47

Звонкий щелчок выдернул меня из вязкой трясины кошмара, полного мёртвых цветов вперемешку с мёртвыми людьми. Звук донельзя знакомый и очень угрожающий.

Кто-то снял оружие с предохранителя.

Почти минута понадобилась, чтобы осознать, кто именно.

— С до-обрым, блин, утречком, Киро-чин, — проворчала я, рухнув обратно на подушки, и бросила пистолет на прикроватную тумбочку.

Привычку стрелять при малейшей угрозе в меня вбили намертво. Другое дело, что из раздуваемой сквозняком занавески угроза. ну, такая себе, да. Но после Сида всегда трудно прийти в себя и перестать вздрагивать от малейшего шороха. Ещё и сны эти мерзкие. Эй, эротика, вернись, я всё прощу!

Хотя что уж там, мои нелепые фантазии вполовину не так хороши, как реальность.

Мне же всё это не приснилось, правда?

Снова села, кутаясь в одеяло, огляделась вокруг и с подозрением покосилась на левую половину кровати. И где, спрашивается, главный герой тех самых фантазий, внезапно решивших воплотиться в жизнь? По такому случаю мог бы и остаться на завтрак. Записку написать. Сообщение. Хоть что-нибудь!

Не могла же я быть в постели настолько бревном, правда?..

Здравый смысл упорно напоминает, что мы вообще-то не парочка милующихся школьников, а два взрослых, хм, нечеловека. С во-от такенной долбаной кучей дел! Однако внутри всё равно копошится вздорное желание по-детски надуться и побороться с Рэном за звание самого несчастного крыжовничка в мире.

Ну же, Киро, самое время вспомнить о чувстве собственного достоинства и сказать тётушке драме «пока-пока»…

Куда там! Едва лишь на столике завибрировал комм, я потянулась за ним — да так резво, что запуталась в одеяле и едва не навернулась с кровати. Само изяшество, женственность и грация. Во плоти.

Разочарование, охватившее меня при взгляде на экран, было совершенно нелепым и почти смешным.

— Алек?

— Единственный и неповторимый, — протянул мой друг чуть ехидно. — Я буду через час. Что у нас на завтрак?

— Омлет с креветками? — улыбнувшись, предположила я нарочито обречённым тоном. Несносный кошак знает, что я охотно приготовлю его любимые блюда, и вовсю этим пользуется. — И кокосовый рис. Правда, у меня нет манго.

— Не проблема, перехвачу в Вэйда-тауне по пути к тебе.

— Замётано, котик-чин!

Стоило бы принять душ, одеться и идти на кухню, пока по мою душу не явился один голодный и сверх меры любопытный маршал барсик. Однако я слабовольно рухнула на кровать, подгребла к себе подушку, от которой всё ещё легонько тянет сандалом и морозной свежестью, и бездумно уставилась в потолок. Будь там трещины, наверное, принялась бы их пересчитывать — чтобы отвлечься от неприятных, едких мыслей. Неужто меня опять бросили?..

Глупость, конечно, сморозила несусветную. Люк никогда бы так не поступил — ни со мной, ни с кем-то ещё. И уж точно не стал бы говорить мне, что.

Что, блин, он сказал?!

Меня будто подбросило с кровати неведомой магией, она же заставила потянуться к комму и разыскать нужный номер в списке контактов.

Я уже успела устать от звука гудков и даже почти нажала на отбой, когда мне наконец ответили.

— Киро?

Вот так. Не маршал Хаттари — Киро. Привычно мягкое, чуть вкрадчивое и самую малость усталое.

— В каком это смысле: «я тоже тебя люблю»? — выпалила я, толком не понимая, какой тон выбрать — возмущённый, взволнованный или охреневший сверх всякой меры. Получилось, как водится, нечто среднее. — Чувак, либо ты офигенно самоуверен, либо я не помню пару-тройку важных разговоров между нами…

— Второе, полагаю, — отозвался Люк, и в его вроде бы спокойном голосе я безошибочно уловила нервозность. А ещё почему-то веселье. — Ты правда хочешь обсудить это по телефону?

— Не. нет, — кое-как оправившись от изумления, я тряхнула головой. В которой, кстати, уже вовсю роятся нехорошие подозрения. И чего ещё я не помню?.. — Похоже, я вообще не хочу это обсуждать. Можем мы просто сделать вид, что я такая: «Приве-ет, как дела?», и ты мне: «Замечательно; кстати, извини, что не остался на завтрак!». Ох, блин, в моей голове это звучало не так жалко! — чуть нервно рассмеялась, втайне ужасаясь той чуши, которую снесла. И несу. И, видимо, буду нести. Ну это ж я. — Можно мне ещё один дубль? О, или я тебя отвлекаю? Извини, надо было написать сообщение.

— Я у лорд-мэра, — ответил Люк таким буднично-ленивым тоном, будто каждый день посещает городскую ратушу. — На повестке дня — воспитательная беседа о недопустимости вражды между охотниками и полицией. Ничего особенного или хотя бы нового. И извини, что ушёл не попрощавшись. Было рано, не хотел тебя будить.

— Ладно, забей, — проворчала я, отбросив подушку на другой конец кровати. — Полагаю, наш лорд-хрен не соизволил пригласить доблестную полицию, которая зачастую и провоцирует ту самую вражду? Хочешь, натравлю на него пикси? Они сопрут у него все ключи, запонки и даже чайные ложечки.

