Глава 6

Ехать в школу в таком виде не представлялось возможным. Да и вообще, даже не в таком виде меня просто туда не тянуло. Он будет там. Я не смогу сосредоточиться и не смогу сдержать рвущихся наружу эмоций. Кстати, они были самые разнообразные: от возмущения и гнева — до приятного послевкусия нашего поцелуя. Что за чёрт…

В процессе пути придумывала, как дам этому нахалу пощечину, как опозорю его. Как… как… Блин. Мы же взрослые люди. Так не делается. Я же сама приперлась на эту встречу. Подсознательно ведь знала, что будет что-то такое, и всё равно пошла. Сама дура. Или не дура. Короче, когда я заглушила двигатель, я была уже в панике, не понимая, что делать дальше. А еще — в поту от жары в салоне. Угораздило же врубить печку на полную.

Оглянулась и сообразила, что я вовсе не дома. Я стояла на парковке в большом торговом центре, где находился салон Алексы. Где-то краешком мозга я понимала, что это большая глупость — идти сейчас к подруге. Но понимание всей неправильности ситуации меня не остановило. Я влетела в салон, громко хлопнув дверью. Работники вылупились на меня — взъерошенную, мокрую и в полуобморочном состоянии — и все, как по команде, указали на дверь личного кабинета хозяйки.

Я без стука влетела туда и застала картину маслом. Алекса спокойно читала журнал, а вокруг нее крутились два мастера. Один творил прическу на ее голове, а второй делал педикюр. Девушки-мастера воззрились на меня, как на крокодила из невиданных земель. Алекса быстро сориентировалась и спрыгнула с кресла, усадив в него быстренько мою персону. Я начала реветь, и она быстренько выгнала всех посторонних и любопытных. По-любому я стану сплетней дня, но мне было настолько всё равно в этот момент.

Подруга ловкими движениями стянула с меня мокрую одежду и укрыла теплым пледом, взявшимся из ниоткуда. Моя истерика не прекращалась, а Алекса успокаивала меня. Она сушила мои слипшиеся волосы, потом делала подобие расслабляющего массажа, что-то еще. Наконец мои припадки стали отпускать меня. Я всё еще всхлипывала носом, горло драло от рыданий, а нос распух так, что я его видела — раскрасневшимся — прямо перед собой.

Алекса поглаживала меня по руке и смотрела на меня зареванную.

— Всё? Полегчало? — поинтересовалась подруга.

— Ага, — отозвалась я. И правда, мне полегчало.

— Так, давай по порядку, дорогая.

— Он… он… он поцеловал меня… а я… мне… мне понравилось… это ужас… понимаешь? Я же замужняя женщина, мама, жена… и… и… — моя невнятная речь сопровождалась хрипением и всхлипываниями, но Алекса как-то поняла, что произошло.

— Он? Это Мигель?

— Да.

— И тебя грызет совесть?

— Да?

— А какого хрена, Камилла? — тут я напряглась, немного не разобрав вопроса.

— Ты считаешь, я виновата? Ты права. Я же знала, точнее, предполагала, и всё равно пошла с ним на встречу, — опять завыла я.

— Ну-ка успокойся, — грозно скомандовала Алекса так, что я аж прекратила истерику.

Шмыг, шмыг. Но слезы отступили.

— Значит так. Хватит винить себя во всех смертных грехах. Я же вижу, как ты мучаешься. Твой Марк — полный кретин. Он не замечает и не ценит, какое сокровище рядом с ним. А когда другой мужчина понял, что ты за чудо, теперь ты тонешь в сомнениях и самоедстве. Дурочка.

— Но так нельзя, — продолжила я. Вновь хлынули слезы. Откуда только их столько взялось.

— Прекрати, говорю, — такая хрупкая и нежная Алекса вдруг сильно так встряхнула меня, чем сразу привела в чувства. — Измены не было, и точка. Да если бы даже была, Марк заслужил это.

— Нет. Он не заслужил. Он работает, старается, обеспечивает семью. Мы катаемся как сыр в масле, а я…

— Работает? Старается? Знаем, видели.

Подруга встала и подошла к столу, на котором лежала ее мобилка. Покопалась там и поднесла к моему лицу.

— Вот как он старается, — с экрана на меня смотрел мой муж в компании одной из молоденьких преуспевающих актрис нового поколения.

Не обнаружив ничего особенного, а только привычные мне фото, которые бесили и раздражали до чертиков, но были слишком частыми, чтобы я успела к ним привыкнуть, я отодвинула руку подруги, не желая дальше смотреть.

