуло пламя, и я улыбнулась сквозь слёзы.

Теперь я была не одна. Со мной мой малыш. Маленькая частичка меня и того, кого всё ещё любила, несмотря ни на что. Я, наконец, согрелась.

***

Утром следующего дня решила посетить доктора. За последнее время я употребила немало успокоительных, которые при беременности, в общем-то, нежелательны. Были опасения, что этим я могла навредить своему крохе, но результаты анализов и заверения врача меня успокоили.

— Так, а где же наш папочка? — Лариса Николаевна указала взглядом на обручальное кольцо и, мягко улыбнувшись, коснулась кожи датчиком с прохладным гелем. — Неужели не смог выкроить время, чтобы посмотреть на ребёночка? Ох, уж мне эти папаши. Сначала ничем не интересуются, мол, дело это не мужское, а потом при родах в обмороки падают.

Я повела плечами, смущённо улыбнулась. В горле мгновенно образовался комок, и захотелось плакать.

— У меня… Нет мужа, — произносить эти слова, как оказалось, та ещё пытка. Голос предательски сорвался, но я взглянула на экран аппарата УЗИ и заставила себя успокоиться. Теперь я должна думать о нём, моём маленьком новогоднем подарочке. Моём Чуде. — Вернее, мы сейчас не вместе.

Женщина понимающе кивнула и, спасибо ей, с расспросами больше не лезла.

А через полчаса я впервые за долгое время шагала по улице с улыбкой, сжимая в руке первые снимки своего малютки. И было так хорошо, так тепло, что сердце пело и хотелось кричать во всеуслышание, что я теперь не одинока.

***

— У врача была, значит… — Самир задумчиво разглядывал свежую фотографию Насти и не узнавал её.

Он уже почти позабыл эту солнечную улыбку. Признаться, даже рад был видеть её такой счастливой. Только вот какова причина этого? В принципе, он уже догадывался.

Беременность при прерванном половом акте не обязательна, но вполне возможна. И он особо не расстроился бы по этому поводу, будь они вместе. Но сейчас… Сейчас совсем не вовремя.

— Да. Я выяснил имя врача и узнал кое-что… — настороженно поглядывая на шефа, Карам положил на стол распечатку из медицинской карты Насти.

Самир опустил взгляд на бумажку, вздохнул. Так он и думал. Беременна.

— Что прикажите делать?

Сабуров взглянул на помощника, усмехнулся.

— Поздравь меня, что ли. У меня наследник так-то родится.

— Поздравляю, Самир Камалович. И какие будут распоряжения теперь?

Самир открыл окно, полной грудью вдохнул морозного воздуха.

— Сегодня новый год, Карам. Нужно поздравить мать моего ребёнка. Запрягай лошадей. Поедем.

***

— Ой, мам, мы столько еды наготовили. Не съедим же это всё, — я приобняла свою мастерицу, поймала на себе её странный, задумчивый взгляд.

— Ничего, доченька. Праздники же. Может, кто в гости заглянет. Ты давай, стол пока засервируй, а я к соседке забегу, отнесу ей салатиков понемножку. Бедная старушка одна осталась. Дети в городе живут, нос от неё воротят. Даже на новый год не соизволили приехать. На всякий случай поставь три прибора.

Мама совершенно не умеет врать, но я сделала вид, что поверила в это её «на всякий случай». Да и вообще мамуля странная какая-то в последнее время. Возникла мысль, что у моей красавицы появился ухажер, а я, свалившись, как снег на голову, нарушила все их планы. А ведь моя мама ещё молода, очень даже привлекательна. Трудная жизнь не испортила её прекрасного личика и не лишила женственности. Она посвятила всю свою жизнь моему отцу, а потом и мне. А когда предатель нас бросил, тянула лямку, лишь бы я ни в чём не нуждалась. Не до мужчин было.

Но теперь-то можно. Почему нет?

— Мамуль, а ты пригласи кого-нибудь. Ну, там… Соседку. Или соседа. Я не против, если что! — крикнула маме из кухни и удовлетворённо улыбнулась, когда никаких возражений не последовало.