26

— Не переживай, — слышу тихий шёпот Кирилла. — Всё будет хорошо, я рядом.

Мы стоим на лестничной площадке пятиэтажного панельного дома в поселке городского типа далеко за пределами города. Его пальцы крепко сжимают мне ладонь, согревая и внушая уверенность. Выдыхаю, стараясь сохранять спокойствие и надавливаю пальцем на кнопку звонка.

Хозяйка квартиры отворяет дверь почти сразу, открывая обзор крошечной прихожей, заваленной каким-то антиквариатом, и вопросительно смотрит на нас.

Язык прилипает к нёбу. Сглатываю и смотрю на худенькую женщину круглыми от волнения глазами. Тем временем Кирилл забирает инициативу на себя.

— Галина Николаевна?

— Да, это я, — кивает женщина, бросая на моего спутника оценивающий взгляд.

— Меня зовут Кирилл Соболев. А это, — он показывает на меня. — Раевская Алина.

Реакция следует незамедлительная. Услышав фамилию Соболев, женщина лишь удивлённо-вопросительно выгибает брови и остаётся спокойна. Но стоило Кириллу представить меня, женщина белеет, будто лишается последней кровинки и заметно паникует.

— Мне некогда вести с вами беседы, уходите, — требует она и пытается закрыть дверь, но Кирилл не позволяет.

— Галина Николаевна, — ровным, я бы даже сказала успокаивающим тоном, обращается он. — Мы не займем у вас много времени.

— Я сейчас вызову полицию!

— Очень хорошо, мы как раз туда собирались. Потому что нам обязательно нужно выяснить причину, почему вы похоронили свою невестку под именем совершенно незнакомой девушки.

Что ж, должна признать, Кирилл умеет переубеждать людей. Галина Николаевна резко распахивает дверь. И испуганно озирается по сторонам — не стоят ли рядом с нами соседи.

— Зайдите, — выдыхает она пораженно, отойдя в сторону.

Ошибки нет. В тесной прихожей реально складируется старый хлам. Разуваюсь и вижу на полу допотопный проигрыватель виниловых пластинок, в углу похоронена ручная швейная машинка, которая стоит на старенькой стиральной машинке, напоминающей ржавую бочку. Господи, мы в поместье Плюшкина?

В небольшой гостиной дела обстоят не лучше. Нас приглашают присесть на старую софу, имеющую сильно погрызенные ножки. Кирилл усадил меня, а сам остался стоять, продолжая удерживать в плену мою руку.

— Два года назад моего мужа уверяли, что проблем не будет! — нервно лепечет хозяйка, усаживаясь на скрипучий расшатанный стул, расположенный напротив. — А, теперь уже всё равно терять мне нечего, расскажу. Я здесь не причём.

— А где ваш муж? — спрашивает Кирилл.

— Два года назад смотал удочки. Сразу, как «разбогател», — горько ухмыляется Галина Николаевна и снова окидывает его странным взглядом и кивает на меня. — Значит, теперь эта девушка решила мне окончательно жизнь испортить, да? После того, что мы для неё сделали.

Она не смотрит на меня, от неё исходит негативная, злая аура. Я ей не нравлюсь. Почему? Не думаю, что я успела сделать ей хоть что-то плохое.

— А что вы для меня сделали? — уточняю я.

— Подарили вторую жизнь.

Подобный ответ не даёт мне никаких подсказок…

— А с чего вы решили, что я в ней нуждалась?

— Это не я решила, а так объяснили люди, которые за тебя хлопотали. Они обещали моему мужу, Косте, большое вознаграждение, если мы поможем тебе. Обещали младшего Кольку в институт престижный учиться отправить, оплатить все затраты на обучение. Муж согласился. Алине было уже всё равно, а тебя ему жалко было. Потому что нас уверяли, что иначе тебя под суд отдадут.

— Кто были эти люди? — теперь вопрос задаёт Кирилл.

— Откуда мне знать? С ними Костик общался. Да и не больно разговорчивые они были. Муж вещички собрал, как только сына учиться в другой город отправили. И я совсем одна осталась. Полагаю, девушке лучше знать, какой влиятельный человек за ней стоял, раз он ради этой подмены Костю озолотил.

