27

На протяжении всего пути в город Кирилл задумчиво молчит. Во мне же, напротив, жужжит рой вопросов. Бросаю на него редкие, изучающие взгляды и не понимаю своих чувств. Во мне бурлят отголоски ревности из моего воспоминания. Смотрю на его точёный мужественный профиль, на руку, некрепко охватывающую руль, на чуть взъерошенные тёмно-русые волосы, и понимаю, что я и сейчас его ревную. Неужели от того, что вместе с воспоминаниями о нашем прошлом, во мне просыпаются забытые чувства?

— Что такое? — спрашивает Кирилл, переводя сосредоточенный взгляд с дороги на меня.

— Твой отец был против наших отношений? — спрашиваю я вопрос, заведомо зная ответ.

Он медлит с ответом целую вечность. Затем едва заметно кивает и коротко произносит:

— Да.

— Он приходил ко мне, за пару дней до нашей свадьбы. Ты знал об этом?

— Что? — переспрашивает он, нахмурившись, и тут же отвечает: — Нет, я не знал этого. Ты уверенна?

— Я вспомнила наш разговор.

— И что он говорил тебе?

— Он дал мне день, чтобы собрать вещи и уйти от тебя…

После этих слов лицо Кирилла становится очень мрачным, взгляд жёстким и отчуждённым.

— И ты ушла?

— Полагаю, что так, — пожимаю плечами я. — Решила уехать и попала в аварию.

Мы снова погружаемся в тягостную тишину. Когда понимаю, что Кирилл не намерен продолжать разговор, я отворачиваюсь к окну и тоже стараюсь удержать язык за зубами. Но незнакомые до недавнего времени чувства мешают выполнить поставленную задачу.

Хочу выдать новость ровным голосом, но голос рычит сам по себе:

— Ещё он мне сказал, что ты встречался с Анжелой Ветровой…

Вот чёрт!

Кирилл реагирует на мою реплику грустной улыбкой. Поворачивается, когда останавливает машину на светофоре, смотрит на меня странным, тоскливым взглядом и спрашивает:

— Поверила?

— Я не знаю… Должна была?

— Я не встречался с Анжелой, — говорит он, гипнотизируя взглядом. — Отец говорил тебе лишь то, что было ему на руку.

Улыбка непроизвольно касается моего лица. Отчего же мне так приятно это слышать?

— Прости меня…

— За что? — удивлённо спрашиваю я.

— За то, что позволил своему отцу играться с нами, как с марионетками.

— Ты так уверен, что за этой подменой стоит он?

— Самостоятельно Егор такой фокус провернуть бы не смог.

— И всё же…

— Алина, ты посмотри, как вы живёте! Думаешь, Егор смог бы приобрести большую квартиру в элитном районе?

— Ему родители купили!

— Егор жил с бабушкой, какие родители? Ты только что рассказывала, что мой отец вынуждал тебя расстаться со мной. А тут — авария. Чудовищное стечение обстоятельств, которыми он не постеснялся воспользоваться. Я почти уверен, эти двое заключили сделку. И до нашей случайной встречи, у них неплохо получалось соблюдать условия.

Молчу, понимая, что, скорее всего Кирилл прав.

— Чем ты занята вечером? — он внезапно меняет тему.

— Я не строила планов на вечер, Кирилл. Мне комфортнее передвигаться по малознакомому городу днём.

— Думаю, если с тобой окажется опытный гид, бояться будет нечего. Согласна?

Разве могу я не согласиться, глядя на его хитрую озорную улыбку? Особенно тогда, когда расставаться с опытным гидом не хочется ни на мгновение…

***

Сколько суеты из-за простого, казалось бы, вечера. Старательно делаю укладку волос, с особой тщательностью наношу макияж, надеваю красивое платье. А спустя десять минут любования собой в зеркале смываю косметику, волосы закалываю на затылке, на глаза наношу только подводку и тушь. Это ведь не свидание, правда? А я неосознанно хочу произвести впечатление на Кирилла, и это мне не больно-то нравится. Поэтому, к тому времени как Кирилл появляется на пороге, я уже стою в привычных джинсах и однотонном розовом свитшоте.

— Готова? — спрашивает он и смотрит таким взглядом, будто я предстала перед ним нарядная и ослепительно красивая.

Возможно, это неправильно, но безумно приятно.

— Куда мы едем?

— Хочу показать тебе одно место. Раньше ты проводила там много времени.

— Мне там нравилось?

— Очень, — Кирилл дарит мне загадочную улыбку.

Его слова порождают глубоко внутри небывалое волнение. Место, которое я любила. Словно я окунусь в глубины собственного сознания в поисках частички настоящего мира, не поддельного, не основанного на лжи, а действительно настоящего…

— Так чего же мы ждём?

