54

Мариус, надо отдать ему должное, почти не показал недовольства. Натянул на лощёную физиономию эдакий любезный оскал, приблизился к Киро вплотную и.

И я немедленно утратил всякий интерес к пистолету — когда ты хочешь (и вполне можешь) убить недруга голыми руками, оружие тебе уже просто ни к чему.

— Дитя от крови Асторнов принадлежит дому и будет воспитываться в крепости. Вне зависимости от того, что по этому поводу думает сладкая парочка полукровок, забывших своё место. Но, к моему сожалению, лорд Грегор в последнее время питает некоторую слабость к своему внуку. И может позволить вам двоим изредка навещать. ребёнка. Здесь, на Западе, слово Асторнов — закон, так что советую…

Свою напыщенную речь Мариусу пришлось прервать. Он захрипел, затрясся мелкой дрожью, судорожно пытаясь сделать вдох, — и застыл, точно парализованный. На груди у него медленно, но верно расползалось тёмное влажное пятно, а в глазах стоял безмолвный крик ужаса.

Есть от чего пугаться. Его, вампира, одного из старейших и опаснейших в гнезде, подчинила своей силе наглая полукровка, забывшая своё место.

— Вот что, мудила: закон на Западе — это я, — выдохнула Киро, с явным мстительным удовольствием провернув нож в ране. На свитер попали несколько капель крови, но тут же затерялись на тёмной ткани. — Кому тут пора запомнить своё место, так это Асторнам. Тебе мамочка не говорила ничего не принимать от сидхе? Да, ножи в бочину тоже считаются.

Она обернулась ко мне, склонила голову набок. В её взгляде застыл вопрос, который не пришлось озвучивать. Я невольно повторил её любимый жест, тоже склонив голову к плечу, замер, внимательно рассматривая кровавое пятно на груди Мариуса.

Вампирам смерть к лицу. Особенно таким, как мой дядя, — напыщенным говнюкам, не умеющим вовремя остановиться и поумерить чувство собственного превосходства. Наверняка это обидно — прожить столько десятилетий в осознании своего величия, чтобы в итоге словить нож от какой-то девчонки, до того беззащитно глазевшей на него снизу вверх.

— Нет, — произнёс я чуть досадливо, качнул головой. — Не сегодня, мой маршал.

— Да, сэр.

Киро передёрнула плечами и снова обратила внимание на Мариуса — тот по-прежнему стоял как изваяние. Синюшное, нелепо скрюченное и испуганное до усрачки.

— Никто не трогает наше гнездо, Мудариус. И уж точно никто не трогает то, что моё. Если мне хотя бы покажется, что Асторны угрожают моей семье, я приду и убью вас всех. Уяснил? Вот и славненько.

С влажным чавкающим звуком она выдернула нож из раны и эдак заботливо похлопала моего дядюшку по сероватой щеке.

— Беги к папочке, он заждался.

— Ты за это ответишь, — прошипел Мариус со всей доступной ему сейчас злостью. — Вы оба.

— Мы будем ждать. Оба, — заверил я, с нескрываемым удовольствием наблюдая, как резво покидает он мой кабинет.

Как по мне — уж слишком резво для того, кто едва не был заколот в сердце. Впрочем, я и в лучшие времена не мог переносить его больше двадцати минут в неделю; сейчас же он осмелился угрожать моему гнезду.

Может, не стоило останавливать Киро?..

— Ты же помнишь, что дела о пропавших без вести — почти всегда висяки? — озвучила мои мысли Киро, подбросив в ладони окровавленный нож.

— Разумеется, — отозвался я, кивком приглашая её сесть. — И я даже не буду делать вид, что припрятать тело Мариуса в лесу Лливеллин — не самая большая мечта в моей жизни.

— И даже не станешь читать этих своих любимых нотаций? — не скрывая веселья, изумилась Киро.

Вместо ответа я достал из ящика стола пистолет и выложил перед ней.

— О.

— Ага. Ты вовремя. Выстрелы в кабинете объяснить сложнее.

В ясных голубых глазах вспыхнула и тут же исчезла пурпурная искра. Киро расплылась в клыкастой улыбке.

— Тебе понравилось, — проговорила она ничуть не вопросительным тоном.

— Понравилось, — не стал отрицать я.

И отнюдь не только нож в груди Мариуса. Быть партнёром, которого она признала, отцом нашего ребёнка — вот что важнее всего. Равно как и то, что это произнесла сама Киро. Пообещала убить ради меня, чего раньше не делал никто (разве что родители). Без моей помощи, без моих вопросов, нотаций и что она там ещё мне постоянно приписывает.

Она поняла. Смутилась, судя по румяным щекам; протянула руку, чтобы коснуться моей ладони, всё ещё лежащей подле пистолета. Я коротко сжал её пальцы в ответ.

— Жаль, преждевременную кончину моих родственников придется отложить, — наконец заставил себя собраться и вернулся мыслями к делу. Асторны вполне могут подождать. В отличие от маньяка-флориста, доставшего меня до печёнок. — Уже читала отчёт?

— А как же, — ответила Киро чуть мрачно. — Всё как я и думала. Почитай свежую инфу, там весело.

Весело — не то слово.

Хотя я и впрямь рад, что в нашем разношёрстном гнезде имеется свой сидхе. Киро буквально влезла в голову нашего дивного душегуба и, как всегда, проделала отличную работу. Мне бы понадобилось куда больше времени, чтобы соединить эти жалкие хлебные крошки в целую картину.

Джозеф Паркер и Кэйтлин Вуд были пострадавшими в одном из множества дел о подмене: их трёхлетнего сына Чарлза похитили примерно двадцать лет назад. Вполне рядовой случай; разве что клятые феи обычно крадут детей помладше.

Подменыша, оставленного вместо бедолаги Чарли, предсказуемо отдали в Железный Чертог, где он получил новое имя. Дорин Ферра вырос среди таких же брошенных детей; худо-бедно окончил школу, по пути заимев немало проблем со сверстниками. И сразу после этого точно растворился в воздухе. Но никто его так и не хватился.

Паркер пропал почти два года назад; Вуд — через пару месяцев после него. Никто и не подумал связать эти исчезновения: супруги давно развелись и разъехались по разным городам… Но для Дорина, похоже, время и расстояние не стали помехой. Он добрался до своих неудавшихся родителей, а затем решил свести счёты со своей несчастной школьной любовью — Флоренс Макадамс.

— Злопамятный он малый, этот Дорин, — только и выдал я. И всё же потянулся за сигаретами. — Есть идеи, как его искать?