Глава 11

Мигель

Что вообще происходит со мной? Эта девушка заняла все мои мысли, зацепила и продинамила. Куда я полез? Она ведь замужем: семья, дети. Обычно со мной такого не бывает, чтобы я лез в чужую жизнь. Но с первого взгляда я запал — бесповоротно и безнадежно. Просто решил попытать счастье, проверить, убедить себя в недостижимости цели, а она взяла и ответила мне. Говорит, что мне все показалось. Как это вообще возможно — мне так врать? Что значит ничего не чувствует? Я же вижу ее глаза, реакцию ее тела на мои прикосновения, отзывчивость на мои поцелуи. Что за вранье? Нас тянет друг к другу. Раньше со мной такого не случалось, чтобы я так хотел женщину. Чужую женщину. Да это наваждение какое-то, мать его… Мужем еще своим пугать стала. Меня… Обалдеть и не встать. Mierda… (испанское ругательство.) Теперь очень хочется нарваться на ту самую опасность, о которой она рассказывала.

Я стоял и смотрел на терзания девушки в машине. Моей девушки. Первый раз в моей жизни, когда я захотел кого-то назвать своей. А тут такое. Нервно курил уже вторую сигарету, пока наблюдал за ней. Ах, Камилла, ну кому ты врешь? Мне? Себе? Зачем же? Я все понимаю: муж, дети, но я же вижу, как ты несчастна. Я не мог ошибиться. Ты моя. Я буду за тебя бороться.

Стерев с лица слезы, девушка рванула с места. Это лишнее доказательство, что она действительно что-то испытывает ко мне. А я? Да я влюбился в нее, как школьник. Хотя нет, даже в школе такого не было. Моя случайная ссора с отцом превратилась для меня же в кошмар. Хотел что-то доказать папочке — и пропал. Я вообще здесь оказался случайно.

Набрал брата и практически прорычал в трубку:

— Все. Я ухожу. Можешь возвращаться на свое долбанное место.

— Что-то случилось? — удивленно спросил меня Гонсало.

— Не твоего ума дело.

Я сбросил звонок, а сам был готов разбить этот долбанный мобильник об стенку.

Быстрыми шагами подошел к своей машине. Какое совпадение, что Камилла неизменно парковалась рядом с моим мерсом. Словно тянуло ее туда. Судьба? Да хрен ее пойми.

Хлопнул дверцей джипа и тоже сорвался с места. Ехал в неизвестном направлении, пока не понял, что все зря. Она не вылетит просто так из головы с помощью ветра или скорости. Не тот вариант. Припарковался у обочины и набрал нужного человечка.

— Привет, Диего. Слушай, а пробей мне, пожалуйста, одну фамилию. Лоренс. Да, как можно быстрее. Да, все, что сможешь накопать на него. Спасибо. Отбой.

Опасный, значит, человек, говорит она. Ну уж не опаснее меня.

Психовал. Вновь влился в поток и поехал по направлению к дому. Черт же меня дернул припереться зализывать свои раны на родину. Жил же в Мадриде. Нет… семью давно не видел. Помириться с отцом захотел. Придурок!

Пока бесился, подъехал к дому родителей. Охрана пропустила, не задавая лишних вопросов. Запомнили уже, что я вроде бы как член семьи. Влетел в дом и забежал бегом на второй этаж, перескакивая через ступени. Влетел в свою комнату и скинул с себя пиджак. Взъерошил волосы, но мысли не хотели утихать. Бродил по своей комнате, в которой не особо что-то изменилось с моего подросткового возраста, когда я здесь жил.

— Сынок. Отец и брат ждут тебя в кабинете, — мама специально не стремилась войти. Наверное, видела мои кренделя несколько минут назад. Боялась попасть под горячую руку.

Камилла, Камилла, Камилла. Что же ты застряла в башке? Выворачивало аж всего от ее отказа. Да еще причина такая… глупость, а не причина. А вдруг она мужа своего любит? Тогда что это все было? Черт…

Зашел в ванную комнату и умылся холодной водой. Вроде полегчало. Спокойно. Разберемся.

Быстрыми шагом прошел к кабинету отца и без стука ввалился в него.

— Добрый день, — гневно бросил присутствующим.

— Здравствуй, сын.

Брат просто кивнул.

— Что это с тобой? Ты чем-то расстроен?

Я помолчал. Не мог унять дрожь в теле от негодования в сложившейся ситуации.

— Все в порядке, отец. Ты был прав. Я не смог. Не мое это. Гонсало молодец, а я, пожалуй, уеду обратно. В Мадриде никому ничего не нужно доказывать.

Наш спор с отцом перешел для меня уже в абсурд. Я так устал. Хватит с меня. Надоело доказывать, что я не болван. Хотел уже развернуться и покинуть кабинет, но тут заговорил отец. Воспитание не позволило просто уйти.

— Что случилось? Ты такой нервный, что я подумал, что ты кого-то убил ненароком.

— Что, достали тебя мои учени́чки, братишка? — вставил свои центики Гонсало.