Прыти во мне хоть отбавляй. Ныряю в куртку, беру телефон и решительно шагаю к Кириллу. Мы выходим в вечерний сумрак и садимся в машину. Несмотря на проявленный интерес и любопытство, он не торопится говорить, куда мы держим путь. Но стоит машине свернуть на дворовую территорию, в сознание резко приходит понимание — мне знакома эта местность. Я видела эти дома совсем недавно, в воспоминаниях, когда спешила к своей больной матери… домой.

— Я здесь жила, — не спрашиваю, а утверждаю, когда Кирилл останавливается рядом с моим родным домом.

Он удивлённо округляет глаза и поворачивается, отстегивая ремень безопасности.

— Ты помнишь?

— Да… Мы с мамой тут жили на протяжении долгих лет. Пусть я помню лишь самую малость, но… — качаю головой, даже объясниться нормально не могу. — Почему мы здесь?

Неужели Кирилл думает, что мне будет приятно посмотреть на квартиру, которая по факту уже наверняка принадлежит какому-нибудь муниципальному образованию. Он словно мысли мои читает, выставляя перед собой руки, спешит оправдаться:

— У меня и в мыслях нет вести тебя домой. Мы поднимемся повыше, хорошо?

— Не понимаю!

— Идём, — Кирилл выходит из машины первым, и мне ничего не остаётся, как последовать его примеру.

Кирилл цепляет мою руку и ведёт к подъезду. Его легкое сдержанное прикосновение пропитано нежностью, вызывающей во мне затаённый трепет. Почему-то именно сейчас это кажется мне не чем-то новым и необычным, а наоборот, давно знакомым и невероятно желанным. Неосознанно сжимаю пальцы в ответ. Не выпускать бы его никогда!

Мы поднимаемся на лифте на последний этаж. В полном недоумении иду рядом с Кириллом, уступая ему лишь на шаг. И почему я ожидала, что обязательно вспомню хоть что-то? Как бы не так, в голове всё так же пусто!

— Хочешь сказать, моё любимое место — это пыльный грязный чердак?

Кирилл ухмыляется и достаёт из кармана куртки ключ.

— Не спеши с выводами.

— Откуда у тебя ключи?

— У старшего по подъезду взял, откуда же ещё.

— И тебе так спокойно дали его?

— Как видишь…

Замок с тяжелыми щелчками проворачивается, отдаваясь от пустых стен подъезда громким эхом. Дверь тяжело скрипнула и открылась, заставляя меня непроизвольно сжиматься от устрашающего звука. Господи, какое счастье, что я всё-таки переодела платье! На чердаке я смотрелась бы в нём крайне глупо! Да что же мы, чёрт возьми, тут всё-таки делаем?

— Пойдём, Алина. Сейчас я всё тебе покажу и расскажу…

Как только мы протискиваемся в небольшой проём, мне становится понятно, что в доме чердак используется вовсе не по назначению. Видимо когда-то жильцы построили тут небольшие кладовки. Увы, это открытие не наводит меня на нужные мысли. Я до сих пор не понимаю, что мне могло тут нравиться? Тут достаточно мрачно и свежо. Зимой тут должно быть и вовсе прохладно!

— Кладовки… — протягиваю я, с недоумением косясь на Кирилла.

Он идёт дальше вглубь помещения, сворачивает в закуток. Затем слышится очередной щелчок замка и тугой скрип открываемой двери.

— Ты идёшь? — тянет вопрос, и мне ничего не остаётся, как присоединиться.

Комнатка, в которой стоял Кирилл, вовсе не кладовка. Здесь была мастерская художника. Какой-то особый мир, окунувшись в который ощущаешь себя по-другому. Я завороженно смотрю на расписную стену с изображением двух ангелов, один из которых не дорисован, и чувствую, словно оживаю. Мне хочется взять кисть, продолжить его незаконченные черты, а потом нанести свежую краску, оживить их, дать им взлететь в небеса.

Подхожу к большому мольберту, покрытому толстым слоем пыли к закреплённой на нём картине осени. Заворожённо смотрю, как лежит краска на плотном полотне. Зеленые листья постепенно размываются, и уже из серых оттенков собирается новый цвет, плавно переходя в яркие тона осени. Словно в этом моменте художник показывает не уходящее лето, а расцвет осени… А как изначально изображается небо! Оно такое чистое и лазурное, а в осеннем периоде становится серым и тусклым. Будто уставшим… Я будто чувствую этот переход, мне тревожно и больно. Почему же? Перевожу взгляд на большие настенные светильники, что в своё время явно служили тут основным освещением. Ведь кроме небольшого запылённого круглого окна, расположенного на скошенной стене, источников света тут не было.

