20

Виктор отложил конверт, задумчиво побарабанил пальцами по краю столешницы. Наверняка с трудом сдерживается, чтобы не заявить: «А я же говорил, ничего из твоей затеи не выйдет!»

— Смотря что. Вышибить с работы типа, выписавшего тебе разгромную характеристику,

— вообще запросто, этот мудак Мейсон даже не пытался сделать вид, что беспристрастен.

А вот заполучить Рэйнарда… не знаю, Киро. Я не адвокат по семейным вопросам, сверхами не занимаюсь, да и ситуация. неоднозначная.

— Забавно, ты впервые назвал моего сына по имени.

— Забавно будет, когда твоего драгоценного крыжовничка усыновят в обход всех твоих грандиозных планов, — парировал он едко, но тут же спохватился и куда мягче прибавил:

— Киро, я повёл себя неправильно и признаю это. Ты так загорелась идеей усыновить этого мальчика, ради тебя мне следовало дать ему шанс. Теперь я готов.

— Прости, что?

— Ребёнку нужна полноценная семья. Подумай сама, как это выглядит со стороны: одинокая шебутная клептоманка, убивающая направо и налево, хочет воспитывать потенциально проблемного малыша-фейри. Не смеши меня, Киро-чин! Брак с приличным человеком прибавил бы тебе немало очков, разве нет?

Ну и где там сестричка Кори с её чаем? Я бы сейчас с удовольствием выпила чашечку. А заварник нахлобучила бы на прилизанную башку своего бывшего. Вот ведь лицемерная скотина! Он что думает, я не помню, как ненавистна ему была сама мысль о том, что «неудавшийся аборт какой-нибудь шлюхи-наркоманки, Киро, да одумайся ты, мать твою фею!» отнимет у него моё внимание? Увы, помню. В красках. Истерику от тридцатидвухлетнего мужика забыть сложновато.

Однако же. он прав. Бюрократам из департамента соцзащиты плевать на Рэна, на его комфорт, благополучие и счастье; всё, что им нужно, — шаблонное идеальное семейство с предвыборной агитки. Виктор отлично впишется. А вот одиноким клептоманкам на той радужной картинке совсем не место.

— Виктор, мне не нужны подачки, — отрезала я, не позволяя себе даже задуматься на этот счёт. — Можешь помочь советом и контактами подходящих адвокатов, я не останусь в долгу. А можешь послать меня на хер, я переживу. Но прошу — не надо делать вид, будто Рэн вдруг стал тебе интересен!

— Значит, вот так, да? — гневно изумился он. — Я не гожусь в отцы твоему драгоценному Рэну, народившемуся от невесть какой рогатой швали?

— Да ты никому в отцы не годишься, мудак самовлюблённый! — огрызнулась я, с трудом удержав себя на месте. Про меня пусть говорит что хочет, но насчёт Рэна ему лучше заткнуть пасть. — Ребёнок тебе не игрушка, не комнатная собачонка и уж точно не средство набить себе цену в моих глазах! О, Тьма, о чём я вообще думала, когда звонила тебе?

— А больше тебе и некому звонить, Киро. Так что будь лапочкой и попроси как следует.

Каким-то чудом стерпела, не расквасила ему нос. Просто встала и направилась к выходу, по пути едва не снеся Кори вместе с изрядно запоздавшим чаем.

— Да ладно, Киро, я туда ничего не подливала, честно! — донеслось мне вслед. — Эй, козлина, что ты ей наговорил на этот раз?!

Мне бы следовало остановить перебранку: даже в лучшие дни Кори и Виктор могли упоённо собачиться часами, как будто им обоим лет по пять. Но сейчас я просто хочу убраться подальше.

Виктор, однако, не посчитался с моим скромным желанием и нагнал меня даже раньше, чем я дошла до парковки.

— Да что ты бесишься-то? — хмуро произнёс он, ухватив меня за плечо и заставляя повернуться к нему. — Я же не всерьёз это сказал, Киро, и… Чтоб тебя, вот в этом ты вся!

— В чём именно я провинилась на сей раз? — уточнила холодно, ощущая, что ещё немного — и сорвусь. Видят боги, я напрочь выбита из колеи плохими новостями; а уж времена, когда я нянчилась с Виктором и его эго, давно прошли. — Я попросила о помощи и была готова оказать ответную любезность. На этом всё. Слезливого примирения не будет, прощального траха тоже не запланировано. Сожалею.

— Я ошибся всего один раз! Один грёбаный раз! — он вспылил-таки, повысил голос, с силой встряхнул меня пару раз — как будто от этого мои мозги слетят набекрень, и я вдруг решу кинуться ему на шею. — А ты взяла и просто вычеркнула меня из своей жизни, точно я никогда в ней и не появлялся! Как будто мы чужие друг другу.

— Мы и есть чужие, Виктор! — рявкнула я, отпихнув его. Немного не рассчитала, и он едва не поприветствовал чванливым задом лужу, полную жидкой грязюки. — Да, я одинокая шебутная клептоманка, убиваю направо-налево; а ещё люблю всех своих друзей, долбанутых и не очень, и безумно люблю Рэна, от кого бы он ни родился! Ты не готов принять меня такой, какая я есть; я же не готова себя переделывать, чтобы тебе нравилось. Поэтому передай этой двуличной сучке Джейн мои благодарности, что сэкономила нам кучу времени и нервов. И да, не присылай больше свои дурацкие веники — знаешь же, я терпеть не могу мёртвых цветов!

— Без понятия, кто там тебе что слал, но одно точно знаю: это был не я, — отозвался Виктор чуть ревниво. — Киро, если ты расстроена из-за своего мальчишки, это ещё не повод кидаться на людей, которые тебя любят и желают добра. Остынь, ладно? Я посоветуюсь с родителями насчёт твоего дела, и мы решим, к кому лучше обратиться.

Я рассмеялась почти истерично. Ах, с родителями он посоветуется? Да они ж меня ненавидят! Ладно, Наори-суан просто недолюбливает, а вот Джером Крэйн, узнав, что мне не быть его невесткой, точно напился на радостях.

— Буду ждать с нетерпением, Тору-чин.