53

Персоналка интригующе звякнула ровно в тот момент, когда я было решил допить наконец свой давно остывший кофе. Возможно, даже выкурить сигарету-две, старательно запамятовав данное Алеку обещание не дымить в кабинете. Не повезло ни с первым, ни со вторым — уж больно призывно горел значок обновления документов по делу грёбаного флориста. Любопытство победило, пересилив желание первым делом позвонить Киро, чтобы узнать, не натворила ли она ещё чего-нибудь.

Или, если прекратить врать самому себе, чтобы банально услышать её голос и убедиться, что она ещё жива и не цветёт олеандрами на очередном пустыре.

Отчет криминалистов, которые не иначе как по настоятельной просьбе Киро уложились всего в три дня, оказался бесполезным. На первый взгляд уж точно: никакой связи между Иорэтом, или как там его по-человечьи, и Джозефом Паркером, кому принадлежала пресловутая рука, нет. Но то на первый, потому как Киро уверена в обратном, да и у меня никаких сомнений, что оба подарочка — дело рук одного… сидхе. Впрочем, подарочком был только Иорэт, а вот не сожранная никакой тварью конечность Паркера — что-то другое. Месть? Подсказка? Без Киро поди разберись.

И нет, я всё ещё не хочу тащить её в управление до срока. Но маньяк сам себя не поймает, а с нашей работой отпуск даже по необходимости — непозволительная роскошь.

Едва я потянулся к комму, дверь вдруг открылась, впуская. увы, вовсе не Алека, которому тут сейчас самое место. И даже не Киро, чей визит был бы очень даже кстати несмотря на мой же запрет являться на работу в ближайшую неделю. А того, чьё место в гробу понадёжнее. Желательно — в свинцовом. С обмотанной вокруг якорной цепью.

Да, я очень люблю своих родственников.

— Мариус.

— Добрый день, Люциан.

Его голос, всякой девице наверняка кажущийся приятным и томным, для меня по мелодичности сравним с бензопилой. Весь его облик раздражает — от тщательно вычесанной копны чёрных волос до начищенных туфель. Ну хоть обошлось без кружев и жабо: видимо, мода наконец дошла и до крепости. В чёрном пальто и свитере с высоким воротом Мариус Асторн даже мог бы сойти за обычного алькасарца. если бы не эта его пресловутая трость с массивным золотым набалдашником. Такая кого угодно сделает похожим на особо элитного сутенёра. Впрочем, если мне не изменяет память, среди предприятий моей семейки имеются и бордели.

— Он был добрым, — возразил я, — пока ты не почтил меня своим присутствием. Чем обязан?

Мариус вальяжно прошёлся по кабинету, оглядел обстановку, демонстративно сморщив нос. И, не дожидаясь приглашения, уселся на стул напротив меня.

— На самом деле, многим. Начиная от происхождения, заканчивая своими. способностями, — протянул он, ничуть не изменившись в лице. — Ходят слухи, что отпрыск Асторнов заполучил Приказ Короля.

Я похолодел. Виду не подал, но напрягся ощутимо, заодно подыскивая приличное оправдание трупу в своём кабинете. Добровольно я к Асторнам не ходок, а Мариус не из тех, кто понимает слово «нет».

— Отпрыск? Какое милое определение! В последний раз я был ублюдком, дядюшка.

—.. однако ни у кого в крепости нет этого дара, — продолжил Мариус, будто не слышал меня. — А вне крепости в Алькасаре есть только один вампир, в коем имеется несколько капель нашей крови.

Несколько капель? Это у сына урождённого вампира, прямого потомка лорда Грегора? Нет, я бы обошёлся без крови Асторнов вовсе, однако есть в словах Мариуса что-то смешное. Отец непременно оценил бы. Вполне вероятно, оценки этой дядя бы не пережил.

— Ты завидуешь или бесишься?

Не стал отрицать. Но и подтверждать тоже не тороплюсь.

— Скорее, огорчён.

— О, в этом я ни капли не сомневаюсь. Один вопрос: если у меня действительно такой дар, то на что семья надеялась, присылая сюда гонца? Добровольно я в крепость не вернусь, заставить меня вы не сможете.

— На самом деле, сможем, — важно протянул он, легонько стукнул тростью о пол. А потом вдруг сменил тему: — Ты уже знаешь о ребёнке крови Асторнов?

Мне нечего ему сказать. Как я могу не знать ребёнка, которого собираюсь назвать своим? Знаю. И никому из Асторнов его не отдам. И да, тут уж мне без разницы, сколько крови придётся пролить. Ради него. Ради Киро.

— Наслышан, — только и ответил я, незаметно нащупывая пистолет, который обычно оставляю в открытом ящике стола.

Трудно будет объяснить кровь на полу, выстрел прямо в участке, запах пороха и труп Мариуса Асторна. Не своим, вовсе нет — что-то мне подсказывает, что всё моё управление мигом упрячут дядюшкины мощи так, что их не найдут даже лучшие поисковые собаки. Но вот встречаться ещё и с дедом. Нет уж, оставим семейное воссоединение до визита отца в Алькасар. Интересно будет в любом случае и, вероятно, без трупа Мариуса всё же не обойдется. Особенно после того, как он узнает, что у него едва не отняли почти-внука, приехать к которому тот обещает уже вторую неделю.

Достать оружие не успел. Только снял пистолет с предохранителя, устроил ладонь поудобнее, как дверь кабинета отворилась, впуская Киро. Она явно была чем-то взволнована, но, едва завидев Мариуса, замерла и бросила на меня вопросительный взгляд.

— Знакомься Киро, — прервал я паузу, — Мариус Асторн — самый достойный, по его мнению, сын лорда Грегора. Увы, не урождённый, что его изрядно бесит.

Киро подобралась вмиг. Скрестила руки на груди, прищурилась недобро, точно прикидывая, как бы половчее умертвить моего неуважаемого родственничка.

— Ясно, понятно, — наконец протянула она. Этот тон, соблазнительно-вкрадчивый, мягкий, томный и вместе с тем нагоняющий жути, я уже слышал прежде. Да, тем чудным вечером, когда жадный до золота лепрекон лишился своей безобразной головы. — Чем обязаны такой чести?

Вместо Мариуса, к его вящему неудовольствию, ответил я:

— Дорогой дядюшка желает забрать меня в крепость. Точнее, не желает, но волю лорда Грегора вещает преданно.

— Всё верно, — отозвался Мариус, поднимаясь и протягивая Киро бледную холеную руку.

— Преданность — лучшая из добродетелей. Жаль, что некоторые, — он красноречиво покосился на меня, — этого не понимают. Лорд Асторн желает видеть в крепости своего внука. И правнука. И даже согласен принять вас, юная леди, в качестве матери мальчика.

Киро улыбнулась, сверкнув острыми зубами; пару раз с напускным энтузиазмом тряхнула ладонь Мариуса — обманчиво тонкие пальцы сжали бледную руку так, что я услышал, как хрустят кости. И всё тем же жутковато-сладеньким голосом осведомилась:

— С каких таких… причинных мест лорд Грегор вообразил, будто у него есть какие-то права на моего партнёра и нашего ребёнка?