Кирилл подходит сзади, чуть сжимает мне плечи. Проходит несколько мгновений его колебания и борьбы с собой, после которых он обнимает меня, наклоняет голову к моему уху, но не касается. Непроизвольно задерживаю дыхание и просто наслаждаюсь моментом.

— Два года назад я познакомился с прекрасной девушкой, — тихо заговорил он, дыханием лаская мне щёку. — Наше знакомство состоялось не в самые легкие для неё времена. У неё сильно заболела мама. Ещё в школе она потеряла отца, талантливого художника, привившего этой девушке любовь к искусству. Он работал здесь, часто брал её с собой, обучал живописи, делился с ней своими планами. Даже когда его не стало, она продолжала приходить в мастерскую. Хотела продолжать дело отца и поступила в художественный институт. С помощью её рук рождались настоящие произведения искусства. После окончания учёбы она мечтала собрать собственную выставку, показать свои картины, но… институт она так и не закончила, некоторые картины не дорисовала. После смерти своей матери, эта девушка словно потеряла ко всему интерес, замкнулась в себе. Последним, что она рисовала, была эта картина. Ей очень хотелось дорисовать пейзаж восхождения осени до возвращения матери из больницы.

Я закрыла глаза, глубоко вздохнув. Вот почему мне так больно…

— Эта девушка приводила тебя сюда?

— Приводила, — отвечает Кирилл и отходит к хлипкому стеллажу, заваленному, по всей видимости, моими трудами. — Множество раз. Она любила показывать мне свои новые работы. Вот эта моя любимая…

Кирилл протягивает мне большой лист, на котором я рисовала нас. Мужчина, изображённый на холсте, — точная копия настоящего, сидит рядом со мной на корточках, удерживая мою руку. Я узнаю этот момент. Окончание благотворительного вечера. Наша первая ночь.

Лицо непроизвольно заливается краской, и я отвожу взгляд от наших застывших копий. Кирилл осторожно забирает листок из моих рук, приподнимает мне голову, едва касаясь подбородка большим пальцем, и низким грудным голосом спрашивает:

— Хочешь, я расскажу тебе о событиях этого изображения?

Я отрицательно качаю головой и признаюсь:

— Я помню те события… Недавно вспомнила.

Он молчит, глаза темнеют, напоминая мне вечернее небо, становятся ближе с каждым мгновением. Я стою, боясь шелохнуться, поглощённая трепетным волнением. Закрываю глаза, чувствую как он приближается, как щекочет лицо его дыхание, как приятно колются в сладком танце мурашки на спине. Ещё мгновение и наши губы сольются в сладком поцелуе.

Громкий звонок телефона заставляет меня подскочить на месте. Я машинально закрываю ладонью рот, отворачиваюсь от Кирилла и лезу в карман за телефоном. Звонит Егор, и жалкие клочки неутраченной совести больно жалят меня в грудь.

— Алло, привет, — я подношу телефон к уху, всё так же игнорируя пристальный взгляд Кирилла.

— Я не понимаю, где ты! — раздаётся недовольный голос на другом конце связи.

— Я… — замешкалась на секунду. — Я в доме, где раньше жила.

— Что ты там забыла в такое время, Алина?

— Я ведь говорила тебе, зачем решилась приехать…

— Но не в девять же часов вечера, Алина! — тянет недовольно Егор поучительным тоном, словно первоклашку отчитывает. — Тебе бы домой поторопиться. Поздно уже!

— Хорошо, не переживай. Скоро поеду.

— Договорились. Меня ведь не обманешь, я проверю, — всё так же строго добавляет он.

— И в мыслях не было, — заверяю я. — Пока.

— Позвони, как будешь дома.

— Хорошо.

Сбрасываю звонок и оборачиваюсь на Кирилла.

— Нам нужно ехать домой, — говорю я, всеми силами стараясь изобразить невозмутимый вид.

Словно минутой ранее межу нами ничего не происходило. Кирилл молчит в ответ. Стоит нахмуренный, скрестив руки на груди, и сверлит меня решительным взглядом.

— Что?

— Белоусов за тобой следит?

— У нас договоренность.

— Так не пойдёт. Впредь я не позволю Егору пытаться контролировать твою жизнь.

— Он лишь беспокоится, чтобы я не потерялась!

— Или проверяет, чтобы ты со мной не виделась, боится, — ухмыляется в ответ Кирилл и подходит ближе. — Только ему это не поможет.

Делаю шаг в сторону, боясь снова попасться под чары его близости.

— Пойдём, Кирилл. Мне действительно лучше поехать домой.

В этот раз он мне не возражает, пропуская к выходу первой.