ГЛАВА 24

Вы знаете, что такое ревность? Нет, я сейчас не о том приятном чувстве, когда хочется закричать всему миру, что этот мужчина твой и только твой. Я о настоящей ревности. Страшной, жуткой. Которая пожирает тебя, как злобный монстр, вылезший из пучины ночных кошмаров.

Я не понимала, что со мной происходит. Та девушка была с другим мужчиной и, судя по всему, беременна от него же. Но чёрная ревность раздирала меня на куски. Тот взгляд Самира, которым он пригвоздил девушку… И её взгляд… Она смотрела на него, как я. С такой же надеждой и затаённой болью. Спутать или ошибиться невозможно, слишком часто я видела этот взгляд в отражении зеркала.

И я её вспомнила. Я видела эту девушку на нашей свадьбе. Она тогда плакала, а я не могла понять почему…

— Кто она? — спросила прямо, глядя на его сосредоточенный профиль.

— Она? — ловко обогнал машину, что ехала впереди, и я вздрогнула от резкого виража.

— Та девушка… Из парка.

Самир бросил на меня короткий взгляд, судя по всему, не ожидал, что я начну спрашивать. А я не могла не спросить.

— Светлана. Она работала у меня несколько лет.

Тело тут же расслабилось, и только теперь я осознала, как была всё это время напряжена.

— И всё? — спросила вкрадчиво, и Самир замолчал на пару секунд.

— Ещё она была моей любовницей. Впрочем, и это в прошлом.

В груди неприятно заныло сердце, но я попыталась придушить глупую ревность. В конце концов, я знала, что Самир не девственник. Это нормально для взрослого мужчины, иметь любовниц.

— Вот как… — что ж, зато многое прояснилось. Понятно теперь, почему она так смотрела на него. Кому как не мне знать, что, познав однажды такого как Самир, забыть его уже не сможешь. Правда, настораживало, что она была на свадьбе. Неужели до сих пор любила его? К сожалению, и на этот вопрос мне известен ответ. Не знаю, как этому мужчине удаётся покорять сердца, но делает он это мастерски. А ещё безжалостно и жестоко их разбивает. — Но это же было до меня, да? — вот он, тот самый вопрос, что рвался наружу уже полчаса.

Самир долго не раздумывал. Ответил сразу, чётко и без запинок…

— Нет, она была со мной и после нашей свадьбы.

Я забыла, как дышать. Открыв рот, как рыба, выброшенная на сушу, уставилась на него широко распахнутыми глазами.

— Что?.. — Он же пошутил? Скажите мне, что он врёт, чтобы отомстить мне за то проклятое кафе! Потому что это очень жестоко. Это зверски жестоко!

— Я думаю, ты должна понимать разницу между жёстким трахом и любовью. Понимаешь, да? Так вот она была для секса. Ты — моей женой. Надеюсь, доступно объяснил, — в последней фразе я отчётливо уловила раздражение, но замолчать сейчас значило бы, что я окончательно сдалась и принимаю всё, что мне бросят. Будто бродячая собака косточку.

— Я понимаю разницу между сексом и отношениями. Но мы ведь были женаты! — не сдержавшись, повысила голос, отчего направленный на дорогу взгляд Самира помрачнел. — И ты так запросто мне об этом говоришь, будто так и должно быть! Это же… Это измена, Самир!

Он плавно съехал на обочину, остановил машину и повернулся ко мне всем корпусом.

— А что, Настя, я должен был тебе соврать? Мм? Сказать то, что ты хотела услышать? Пойми, девочка, — он взял прядь моих волос, намотал её на палец. — Не всё в этом мире идеально. Ни ты не идеальна, ни я. А оправдываться, изворачиваться как мальчишка я не стану. Я люблю трахаться. Трахаться жёстко, в особо извращённой форме. Ну, это для тебя, краснеющей от слова «член» девочки. А для меня это нормально. Такова моя природа. И я не изменюсь. А теперь скажи мне, Настенька, ты хотела бы, чтобы я тебя так трахал? — И я действительно покраснела. — Хотела бы, чтобы ставил тебя раком и ебал с вечера до утра, как грязную шлюху?

Сердце бешено стучало, и щёки горели от его слов. Ханжа во мне, наверное, уже померла от ужаса, но я стойко смотрела в глаза цвета виски, как будто знала: если опущу взгляд — проиграю.

Хотя я и так проиграла. Ниже падать уже просто некуда.

— Но ведь у нас был секс. Не такой, о котором ты говоришь сейчас, но был… — Как, должно быть, жалко я выглядела.

Муж усмехнулся уголком рта, коснулся своей рукой моей щеки.

— Это не секс, Настя. Для меня — нет. Я рад, что ты оказалась чистой, наивной девушкой. Это, правда, замечательно. Но иногда мне нужна разрядка. Иначе, просто крыша съедет. Поверь, ни тебе, ни мне, ни кому бы то ещё этого не хотелось бы. Но ты всегда можешь положиться на меня. Я не брошу ни тебя, ни ребёнка. И это главное. А теперь я отвезу тебя домой, у меня ещё много дел. Не забудь поесть.

