45
Мой начальник, Игорь Петрович Лавинов, вызывает меня к себе в кабинет несколькими минутами позже. Когда я вижу его хмурое, сероватое лицо, изрезанное атрофическими шрамами, становится ясно — Анжела не соврала и успела нажаловаться на моё «непристойное поведение».
— Здравствуйте, — робко говорю я.
— Проходи, Алина. Присаживайся, — басит он, показывая мне на стул.
Делаю как велено и молча жду приговора.
— Ты ведь знаешь, Алина, что в нашем отеле строго настрого запрещено завязывать интрижки с постояльцами, — высказывается он и окидывает меня строгим взглядом чёрных глаз.
— Разумеется знаю, — киваю в ответ.
— Я уже давно слышу неприятные сплетни о тебе, но не верил. Ведь ты девушка серьёзная, трудолюбивая и ответственная. Но то, что мне пришлось выслушать сегодня от жены этого мужчины — не в какие рамки.
— Понимаю. Но не могу согласиться ни с одним её словом.
— Значит, отношений между вами нет?
Пауза. Даже не знаю, как правильно ответить на этот вопрос, чтобы не лишиться работы. Начальник воспринимает мою запинку по-своему и тяжело вздыхает.
— В стенах этого отеля у меня ни с кем нет отношений, — наконец отвечаю я.
— Посмотри-ка сюда, — Игорь Петрович поворачивает ко мне монитор. — Таких нелестных статей в интернете — огромное количество. Некоторые из них детально описывают, где в последнее время проживал Кирилл Соболев. Такая слава нам ни к чему. Мы обязаны принять меры. Понимаешь это?
Закрываю глаза и киваю. Разбираться кто прав, а кто виноват в этой ситуации не будут. Я четко понимаю это.
— Мне написать заявление по собственному желанию.
— Желательно. Мне бы не хотелось расставаться с тобой на более строгой ноте.
Меня увольняют даже без отработки. Ближе к вечеру выхожу из здания полностью опустошённая. Беру телефон в руки, хочу позвонить Кириллу и рассказать о своих малоприятных приключениях. Но набрать номер долго не решаюсь. У него сейчас уйма своих проблем, стоит об этом подумать.
— Алина! — окликает меня знакомый голос.
Оборачиваюсь и вижу, как ко мне спешит Егор. У него в руках большой пакет, который он протягивает мне.
— Тут твоё пальто, — нервно говорит он. — На улице уже холодно…
— Спасибо, — забираю пакет и хочу уйти, но Егор не позволяет, хватаясь за мою руку.
— Как дела?
— Всё хорошо, — отрезаю я. — Пусти.
— Алина, прости…
— Меня зовут Женя. Тебе это прекрасно известно.
Его лицо удивлённо вытягивается. С чего бы? Я ведь не Америку открыла.
— Хорошо, — кивает он. — Женя, прошу тебя, выслушай меня.
— Неужели ты считаешь, что нам есть о чём говорить? — в моём голосе отчетливо плещется негодование.
— Есть! Я хочу объясниться! Пожалуйста…
Вздыхаю. Наверное, сейчас будет правильнее согласиться.
— У тебя есть ровно пять минут, пока я иду на остановку, — говорю я и отворачиваюсь.
— Я совершил ошибку, признаю, — быстро говорит он, равняясь на мой шаг. — Теперь я понимаю — насильно мил не будешь. Но тогда я считал, что поступаю правильно. Они бы всё равно не дали вам быть вместе, понимаешь? Николай Соболев он ведь спал и видел, как породнится с Ветровыми.
— Ну что ж, хвалю. Ты проделал всю грязную работу за него.
— Это не так!
— Правда? А разве не вы с Анжелой разыграли для меня настоящее представление? — посмотрела на него.
Лицо, что когда-то вызывало во мне только тёплые светлые чувства, сейчас кажется таким чужим, вызывает отвращение.
— Я хотел как лучше, поверь мне.
— И с чего ты взял, что знаешь, как для меня будет лучше?
— Отец Кирилла — страшный человек! Ты даже не представляешь, на какие жестокие меры он готов пойти, лишь бы сохранить будущее своего сына таким, каким он для него подготовил.
— Например, подкупить тебя и похоронить меня заживо. Да, я в полной мере ощутила себя жалкой пешкой в его расчетливой партии. Подтверждения мне не нужны.
— Ты не понимаешь! В твоём положении тебе нужно быть осторожнее!
Резко застываю, округляя глаза. В моём положении? Неужели Егор…
— Ты общаешься с Анжелой Ветровой? — резко спрашиваю я. — Как давно?