Хотелось закрыть ему рот. Гонсало то, Гонсало сё. «Вот посмотри, какой твой брат молодец, какой у него диплом. Какая хорошая работа ему светит». Ага, видел я его хорошую работу. Даром не надо. Если бы не этот тупой спор, вообще бы никогда в жизни туда не полез. Хотя тогда я бы не встретил Камиллу. Может, легче жить было бы.

— Можешь приступать к своим обязанностям. Ты прав, отец, я бездарность и оболтус. Позор семьи.

Расстроился и отвернулся к окну. Как же меня вывела эта женщина, что превращаюсь в неуравновешенного мальчишку.

— Все дело в женщине?

Я на секунду оторвался от созерцания природы за окнами и удивленно упер свой взгляд в проницательного отца.

— Что смотришь? Прав я?

Кивнул. Никогда не умел врать ему. Только про свою работу, но так нужно было по протоколу. Никто из членов моей семьи никогда не знал, чем я занимался в Мадриде. Как уехал в шестнадцать лет, так и с концами. Изредка лишь звонил, пытаясь внушить родителям, что не наркоман и не бандит. Получалось не очень. Ну да ладно.

— Значит, она самая. И что? Все сложилось? Можно тебя поздравить?

— Она замужем, — выпалил я.

— Вот как? И что ты туда полез?

— Она несчастна в браке.

— Это она тебе сказала? — не успокаивался отец. Я лишь зыркнул в ответ глазами. Но старика это ни коим образом не напугало. — Сам себе в голову вбил такую информацию?

Ну как же ему объяснить, что в связи со своей сферой деятельности мне пришлось изучить психологию, теорию жестов, мимики и всю прочую чушь, так необходимую хорошему агенту. Я людей читаю, как книги. Но в итоге все же в какой-то момент приставаний отца — что я там делаю в своем Мадриде — я соврал и сказал, что работаю учителем и ничем не хуже Гонсало. Наверное, это какая-то детская психологическая травма. Желание соперничать с братом за право быть любимцем отца. Он же у нас профессор, мать его. Отомстить хотел брату за то, что он всегда меня обходил, а я… ну, как-то так. Приехав в этот раз после неудачного задания, которое подкосило меня морально, я вместо восстановления нервов, наоборот, их еще больше расшатал. Тогда отец решил разрешить наши пререкания раз и навсегда. Сказал, что мы ведь близнецы с Гонсало. Единственная разница в очках. Но мне не обязательно вообще их носить. Есть же в наши дни линзы, в конце концов. И так сойдет. Моя миссия была — пару недель продержаться на месте брата, чтобы взашей не погнали. Тоже мне, конечно, идейки у престарелого поколения. Гонсало никогда не перечил родителям и в свои сорок лет все еще не съехал от них. Я просто принял вызов, но встретил Камиллу. Этот понедельник уже не входил в мои планы. Тут я самодеятельностью уже занимался. Позвонил брату и попросил еще хотя бы пару дней побыть в его роли. Из языковой школы меня не выгнали — значит, спор я выиграл. Но почему-то радости это мне не принесло.

— Ты доказал, что правда не раздолбай, — продолжил отец. Так себе комплиментик. — Гонсало звонил начальству и объяснил, что болен, выйдет через две недели, а пока его заменит брат. Мы же тебе сразу и сказали, что ты можешь своим именем представляться.

Ну папа, ну хитрый лис. Подстраховался, значит. Хорошая же у него вера в сына.

— А девушка кто такая? Так сильно зацепила? — сколько любопытства у моего братца.

Я аж зубами заскрипел. Еще чего не хватало тут душу им выворачивать. Не заслужили. Лучшая тактика — это молчание. А к пыткам меня готовили хорошо. Если надо — даже детектор лжи пройду с легкостью. Только вот я не учел, что детектор лжи — это детектор лжи, а отец — это жесть еще та.

— Не хочешь говорить, значит. Ну не надо. Сам узнаю.

— Не надо, пап. Твои сыскные собаки пыль поднимут — у нее еще неприятности будут.

Забыл я, что в агенты понесло меня не просто так. Хотел отцу доказать, что крутой. Такой же, как и он. Доказал, блин. Вместо правоохранительных органов меня сразу в госбезопасность завербовали. И накрылось медным тазом мое хвастовство на ровном месте. Сразу подписал бумагу, что не имею права об этом кому-либо рассказывать. Если только жена знать может. Да вот нет у меня жены. Точнее, есть, только не у меня.

— Камилла ее зовут. Лоренс.

— Лоренс, говоришь? Слышал такую фамилию. Миллионер местный. Недавно к нам перебрался. Ох и шороху наделал.

Я зубами скрипнул, аж челюсти свело. Миллионер, значит. Тогда понятно, откуда угрозы. И, похоже, не только мне. Камилла в первую очередь попадет.

— Вот тебе мой совет, сынок: забудь девчонку. Не по зубам тебе тягаться с ним.

Теперь хруст сжимаемых челюстей уже точно на весь кабинет слышно было.