— Ты ничего не понимаешь. Это его работа, — безразлично сказала я. Меня продолжала пожирать моя совесть, придумывая всё новые заковыристые обвинения в мою сторону.

— Работа? Ты смеешься? Сколько ты будешь закрывать на это всё глаза, Камилла?

Я вздохнула. А что я должна сказать подруге? Что в прошлом году мы так сильно поссорились, что он долго не приезжал? Что тогда же у меня случился нервный срыв, когда очередной мой день рождения был забыт? Что я просидела всю ночь на полу в ванной и перебирала в голове способы, чтобы прекратить свои мучения, но, подумав о дочерях, взяла себя в руки? Что любви в нашем браке никогда не было — и ни капельки? Что я нуждаюсь в помощи, но не знаю, как попросить? Да и кого — тоже не знаю.

— Значит так, — хлопнула по столу Алекса. — Пора вновь найти себя, дорогая. Мне уже тяжело смотреть на тебя. У тебя потухшие глаза, полное отсутствие стремления куда-то двигаться. Желание забраться в свой кокон и просидеть там всю жизнь.

Она четко описывала меня и мое положение.

— Я стараюсь, стараюсь, вытаскиваю тебя из ж… а ты сопротивляешься. Хватит. Надоело. Остановись, Камилла, дальше будет только хуже. Неужели ты не понимаешь?

— Понимаю, — честно призналась я.

— Вот. Это уже хоть что-то.

— Но я не могу с ним развестись, и изменять я ему не буду. Он не заслужил этого, — упрямо повторяла я.

— А ты? Ты заслужила тускнеть с каждым днем? Ты? Такая яркая и красивая женщина, звезда в прошлом, моя любимая подруга. И что же ты творишь? Заживо хоронишь себя. Закрываешься от всего и всех. Пытаешься решить все сама. А скорее даже не решить, а просто смириться. Не рановато ли?

Она возмущенно, почти с паром из носа, как маленький дракончик, смотрела на меня. А мне было нечего ей противопоставить. Наконец, не выдержав ее взгляда, я отвернулась и сильно втянула воздух в легкие. Я уже успокоилась, но в груди ныло. Было очень больно, а хуже всего — что я понимала: подруга права. Но то ли аромамасла в ее кабинете придавали мне спокойствия, то ли ее слова сильно задели меня. А скорее потому, что вся эта ситуация порядком мне надоела за эти долгие годы брака, и я стала безразличной ко всему. Но плакать больше почему-то не хотелось. Может, наконец, слезы закончились? Стало себя очень жалко.

Я встала, укутанная в плед, и направилась к двери.

— Куда ты? — Алекса вскочила и загородила собой проход. Я не совсем отдавала себе отчет в своих действиях. Возможно, я бы так и пошла — лишь в нижнем белье. Только вот взгляд подруги и ее раскинутые по сторонам руки не дали мне этого сделать. Я хлюпнула уже порядочно так распухшим носом и обнаружила, что нет, слезы все-таки еще остались. Мокрота образовалась вновь, и я оказалась в объятиях Алексы.

— Ну-ну, все будет хорошо, — приговаривала она во время долгих минут моих непрерывных рыданий. Подруга усадила меня в кресло и поставила чайник. Заварила ромашковый чай, намазала меня вновь какими-то маслами и зажгла аромасвечу. Музыка играла как-то громче, и на фоне всего этого мне действительно становилось лучше. Точнее, на меня нашло мое привычное безразличие, и стало как-то все равно. Наплевать на всех и на всё.

— Камилла. Все наладится, — присела Алекса рядом со своей неизменной колодой метафорических карт. А нет. Это какая-то другая фигня.

— Сейчас мы с тобой немного сыграем и углубимся в твой мир. Ты только не сопротивляйся, дорогая.

У меня не было сил сопротивляться. Я сейчас была похожа на тряпичную безжизненную куклу. Делай что хочешь.

— Смотри, видишь, все не так плохо.

Алекса делала раскладку, постоянно доставала какие-то карты, кидала кубик, делала что-то еще, совершенно мне непонятное. Я просто сидела и слушала ее. А самое страшное — она говорила правду. И о том, что я забила на себя, и о том, что смирилась со всем. О том, что живу ради других, что ненавижу себя и играю просто роли, навязанные мне судьбой.

Жесть просто. Я взглянула на подругу с непониманием. Неужели она все это увидела сейчас в своих карточках?

— А теперь посмотрим, как ты должна из этого вылезти, — сказала она и вновь разложила карты.

План действий был неплохой. Самореализация. Вновь полюбить себя. Сделать что-то полезное для вселенной, для мира.