Вижу, как Кирилл напрягается и упирает кулаки в спинку софы. Он понимает, кто этот влиятельный человек? Может быть это Ветров? Решил испортить мне жизнь, после нашего недоброго расставания. Или же… отец Кирилла был настолько против выбора сына, что решил меня похоронить?

И тут в голове что-то проясняется. Я смотрю на Кирилла и понимаю, что знаю, как выглядит его отец. Они очень похожи внешне. Только вот статный мужчина из моего воспоминания холоден и высокомерен, умеет внушить страх.

Николай Михайлович Соболев однажды соизволил посетить меня…

***

Я забегаю в дом окрылённая. Сбрасываю обувь и осторожно несу запакованное в чехол свадебное платье. За последний месяц в моей жизни произошло столько перемен, аж самой не верится. Теперь я живу у Кирилла и больше не чувствую себя одинокой. Мы всегда вместе. А через два дня он станет моим мужем!

Захожу в комнату и вижу у окна высокий мужской силуэт. Ахаю от неожиданности и быстро спешу к гардеробной, отворачиваясь и пряча платье. Кирилл никогда не приходит домой так рано! В чём дело?

— Не смотри, не смотри, не смотри! — лепечу я, надеясь, что он не успел разглядеть содержимое чехла.

— Незачем прятать наряд, который тебе всё равно не суждено надеть, — раздаётся холодный незнакомый голос.

Я в момент замираю и чувствую, как жёсткие прутья тревоги опутывают всё тело. Затем беру себя в руки и поворачиваюсь к мужчине. Он не смотрит на меня, стоит лицом к окну, но даже так я чувствую исходившую от него враждебность. Мне требуется пару секунд, чтобы сообразить — передо мной стоит отец Кирилла — Соболев Николай Михайлович.

Он оборачивается, пронзая меня воинственным, крайне неприязненным взглядом и дарит пренебрежительную ухмылку. Отец и сын очень похожи внешне: оба высокие, широкоплечие, с пронзительными живыми глазами ярко-голубого цвета и правильными чертами лица. Но их сходство на этом заканчивается. Мужчина держится, так, будто привык быть вершителем судеб других. А Кирилл никогда не смотрит на меня так, наоборот, он любуется мной…

— Добрый день…

— Добрый? Ты серьёзно? — цедит мужчина, качая головой в негодовании.

— Прощу прощения?

— С тех пор, как мой сын стал прыгать выше головы, день не может быть добрым. Присядь, поговорим.

Даже не замечаю, как оказываюсь на стуле.

— Завтра же верни платье в магазин, пока ещё возможно, — произносит мужчина, склоняя голову на бок, и окидывает меня оценивающим взглядом. — Я не позволю своему сыну совершить настолько глупую ошибку.

Смотрю на платье и хлопаю глазами. Я купила очень красивый наряд невесты, без пышных колец на юбке, в греческом стиле, с удлиненным шлейфом. Кирилл меня балует, позволяет покупать всё, на что у меня упадёт взгляд. Но честно, я не злоупотребляю! Только хотела выглядеть красивой в знаменательный день нашей жизни, запомнить его навсегда и никогда не забывать…

— Так вы… против? — выдавливаю я вопрос и вижу, как мужчина удивлённо задирает брови.

— А ты думала, я готов вас благословить? — звучит ответ с усмешкой.

Кирилл никогда не рассказывал мне об отце, но я знаю, что их отношения мягко говоря натянуты. Пару недель назад они полностью перестали общаться, и как бы я не уговаривала своего жениха сделать шаг к перемирию, получала категорическое «Нет». Так неужели это из-за меня? Из-за нашей скорой свадьбы без согласия родителей? Ведь по сегодняшний день, я в глаза не видела Николая Михайловича.

Ловлю его неподвижный, внушающий страх взгляд и слова не могу вымолвить. В голове всего одно желание — чтобы этот человек ушёл и оставил нас с Кириллом в нашем маленьком счастливом мире.

— Давай говорить начистоту. Ты беременна?