— Это слишком мило, Киро, даже для тебя, — сказал Люк, и я почти наяву увидела, как он улыбается. — Не стоит меня искушать.

— Сэр, мы всё ещё говорим про ложечки лорд-мэра? — не осталась я в долгу. — Или это та часть, где вы спрашиваете, во что я одета? Виновата, сэр. Одеяло, одеяло, ничего кроме одеяла.

— Я буквально вынужден поверить вам на слово, маршал Хаттари. Ибо от лорд-мэра отмахнуться куда проще, чем от нашей работы.

Я печально вздохнула, хотя глупая и наверняка до тошноты влюблённая улыбочка никак не желает уползать с лица.

— Ты мне рассказывать будешь? Я представляю, сколько твоих любимых бумажек мне сегодня надо будет оформить, и чувствую фантомные боли в правой руке. И да, мысленно вою почище, чем Чарли в полнолуние.

— Нисколько, — сообщил Люк, как мне показалось, неохотно. — Ни сегодня, ни всю следующую неделю. Ты в отпуске, Киро.

Всё хорошее настроение сразу как ветром сдуло — при том, что смысл слов до меня дошёл отнюдь не сразу. Мозг просто отказывается воспринимать это абсурдное заявление.

— Вот такого я тоже в своей биографии не припоминаю, — наконец произнесла я на удивление холодно. — Либо у меня ранний склероз, либо это никакой не отпуск. Я отстранена, да? Люк, ты не можешь меня отстранить! Только не сейчас, не когда я… Люк, эта цветочная падла ко мне заваливается, как к себе домой! Я не собираюсь сидеть и ждать, пока он смастерит клятую икебану посреди моей гостиной!

— А я не припоминаю в твоей биографии отпуска за последние четыре года, — строго парировал Люк. — Так что да, сейчас у тебя именно отпуск, но он всегда может стать отстранением.

— Люк, это не!..

— Это не обсуждается, Киро, — отрезал он таким тоном, что волей-неволей пришлось заткнуться. Но тут же прибавил куда мягче: — Выспись, съезди к Рэну. Он скучал по тебе. Побудь с семьёй и не лезь в отдел, пока я со всем не разберусь. Что до икебаны. обсудим за ужином, Киро.

Я молчала довольно долго, однако Люк не отключался — терпеливо ждал, пока переварю его слова, совладаю с бешенством и пообещаю не быть шилом в заднице. Хотя бы какое-то время. Потому что он прав. А ещё прекрасно понимает, на какие места надавить. Не долг службы, не возможные неприятности — семья. Рэн. И «обсудим за ужином», да.

Когда только этот властно-клыкастый негодяй успел настолько хорошо узнать меня и мои закидоны? Даже немного стрёмно.

— Прямо сейчас я хочу тебе врезать, — пробормотала чуть недовольно. — Или поцеловать. Пока не решила, что будет лучше.

— Прямо сейчас ты хочешь позавтракать с Алеком, — возразил Люк. — Да, я в курсе. Кстати, он на удивление умело подделывает твою подпись.

— Твою он при надобности тоже прекрасно подделает. Да вообще чью угодно, — фыркнула я, но тут же спохватилась, вспомнив, что говорю со своим боссом. — Нет, я так раскрою тебе все наши маленькие секреты. Мне пора! Срочно надо варить рис и делать любимый десерт одного вздорного кошака.

Он лишь рассмеялся над моей неуклюжей попыткой съехать с явно щекотливой темы. Или не только над ней.

— Десерт из риса? Ох, Киро, ты такая вэйданка.

— Виновна, сэр! Кстати, как насчёт зелёного карри на ужин? Торжественно клянусь положить поменьше острого перца!

— Звучит прекрасно, — заверил Люк. А я вдруг отчётливо поняла — завершать разговор ему хочется ничуть не больше, чем мне. — Я постараюсь освободиться пораньше, а ты постарайся хотя бы один день прожить без приключений на задницу. Идёт?

— У нас есть сделка, сэр, — с усмешкой заверила я, прежде чем отключиться и бессильно уронить голову на подушки.

Мать Тьма, Киро, да ты просто в сопли.

И это вот ничуть не удивительно: пусть мы знакомы каких-то пару месяцев, но ощущение такое, словно я знаю Люка всю свою жизнь. Никогда и ни с кем мне не было настолько комфортно, хорошо, правильно — и вместе с тем пугающе до усрачки.

Люциан Вернер проник мне под кожу, пробрался в тесную клетку рёбер, крепко стиснул моё идиотское сердце в своих холодных, но бережных руках. И даже боги не помогут, если он вдруг решит вырвать его у меня из груди. После такого не выживают.

Нет конечно. Не решит. Кто угодно, только не Люк! Этот парень всё ещё слишком хорош для меня, и врать не буду — до сих пор недоумеваю, как кто-то вроде него может влюбиться в ходячее недоразумение вроде меня. Но… он ведь сам это выбрал, да? А значит, не так уж я и плоха. Наверное.

На том и сойдёмся. Теперь надо как-то поднять себя с постели, вытолкать в душ и оттащить на кухню. Срочно! Ибо нет на свете существа паскуднее и сварливее, чем голодный кот.