Я вздохнула.

— Что я могу сделать полезного? Я потерянная личность. Погасшая звезда.

— Глупышка ты, Камилла. Хоть и моя любимая, но все равно глупышка.

Я вылупилась на нее, а она продолжила.

— То, что ты не хочешь замечать, какая ты классная, — так это твои проблемы. Другие же видят и понимают это.

Я с непониманием пялилась на подругу, похоже, даже не моргая.

— Бред, — уверенно заявила я.

— Не бред, а правда. А твой Марк мне никогда не нравился, — подытожила она уверенно.

Я просто промолчала.

Алекса встала и вновь взяла в руки свой мобильник. Я поморщилась. Что? Снова будет показывать мне желтую прессу? Но нет. Она включила песню. Ее я сразу узнала. Это та, что я недавно исполняла в своей домашней студии.

На экране была девушка с микрофоном, она пела с закрытыми глазами. Это же я! Да так пела, что слезы наворачивались на глаза.

Когда видео закончилось, Алекса вновь присела рядом.

— Уже миллион просмотров. А комментарии… ух… закачаешься. Некоторые даже узнали тебя.

Я обалдела от такой информации. Мысленно дала подзатыльник Маре. Сто процентов ее рук дело.

— Дочь выставила? — предположила она, видя мое недоуменное лицо.

— Похоже на то, — призналась я.

— Вот умничка какая. Ты не знала?

Я отрицательно покачала головой.

— Вот. Первый шаг есть.

— Какой еще шаг?

Я вылупилась на подругу пуще прежнего, не понимая, что это она тут придумала.

— Значит так. Будем из тебя делать звезду, Камиллочка.

— Какую еще звезду?

— Самую настоящую. В выходные и начнем. У нас как раз намечается event (мероприятие).

— Что? — что-то мои мозги, похоже, вытекли все со слезами.

— Мероприятие, говорю, у нас намечается. Ты что, забыла?

— Забыла, — то ли согласилась, то ли не знаю, что это было. Поймала себя на мысли, что вообще об этом в первый раз слышу.

— Камилла, ничего не знаю, ты должна быть.

— Где быть, Алекса? Ты же знаешь, что я одна, Марк в турне, дети на мне. Никакой речи не может быть о вечерней тусовке. Даже если это сам президент или королева Испании собирает народ. Я не рассматриваю даже намек на то, чтобы оставить детей дома одних. Я не могу.

Уверенно так сказала я и даже для убедительности головой махнула.

— Так. Дети с удовольствием приедут в гости к моим. Лео посмотрит за ними. Ему несложно.

— Лео? Да твой муж прибьет нас собственноручно, если мы на него четверых девчонок скинем, — возмутилась я, войдя в положение бедного супруга Алексы.

— Не прибьет. Ему в радость. Тем более девчонки уже взрослые.

— Какие они взрослые? Самый проблемный возраст. Два подростка и две малявки-первоклашки.

— Значит, подростки посмотрят за малявками. Какие проблемы? Кино, пицца, надувной замок им устроим. Да все будет на высоте. Не переживай.

— А я вот переживаю. Что, если Рози ныть будет? Или Мара что выкинет? Как я потом Лео в глаза смотреть буду?

— Да ничего страшного не случится. Они даже соскучиться не успеют, как мы дома окажемся.

Аргументы подруги были настолько весомыми, что я просто открывала рот, как рыбка, а сказать было нечего.

Приведя меня в порядок и не возвращаясь к этой теме больше, Алекса потащила меня в спортзал. Сказала, что нужно выпустить пар и лучше всего для этого подойдут физические упражнения. Вновь ее шкаф был разграблен мной, и мне не пришлось идти голой. В этот день я просто плавала в бассейне и не стремилась подходить к тренажерам. Сауна, какие-то булькающие и расслабляющие спа-процедуры. Массаж и прочая чепуха. Но должна признаться, что это привело меня в чувства. Алекса не отходила от меня ни на секунду и лично контролировала весь процесс. Компанию везде мне, кстати, тоже составляла.

Когда мы выходили после всех этих процедур, мне показалось, что я увидела Мигеля где-то вдалеке, но подруга заслонила собой весь обзор и быстренько увела меня. Ну и значит — к лучшему. Не знаю, как бы я сейчас повела себя, если бы он подошел.

Вечер прошел как всегда. Жизнерадостная и уже воспрявшая духом мама встретила детей, сообщила приятную новость про посещение их подружек в выходные. Уроки, ужин, крепкий сон.

Благодаря Алексе даже я сегодня спала без задних ног.