Я непроизвольно двигаюсь дальше, когда мужчина садится напротив. Я не вижу ничего плохого в беременности, но позже, как минимум когда институт закончу. Думаю Кирилл со мной солидарен, хоть мы никогда не заглядывали так далеко в будущее.

— Не беременна…

— Но Кириллу сказала, что беременна?

— Нет же!

— Хорошо, одной проблемой меньше, — уже спокойнее произносит мужчина.

— Проблемой? — удивлённо переспрашиваю я.

Я — проблема. Мои будущие дети тоже. Это откровенное хамство заставляет взглянуть на наши с Кириллом отношения с другой стороны. Мы с разных миров. И в роскошном мире Кирилла мне места нет.

— Проблемой, — жестоко подтверждают мне. — И в первую очередь для Кирилла. Рассказать почему?

— Я не знала, что вы поругались из-за меня. Давайте я поговорю сначала с ним…

— Поругались! — фыркает мужчина, отмахиваясь от моего лепета. — Ты неправильно всё понимаешь. Я не поругался со своим сыном. Я ЗАПРЕТИЛ. И за то, что он отвернулся от меня и решил сделать по своему, он лишится всего.

Я не нахожу слов. Мне по-настоящему страшно, но не за себя. Тем временем его отец продолжает:

— Сейчас Кирилл ушёл с гордо поднятой головой. Он думает, что встанет на ноги сам. Что ж, это вполне возможно. Мой сын не дурак, к тому же имеет много полезных связей. Но он не учитывает одно — Я НЕ ПОЗВОЛЮ. Я сделаю всё, чтобы мой сын вернулся и стал достойным приемником моего бизнеса. А если продолжит артачиться, останется на дне. Кирилл с рождения живёт в очень обеспеченной семье. Ему всегда доставалось только лучшее. Мой сын привык к другой жизни, привык ни в чём себе не отказывать. Знаешь, что станет с неземной любовью к тебе? Она превратиться в ненависть. Это сейчас ты молода, красива, интересна ему. А что останется через года? НИЧЕГО. Кроме сожаления.

***

Николай Михайлович замолкает, погружая комнату в мёртвую, звенящую тишину. Прожигает взглядом, вынуждает моё сердце изнывать. Я не хочу портить жизнь Кириллу. Но и без него не могу. Ведь я люблю его до безумия.

— Если вы хотите, чтобы ваш сын оставил меня, вам лучше говорить с ним, — произношу я хриплым от волнения голосом.

— Его оставишь ты. Именно поэтому я здесь.

— Я не смогу, — честно призналась я.

Николай Михайлович устало вздыхает.

— А я ведь не спрашиваю, — чеканит он и поднимается с места. — У тебя день на то, чтобы решиться, собрать свои вещи и исчезнуть из жизни моего сына. Я компенсирую тебе моральные и физические неудобства с лихвой.

Ровным, размеренным шагом он минует комнату и застывает в дверях.

— Ты ведь работала на семью Ветровых, не так ли? Знаешь, что у Виталия Ивановича довольно крупный бизнес и… одна единственная дочь. Которая вполне подходит моему сыну. Девушка его круга. Так вот Анжела уверяет, что они с моим сыном встречаются. Не слышала?

Я сжимаюсь, словно своим строгим и одновременно насмешливым взглядом, мужчина бьёт мне пощёчину. Не отвечаю.

— А я слышал, и не раз. Потому я был очень удивлён, его намерениям жениться на тебе. Но знаешь, что я думаю? Дыма без огня не бывает.

Ещё один меткий выстрел прямо в сердце. Уколы ревности пронзают меня с новой силой, сжигая изнутри. Я закрываю глаза, желая только одного, чтобы этот мужчина ушёл. Но он продолжает порождать во мне сомнения и задаёт вопрос:

— Скажи, Кирилл говорил тебе, что сегодня придёт поздно?

Внутри всё холодеет. Да, Кирилл действительно обещал задержаться. Только откуда это известно его отцу?

— Он встречается с Анжелой. Если конечно ей можно верить. Как бы там ни было, запомни, если мой сын женится, то только на ней.

Этими словами Николай Михайлович заканчивает наш неприятный разговор и уходит, оставляя меня один на один с ядовитыми укусами ревности и сомнений.