— Мы-то так-то тоже не бедствуем, — кинул я. Конечно, до миллионов мне далеко, но зарплата у меня хорошая. Даже слишком. А если учесть, что все эти годы я абсолютно ничего не тратил, то как-то так выходит. А на кого тратить? Даже девушки постоянной не было — залетные и пролетные только. Квартира от государства, питание включено, проезд — и тот оплачивают. Я только «Мерс» себе недавно купил новехонький перед приездом. Прямо на пароме и приплыл к ним. В салоне еще запах кожи не выветрился.

— Не тебе тягаться с миллионерами, — прервал мои разглагольствования с самим собой отец. Вот же… что ж он в меня-то так не верит. Никогда не верил.

— Понял я, — бросил ему, собираясь покинуть наконец эту скучную компанию. — Разрешите идти, полковник?

— Разрешаю, кадет.

Так-то я уже подполковник, но проглотил без реплик.

Вылетел пулей и чуть не налетел на мать.

— Сынок, пойдем чай попьем.

Задумался. Отказать — некрасиво, согласиться — не хочется. Столько дел.

— Пойдем, — покорно кивнув, отметая все посторонние и неуважительные мысли. Нельзя так. Мать ни в чем не виновата. Сам во всем виноват я.

Пока пили чай, мама расспрашивала меня, что да как. Я только и успевал уверять ее, что живу нормально и не голодаю. Но мама — она и есть мама.

— Мам, если женщина тебя любит, ты же обязательно это почувствуешь? — задал я вдруг самый глупый вопрос из возможных. Но меня это сейчас очень интересовало.

— Конечно, сынок. Женщины — они ласку любят, тепло. Будешь заботиться — и в ответ она откроется тебе. Цветы вспомни. Ты их поливаешь, ухаживаешь — они и цветут ярко для тебя, — мама кивнула в окно, где раскинулась ее гордость. Я увидел красивую клумбу с нежно-розовыми цветами. Сразу подумал о Камилле. Я даже не удосужился узнать, какие цветы любит моя девушка. Вот придурок.

Резко зазвонил телефон, и я, извинившись, быстро направился в свою комнату. Звонил Диего. Один из сотрудников нашей конторы и мой друг. Он парень хороший и быстрый. Не удивлен, что так оперативно достал всё, меня интересующее.

Каково же оказалось мое разочарование, когда мне в трубку невнятно объясняли, что на этого Лоренца не так много информации. В основном мусор и сплетни в желтой прессе. Да что ж за день сегодня такой невезучий. Говорят же: понедельник хуже некуда, самый ужасный в неделе, потому что после выходных идет.

— Спасибо, Диего. Если что еще раскопаешь — я в долгу не останусь. Пока.

Я сидел на своей кровати и просматривал ту малость, что прислал мне коллега. Там было всего пара-тройка строчек и такая информация, которая, в принципе, меня не особо интересовала. Где родился, где учился. Много эта информация мне не принесла. Вздохнул — и пришла мысль проверить по старинке. Вбил в поисковик запрос с фамилией и нажал кнопку «искать». Секунды бежали, и казалось, они превратились в вечность. Но меня порадовали итоги поиска. Много. Очень всего много. Правда, как и предупреждал Диего, в основном сплетни и мусор.

Но все равно сидел и читал, а с каждой статьей об этом человеке у меня подлетали брови вверх. А челюсть так и норовила отвалиться. Непонятно, почему госбезопасности он не интересен. Если хоть половина всего написанного правда, то он ужасный человек. Но ничего криминального он не совершал — а жаль. Если только уход от налогов, возможно. Подумал, что за это можно зацепиться, если захочу убрать его с дороги. А я уже очень сильно этого хотел.

Особенно меня привлекли разные заголовки желтой прессы, где его всячески уличали во множестве интимных отношений как со своими протеже, так и вообще со всеми подряд. Такое ощущение, что он был искусным ловеласом и менял женщин, как перчатки. Бедная Камилла. О жене же я не нашел ни слова. Словно этот Марк был свободным парнем.

Вздохнул и задумался. Если все правда, о чем тут пишут, то Камиллу он чем-то держит. Скорее всего это шантаж. При наличии двоих детей, скорее всего, это то, что он заберет детей. И деньги. Немаловажный фактор, между прочим. Подумал и вбил имя Камиллы, но пришлось попотеть: ее фамилию я не знал, а это была явно взята при браке. Через полчаса упорных запросов мне улыбнулась удача. Какой-то русский сайт показал интересную информацию. Известная в свое время певица: пятнадцать лет назад просто в один момент пропала с радаров камер папарацци. Интересненько. Думаю, именно в этот момент она вышла замуж. А семья? У нее что, нет семьи? Полазил еще немного — и оказалось, что они погибли совсем незадолго до этого в автокатастрофе. Интересно.

В голове происходили непонятные импульсы. Одновременное желание уйти с дороги и дать девушке спокойно жить дальше — и четкое желание сделать ее счастливой. Черт. Да что за нахрен.