Глава 14

В ресторане у самого окна стоял большой, красиво сервированный стол. Вокруг сидели родные мне люди. Но настроение было совсем не праздничное. Марк, Мигель, Алекса с Лео и я. Детей мы благоразумно сплавили в соседний зал, где был детский рай, парадиз с играми и аниматорами. Тяжесть и молчание окутали нашу компанию.

— Пришло время поговорить, — начал вдруг Марк.

За весь вечер не было многословных тостов, поздравлений и, естественно, никаких ярко упакованных подарков. Все знали причину, по которой мы здесь. Точнее, наоборот: даже не догадывались, но очень надеялись на мирный исход вечера.

— Первое: до меня дошли слухи, что вами был подписан какой-то сомнительный документ на тему прав на недвижимость, пока я был в туре. Так это?

Марк грозно посмотрел на меня, и я замялась. Разговор происходил на испанском, так что Мигель тоже все понимал.

— Я… — попыталась я ответить, но вмешался Лео.

— Марк, это бизнес наших девочек. Да, они что-то подписывали по совету нашего юриста. Но я ему доверяю. Он нашел какие-то защитные функции и предложил им подстраховаться.

— У Камиллы нет ничего своего. Если у вас с Алексой по-другому — то это ваше дело, — отрезал он и перевел вновь взгляд на меня. — Почему ты вообще что-то подписывала без моего ведома?

Я вновь не нашлась что сказать. Тон был таким, что если я вымолвлю хоть слово, он разорвет меня на месте за непослушание и попытку оправдаться. Я всегда была виноватой по умолчанию. И сейчас открыть рот приравнивалось к смерти.

— Теперь к вам, Мигель. Я настоятельно советую отстать от моей жены. Она женщина порядочная, умная и согласится со мной, что это было всего лишь помутнение рассудка. Вы позорите ее и нашу семью. Мы порядочные люди и не потерпим этого. Я говорю всего лишь один раз, потом я приму кардинальные меры.

Марк выглядел королем ситуации: он сложил руки на груди и демонстрировал свою расслабленность.

— Вы всегда принимаете кардинальные меры с теми, кто с вами не согласен? — зачем Мигель выводит его? Что вообще он имеет в виду? В принципе это правда, но откуда он узнал? — Именно так вы поступили с родителями Камиллы, когда те не согласились на ваши условия? Что вы им предлагали? Что стояло тогда на кону — деньги или любовь? Конечно, деньги. Именно они для вас представляют наибольшую ценность в жизни.

Беззаботность Марка куда-то разом пропала, а я напряглась, не въезжая в суть разговора.

Муж молчал, а Мигель тем временем продолжал:

— Вы хотели купить у них бизнес? Или, женившись на их дочери, просто отжать его? А когда все сорвалось, то просто расправились с ними? Убрали их с дороги? А чтобы не было лишних вопросов, все обставили как аварию? Доказательств нет — руки чисты? Так?

Желваки на скулах мужа заходили ходуном. Он даже сменил позу, при этом несколько раз схватившись за явно душивший его воротничок рубашки.

— О чем он говорит, Марк? Мои… это твоих рук дело? Ты… вся твоя помощь… быстрая роспись… переезд…

До меня постепенно начало доходить. Падонок… мои родители не погибли случайно. Это он убил их. Я была такой идиоткой, погрязла с головой в своем трауре и ничего вокруг не замечала. А они… они могли бы жить.

— А что касается ваших громких слов про общее в семье, — не останавливался Мигель, а Марк явно краснел от злости, но пока молчал. Вспомнилась фраза: «Все сказанное вами будет использовано в суде…» — Вы говорили Камилле, что ее наследство составляет пару-тройку миллионов? Или, может, больше?

Марк раскрыл рот и задышал глубоко, словно в помещении разом выкачали весь воздух. Мне тоже было нехорошо, но я не могла вымолвить и слова, пораженная открытиями сегодняшнего вечера. Корила себя и, глядя на мужа, понимала ужасную вещь — это правда. Все до последнего слова. Я слишком хорошо знала Марка. За пятнадцать лет изучила. Его ничто не могло так вывести из себя, кроме разве что обвинений в его сторону, которые, к слову, были заслуженными. И он понимал, что о его делишках узнали.

— Так вот, возвращаясь к вашим угрозам. Вы уже получили что хотели. Дайте ей развод. Отпустите ее и детей. Я уверен, что вы сможете договориться. Как вы сказали, Камилла — умная женщина.

Марк взял себя в руки, но его глаза все равно налились яростью. Предложение Мигеля явно не пришлось ему по вкусу. Он оперся на стол и наклонился вперед в угрожающей позе.

— Ты кто вообще такой, урод? Сам решил на наследство тупой миллионерши претендовать?