Захотелось съязвить по поводу этих самых «дел» и его забот, но я разумно промолчала, опустив голову. Подняла на Самира взгляд, только когда он припарковался у дома.

— Почему я, Самир? Почему ты выбрал именно меня для роли жены? Из-за того, что я была чиста? И всё? Разве мало таких? — я задумывалась об этом и раньше, но никогда с такой горечью, как сейчас.

Было больно. Будто в кипящую воду опустили. Будто бросили в костёр, и я почувствовала, как обгорает на мне мясо, и обугливаются кости. И выть хотелось во весь голос, да никто не услышит.

— Ты мне понравилась. Я тебя захотел. Есть мужчины, которые не могут себе позволить ту или иную женщину. А я могу. Поэтому ты моя.

***

Несколько часов спустя.

Самир прошёл по мягкому ковру, оставляя снежные следы, мгновенно превращающиеся в грязные, мокрые пятна.

— Здравствуй, Света. Было не заперто, я пройду? — и, не дожидаясь ответа, зашагал к ней.

Светлана сидела к нему спиной, что-то печатала в ноутбуке. Тут же напряглась, выровнялась. Хотела вскочить, но передумала.

— Ты?

— Я, — прошёл к столу, сел на стул напротив. — А ты не ждала?

Она нервно поправила выбившуюся из причёски прядь, пожала плечами.

— А почему я должна была ждать?

— Может, потому что беременна от меня?

Она побледнела, дёрнулась, чтобы встать, но передумала.

— Это не твой ребёнок.

— А чей? Дениса?

— Да, — проговорила бесцветным тоном.

Он усмехнулся, склонил голову, глядя на неё исподлобья, и Света занервничала более выразительно.

— А врать тебя тоже Денис научил?

— Тебе лучше уйти, — в глазах страх и паника, но она пыталась создать видимость абсолютного спокойствия. Как забавно.

А он ведь столько времени даже не вспоминал о ней. Оказалось, зря.

— Я сам решу, что мне делать. А теперь отвечай мне: это мой ребёнок? Перед тем, как ты решишь в очередной раз соврать, имей в виду, я сделаю тест в любом случае. Итак, этот ребёнок мой?

Света поёжилась, затряслись руки.

— Нет. Этот ребёнок не твой. Его отец Денис, — выговорила чётко, по слогам. Так уверенно, что Самир и сам усомнился на какое-то мгновение.

— А где же сейчас Денис? Почему он не с тобой? Почему ты живёшь одна в своей квартире?

Она вскочила, зацепила чашку с чаем, и та опрокинулась, заливая коричневой жидкостью клавиатуру ноутбука.

— Ой! Да что же это! — бросилась на кухню, а Самир поднялся.

Он, в принципе, и так всё уже понял. Нет смысла задерживаться. На данный момент его больше волновала Настя. Всё-таки она живёт в другом мире. Ей сложно разглядеть его мир. И если этого не случилось до сих пор, то вряд ли произойдёт в скором будущем.

***

Когда я вернулась в комнату, Самира уже не было. Он ушёл так же тихо, как и пришёл. Я даже не слышала, как закрылась дверь.

Бросив тряпку на погасший ноутбук, устало упала в кресло и, поджав ноги, насколько позволял живот, закрыла глаза. Сколько же сил мне стоило выдержать этот короткий разговор. Превратилась в выжатый лимон.

И страх никуда не делся. Он всё ещё гулял в крови, а я усиленно напевала колыбельную, чтобы успокоиться. Мне нужно думать о ребёночке, о моём маленьком сынишке. Не время впадать в панику. Нужно что-то делать.

Как же так? Почему он сразу же подумал, что ребёнок его? И как я могла так опростоволоситься?

Я знала, что Самир вернётся. Вернётся, чтобы забрать моего малыша. И он сделает это, я уверена. Никаких сомнений.

Я видела, как он держал её за руку. Видела, как смотрел на неё и улыбался. Со мной Сабуров никогда так не говорил. Не нужно быть ясновидящей, чтобы угадать, кого из нас двоих он выберет. И хоть мне до сих пор от этого адски больно, но ради своего сына я пойду даже против Самира. Он никогда не оставит ребёнка. Я же не отдам ему своего малыша.

Набрав нужный номер дрожащей рукой, откинулась на подушки.

— Я согласна.

Елисеев замолчал на пару секунд, прокашлялся.

— А с чего это вдруг? — спросил настороженно, и я вздохнула, роняя слезу.

— У меня есть условия. Можешь приехать?

Конечно же, он приедет. Он примчит. Он на всё пойдёт ради моего «да». Только что теперь будет со мной? Как не потерять себя после этого?