36

Просыпаюсь в совершенно незнакомой обстановке от звона будильника на собственном телефоне. Мелодия точно играет давно, я слышал этот надоедливый звон множество раз во сне. Голова гудит нещадно, но я совершенно не помню причину, по которой нахожусь тут. Помню, как разговаривал с Егором ещё некоторое время и потом… ничего. Словно кто-то выключил свет перед глазами.

Оглядываюсь по сторонам. В комнате я один, кругом царит мертвая тишина. Чёрт! Женя! Поднимаю телефон и смотрю пропущенные — ни одного вызова от неё. Набираю её номер — недоступен. Быстро одеваюсь и выхожу за дверь. От резких движений начинает кружиться голова. Какого дьявола я всё ещё в доме Ветрова? Внизу меня встречает Анжела. Уже при полном параде: макияж, причёска, новое платье.

— Привет, соня! — довольно улыбается она. — Как самочувствие?

— Какого чёрта происходит? — даже не пытаюсь сдержать раздражение в голосе.

— Как некультурно, — морщит Анжела носик и подходит ближе. — Тебя приютили, спать уложили, а ты вместо благодарности будешь изображать из себя обиженного?

Хватаю её под локоть и припечатываю к стенке. Она испугано восклицает и пытается высвободиться. Не позволяю, лишь крепче сжимая ей предплечье. Моя грубость махом стирает с кукольного личика довольное выражение. Так уже лучше.

— Ты что творишь?

— Ты за дурака меня держишь?

— Отпусти, мне больно!

— Ты что-то подсыпала мне в бокал, да?

— С ума сошёл? Я даже близко к вам с Егором не подходила…

— Значит, его попросила.

— С какой стати мне это делать? — Анжела всё-таки вырывается из моих рук и отбегает на безопасное расстояние. — Послушай, Соболев, если у тебя с Егором какие-то личные проблемы, меня в это не впутывайте.

— Перестань морочить мне голову…

— Я говорю правду! — она тут же переходит на крик. — Ты себя почувствовал плохо, я помогла, выделила тебе гостевую спальню! А теперь ты меня пытаешься обвинить в чём-то? Не наглей Кирилл!

— А где твой отец? Ещё не приехал?

Анжела смущённо кивает. А я не сдерживаю ругательства. Развели как полного кретина.

— Где Егор?

— Вчера ещё ушёл. Ему позвонили практически сразу после того как… Кирилл… я, правда, ничего такого…

— Замолчи, — раздражённо оборвал я, устремляясь к выходу.

Так я правды не добьюсь. Надо бы привести себя в порядок и освежить голову. Если Белоусов действительно преследовал какую-то цель, я должен немедленно выяснить, достиг ли он её. Выхожу на улицу, почти бегом срываюсь к машине. Голова продолжает раскалываться, и я не уверен, что мне можно садиться за руль. Открываю водительскую дверь вопреки противоречивым мыслям. Оказываюсь в салоне и вновь пытаюсь дозвониться до Жени — оператор неизменно перенаправляет на автоответчик. Какого чёрта?

Терефон тревожит входящий звонок от отца. Поднимаю глаза на дом Ветровых и вижу в окне Анжелу. Она наблюдает за мной, скрестив на груди руки. И почему во мне зарождается острое ощущение, что я крупно влип? Помедлив пару секунд, всё-таки принимаю вызов:

— Алло.

— Ты где? — как всегда без лишних приветствий спрашивает отец.

— Говори что хотел, — отвечаю ему такой же вежливостью.

— Сегодня в девять совещание по новым тепловым трассам. Не опаздывай.

— У меня на руках нет экспертизы, но думаю тебе об этом хорошо известно, — едко замечаю я.

— Известно, — не спорит отец. — Ветров перенёс рейс в последний момент, а я не смог до тебя дозвониться и сообщить об этом…

— Я сейчас не могу говорить, — перебиваю его отговорки, так как не уверен, что мой родитель в этом не замешан.

— В девять, Кирилл, — небрежно тянет отец и сбрасывает звонок.

Смотрю на время. Уже половина девятого. Плевать, начнут без меня, я должен доехать до дома, и убедиться, что с Женей всё хорошо. По дороге я пытаюсь дозвониться до неё несколько раз подряд — безрезультатно. Начинаю одолевать звонками Егора — нет ответа. Он же не надеется, что я оставлю произошедшее просто так?

Захожу в пустую темную квартиру. Первым делом осматриваю прихожую — любимых туфель Жени нет, сумки тоже. Напряжённо выдыхаю, бросая ключи на тумбочку, и спешу в спальню.

— Женя?