Оскорбление за оскорблением. Боже, и этот мужчина стал отцом моим девочкам… Сколько ненависти, сколько желчи…

— Вы позвали меня сами, если забыли. Мне не нужны деньги Камиллы. Она сама вправе распоряжаться тем, что осталось ей от родных, которых вы, между прочим, у нее отняли. Но мы сейчас не об этом. В первую очередь — о разводе, — напомнил ему Мигель.

За столом все сидели как мышки, боясь пошевелиться. Марк и Мигель смотрели друг на друга, не отводя глаз. Казалось, еще минута — и они накинутся друг на друга.

— Я не дам ей развод, — заключил зло муж.

Я сделала вдох. Оказывается, я все это время даже не дышала.

— Не понимаю смысла вашего отказа. Вы Камиллу не любите, деньги все равно получили. Что заставляет вас удерживать ее силой?

— Да не получил я ничего, — вышел из себя Марк.

Все сидящие за столом дернулись от испуга.

— Этот козел подстраховался. Я могу лишь управлять от ее имени, но не являюсь полноправным владельцем. Если бы это было так, нахрен бы она была мне нужна.

Тишина оглушала. Речь явно шла о моем отце и том единственном, что от него осталось.

— А теперь и эта коза сделала то же самое, — разоткровенничался Марк. — Кто вас всех таких лохов науськивает только.

Кулак с силой опустился на стол — все приборы зазвенели, бокалы зашатались. Окружающие стали заинтересованно поглядывать в нашу сторону. До меня начал доходить весь смысл сложившейся ситуации. Но Лео разъяснил еще подробнее:

— Защита наследства. Значит, все так и принадлежит Камилле, а ты держишь ее почти что в плену, чтобы не потерять лакомый кусок.

— Ну и козел, — вырвалось у Алексы.

Лео по инерции сразу заслонил жену собой. Мало ли чего ждать от Марка.

— А как же дети? — не унималась я.

— Они — вынужденная мера. Я думал, что грохну тебя и все отберу, но выяснилось, что наследство либо переходит твоим детям, либо государству. Пришлось импровизировать.

Хорошая импровизация протяженностью в пятнадцать лет. Удивлена, что я все еще жива. Скорее всего, просто не отсвечивала и не лезла все это время, поэтому не представляла, по его мнению, особой угрозы.

— Послушайте, — попытался продолжить разговор Мигель. Но Марк, похоже, решил, что и так много сказал, так что быстро закончил разговор:

— Отпустить я ее могу только на небеса. Тогда все имущество перейдет детям. А я их законный отец. Кстати, хорошая идея, дорогая, ты так не думаешь?

Марк рванул меня за волосы на себя — я даже не успела пикнуть, как он зажал мне рукой рот. Мигель вскочил, но тут же резко замер. Мне в бок что-то уперлось. Неужели пистолет. По телу прокатилась волна жуткого страха, глаза зажмурились сами собой. Никто ничего в этот момент сделать был не способен. Марку снесло крышу. Я всегда боялась его — в глубине души, зная, что он безбашенный. Но вот сейчас это проявилось.

— Мы сейчас просто заберем девчонок и семейно покинем ресторан. Хватит, напраздновались. Хоть одно лишнее движение — и Камилла мне уже, в принципе, не нужна. Достаточно детей, даже одной из них.

Он убрал руку с моего рта и резко дернул вновь за волосы вверх. При этом ударив с силой в бок. Слезы хлынули непроизвольно из глаз: я сложилась пополам и застонала. Старалась тихо, даже губу с силой прикусила. Лучше не доводить до крайностей. Но получалось не очень.

Лео вскочил, продолжая закрывать собой Алексу. А Мигель дернулся, но остался стоять на месте. Он понимал, что угрозы Марка вполне осуществимы. И я это понимала. Старалась просто подчиняться. Лишь бы девчонкам ничего не сделал. Быстро брошенный взгляд на Мигеля дал понять, как он за меня сейчас переживает. Но что он может сделать? В такой ситуации предпринимать что-либо бессмысленно.

— Я предупредил, — еще раз повторил этот сумасшедший. — Камилла, соберись: если дети что-то поймут — тебе же хуже.

Я так и сделала. С твердым напоминанием об опасности за спиной я постаралась все сделать как он хотел. Он шел очень близко, практически вплотную, уперев в меня дуло пистолета. Я позвала детей, пытаясь казаться прежней беззаботной и счастливой. Играя перед детьми эту роль столько лет, сейчас было труднее всего.

Мы демонстративно со всеми попрощались и направились к выходу. Со стороны казалось, что Марк обнимает меня. Он сказал девочкам взяться за руки и идти впереди нас. Так очевидно он перестраховался.

Мы подошли к той самой незнакомой машине, на которой они приехали. Марк разблокировал ее и засунул меня внутрь. Не став обходить, приказал двигаться за руль, и я подчинилась. Сработала блокировка. Я завела двигатель.