Напряжённая тишина служит ответом. В груди зарождается колющее чувство страха. Спешу в ванную, затем на кухню и лоджию, с надеждой, что Женя всё-таки где-то в квартире. Спустя пять минут безуспешных поисков, припадаю к стенке, пытаясь унять терзающее тревожное чувство. Да в какое дерьмо я вчера влип? В воздухе витает что-то холодное, тяжёлое, давящее на моё сознание. Куда она могла уйти?

В гостиной с дивана сброшены подушки. Это был единственный признак того, что моя девочка была здесь. Но когда ушла? Ещё раз проверяю свои вызовы — пусто. Моя Женя с ума бы сходила, если бы я не появился дома. А тут ни одного вызова. Быть не может. Однозначно что-то случилось, я чувствую это…

На телефон приходит сообщение. С замиранием сердца нажимаю на разблокировку. Наверняка приходит уведомление о том, что абонент появился в сети. Но меня ждёт разочарование. Сообщение приходит из банка. Хмурюсь, вчитываясь в сообщение, и совсем теряюсь. Перестаю понимать происходящее. С карточки Жени, что я завёл ей месяц назад, только что сняли все деньги наличными.

В голову начинают лезть самые кошмарные мысли — одна хуже другой. Что если Женя не смогла до меня дозвониться, ночью пошла на мои поиски и с ней что-то случилось? Избили, ограбили, похитили… Набираю номер начальника службы безопасности и нетерпеливо прислушиваюсь когда длинные гудки сменит бесстрастное приветствие.

— Здравствуй, Никита, — произношу я, едва трубку успевают поднять. — Мне срочно нужна твоя помощь.

— Конечно, Кирилл Николаевич, я вас слушаю.

***

Женя не возвращается ни в этот кошмарный день, ни в следующий. А я впервые за всю свою жизнь забиваю на работу и прогуливаю последний рабочий день на фирме. Полностью игнорирую звонки отца и его секретаря. Единственно важным для меня является поиск своей девочки.

Я обладаю слишком малым количеством доступной информации. Детализация звонков с её сим-карты вызывает больше вопросов, чем даёт ответов. Всё снова стопорится на Егоре который продолжает от меня прятаться. Несколько звонков на мой номер днём, одно сообщение от меня уже вечером, как раз в тот период времени, когда я был в полной отключке и небольшая переписка с неизвестным номером, который по сей день находится не в сети. Главный вопрос — зачем Женя звонила Егору поздним вечером и куда потом исчезла?

Егора мне удается найти лишь спустя два дня. Вернее он объявляется сам, на пороге моей квартиры поздним вечером. Нервный, совершенно измотанный и похожий на побитого зашуганного хорька. Я приложился кулаком по его лицу раньше, чем начал задавать вопросы. Но те ответы, что я получил, полностью разбили меня. Потому что логически всё сходилось, но вот сознание отказывалось принимать такую нереальную, слишком жестокую правду.

— Да, это сделал я, неужели были сомнения? — отвечает Егор на мой главный вопрос, вытирая с губы кровь и зло скалясь.

— Зачем? — рявкаю я, и снова замахиваюсь на него.

Не наношу новый удар, лишь хватаю за шкирку и тащу в зал. Во мне кипит ярость и безграничный гнев. Егор явно выпил, от него разит крепким алкоголем. Я боюсь сорваться и просто-напросто убить его!

— Потому что меня об этом попросила Женя.

— Что? — хмурюсь и выпускаю из рук его рубашку.

Егор доволен произведённым впечатлением, он негромко смеётся и говорит:

— Ну чего ты? Давай, бей. Тебе только это и остаётся.

— Если ты сейчас же мне всё не расскажешь, Егор, я за себя не ручаюсь.

— Я же сказал — отвлечь тебя попросила сама Женя. Ты меня не слышишь? Она обманула не только тебя, Кир. Но и меня. Сказала, что хочет сбежать со мной… — Егор кисло улыбнулся, — Говорила, что рожу твою больше видеть не может! А в итоге кинула и тебя и меня. Сбежала с кем-то другим. Поминай, как звали!

— Что ты несёшь?!

— Говорю как есть. Или такую правду твоя самодовольная задница воспринимать не желает?

Я отказывался верить в подобное. Потому что Женя любила меня. Каждым жестом, каждым взглядом, улыбкой и словом. Этого не передать словами, я просто чувствовал её любовь, она всегда была во мне и не могла быть просто иллюзией или игрой.

Не зря говорят, чем выше взлетаешь, тем больнее падать. Потому что в день, когда Никита находит подтверждение словам Егора, всё доброе, что существует во мне, разбивается вдребезги. Но самым тяжёлым потрясением становится известие об аварии со смертельным исходом, в которую она попала вместе с другим мужчиной…