Увидела у входа в ресторан Мигеля и Лео. Оба кому-то звонили. На их лицах было беспокойство, но предпринимать что-либо они не пытались. А что тут можно сделать, если у него пистолет и два беззащитных маленьких ребенка под прицелом. О себе я думала в последнюю очередь. Хотя уверена, что первой жертвой этого сумасшедшего стану именно я.

Мы выехали на дорогу и влились в поток.

— Едем в аэропорт, — скомандовал Марк.

— Южный или северный? — аккуратно уточнила я. Еще не хватало сейчас понапрасну его раздражать. Он же так и держал опасную штуку, направленную дулом на меня. Он прикрыл оружие сверху пиджаком, но я все равно видела краешек отверстия, из которого в любой момент могла показаться моя смерть.

— Южный. Девочки, мы с мамой решили отправиться в отпуск. Вы рады?

— Ура… — раздалось с задних сидений.

Да уж… с мамой решили… ура…

— А куда, куда мы полетим? — не отставала Рози.

— А это секрет, — ответил Марк дочери.

— А как же школа? — спохватилась Мара.

— Да что, других школ нет, что ли? Все решим. Найдем на месте подходящую.

Девчонки шумно переговаривались за спиной, я вела машину, стараясь контролировать свою дрожь в руках и постоянно поглядывая на Марка.

— А вещи? Как же чемоданы? — вновь поинтересовалась старшая.

— А мы все новое вам купим. Вы же хотите обновить гардероб?

На этом позади нас стало еще громче. Девчонки есть девчонки. Вслух размышляли, что новенького они понавыбирают для себя в магазинах.

Мы добирались около получаса, обсуждение с задних сидений не прекращалось. Я уже смирилась, что все кончено. Жизнь продолжается так же, как и до этого, только теперь с одной весомой поправкой — теперь я знаю правду. Держать меня в неведении было идеально сыгранным ходом со стороны Марка. Вводить в заблуждение, постоянно вешать лапшу на уши и полировать все это сверху достатком и семейной идиллией. А как теперь? В его сказки я больше не поверю. Свои попытки что-то предпринять не оставлю. Даже если сейчас я бессильна, то обязательно придумаю что-нибудь в будущем. Как дальше? Что он думает? На что рассчитывает?

Я перестроилась с автомагистрали на выезд к аэропорту. Мне пришлось замедлиться, потому что на дороге появились препятствия в виде лежачих полицейских на подъезде к терминалу. Вдалеке я увидела синий мигающий свет, характерный для полицейских машин. Да не один. Сердце замедлилось и рвануло отбивать удары в ускоренном ритме. Что теперь?

— Только не останавливайся, — предупредил меня Марк.

— Проезда нет впереди, — предупредила я его, подъезжая ближе и видя, как плотно стоят машины, сверкая в темноте.

— Я сказал: не останавливайся, — повторил он почти рыча.

Я неуверенно ехала дальше.

— Ускорься.

— Мы разобьемся, — испугалась я за девочек.

— Я сказал: ускорься, — наши глаза встретились, и блеск в его глазах мне не понравился. Услышала щелчок. Поняла, что Марк снял с предохранителя пушку.

Надавила педаль газа посильнее, молясь, чтобы все обошлось.

— Девочки, держитесь за что-нибудь. Сгруппируйтесь, как вас учили на курсах безопасности.

Тишина наступила в салоне. Мара и Рози заметили быстро приближающуюся живую стену. Но они дети. Прекрасно слышали, что сказал папа, и верили ему. А потом — я и мое предупреждение.

Раз, два, три…

Время замерло в ожидании, а я налетела на что-то острое. Взрыв, визг, шипение лопнувших шин. Скрежет ободов по асфальту. Забыла, как дышать, пытаясь выровнять машину. Ее несло, раскачиваясь из стороны в сторону. Машина не останавливалась, а я явно не справлялась с управлением. Никакого контроля. Удар…

Я врезалась в стоящие полицейские машины, раздвинув их в разные стороны. Меня резко рвануло вперед, и я ударилась лицом об руль. В глазах потемнело. Теперь сработала подушка безопасности, но не защищая, а только мешая ориентироваться в пространстве. Я больше не понимала, что происходит. Единственное, что я еще могла сделать, — это давить на тормоз и не потерять сознание в такой момент.

Снова удар. В салоне раздался выстрел. Меня впечатало в дверь. Черт… Резко простреливающая боль в плече. Машина качнулась и завалилась на бок, но так и не остановилась. Мы катились куда-то. Крик в салоне оглушал и дезориентировал. Я и сама кричала, не понимая, что происходит. Творился кошмар. Страх и ужас поглощали сознание.

Еще один удар — и все потемнело. Гул в ушах затих. Я отключилась.