Господи, что за вопрос? Разумеется, они поддерживают общение…
— Это не совсем так, — уклончиво отвечает он. — Она сама позвонила мне. И рассказала. Потому что считала, что… — запинается. — Мы вместе…
Выдыхаю, потирая лицо. Ну конечно! Иначе бы Егор не примчался ко мне на всех парах, чтобы поговорить по душам. Да что же это? Кажется, о моей беременности уже узнают все кроме Кирилла!
— Я не хочу с тобой затрагивать эту тему, — тараторю на одном дыхании.
— Выслушай, Женя! — восклицает он. — Если новость о твоём положении дойдешь до родственников Кирилла, тебе не выносить этого ребёнка!
— Что ты несёшь?
— Ты была беременна! — выпаливает он, вгоняя меня в немой ступор.
Стою, даже вдохнуть боюсь. Всё тело затекло, стало каменным и ледяным. Егор подходит ближе, с силой сжимает в объятиях и продолжает шокировать меня новыми открытиями, о которых я бы предпочла никогда не знать…
— Мне жаль! Я никогда бы не рассказал тебе этого, если бы не сложившиеся обстоятельства! Ты не знала, никто не знал! Всё выяснилось в больнице, через несколько дней. Твой лечащий врач сообщил человеку Николая Соболева, которого приставили к тебе в больнице.
Слушаю признания Егора и погружаюсь в беспросветную мглу. В ушах шумит, голова кружится, и я боюсь за каждый вздох, что с болью прорывает лёгкие. Не правда… Это очередная ЛОЖЬ!
— Когда отец Кирилла узнал, он быстро вынес свой приговор! Врачам заплатили, понимаешь? Он убил твоего ребёнка только потому, что не хотел наследника от тебя!
У нас с Кириллом должен был родиться ребёнок? Глаза наполняются слезами, и я машинально кладу руку на живот. Этого просто не может быть!
— Маленькая моя, пожалуйста, прости! Я пытался его отговорить! Говорил, что увезу тебя, что мы будем воспитывать малыша вместе. Но он даже слушать меня не хотел…
— Ты врёшь! — выкрикиваю я, изворачиваясь в руках Егора. — Выдумал очередную ложь, чтобы испугать меня!
— Нет! Кирилл знает! Он разругался с отцом, когда ему стало известно и уехал сюда! Спроси у него!
Я вырываюсь, отталкиваю его. НЕ ПРАДА! Будь по-другому, Кирилл бы всё рассказал…
— Не смей ко мне прикасаться! — кричу я, стараясь прийти в себя. Меня трясёт крупной дрожью. — Не подходи!
Егор выставляет перед собой руки, оставаясь на месте.
— Спроси его, — тихо предлагает он. — Посмотрим, хватит ли у него смелости признаться, каким чудовищем является его отец.
Я резко срываюсь с места, слёзы застилают глаза. Егор больше не пытается меня догнать. Лишь его пристальный взгляд бьёт меня в спину, заставляя идти всё быстрее. За пару минут добираюсь до остановки. Сердце скачет в груди, меня бросает то в жар, то в холод. Телефон, что я продолжаю держать в руках, оживает. Это Кирилл.
— Привет, — слышу его взволнованный голос. — Анжела сегодня была у тебя?
— Скажи мне, что это не правда! — умоляю я сквозь слёзы.
— Что произошло? Что Анжела тебе сделала?
— Не она, — тихо шепчу я. — Твой отец, Кирилл! Это правда, что он избавился он моего ребёнка два года назад?
Гробовая тишина. Она пробирается под кожу, замораживая каждую частичку моего тела. Меня начинает тошнить.
— Не молчи! — шиплю я, едва узнавая свой голос.
— Женя, господи…
— Ответь же! — всхлипываю, и одинокая слезинка стекает по щеке. — Это правда?
— Да…
Да… Всего одно слово и я задыхаюсь в водовороте неистовой боли. Хватаюсь за холодное стекло беседки для пассажиров, из груди прорывается громкий всхлип. Этот звук сродни звону разбившейся на мелкие осколки души… Моей души…
— Женя, — зовёт Кирилл. — Пожалуйста, прости… Я ненавижу себя за то, что тебе пришлось пережить. Никогда больше не позволю причинить тебе зло! Никогда и никому, слышишь?
Я не могу даже слова вымолвить в ответ. Рука беспомощно обвисает, оставляя наш разговор незавершённым. Новость потрясает настолько, что я зависаю в прострации на долгое время. Мимо остановки один за другим проезжают автобусы. Смотрю им в след, пытаясь сообразить, куда мне ехать, но в голове пустота. Телефон надрывается от новых звонков. Сбрасываю — у меня нет ни сил ни желания продолжать мучительный разговор.
Главное сейчас сообразить, куда ехать. Потому что дырявая голова, получив новое потрясение, выбивает из памяти всю важную на сегодняшний день информацию. Достаю из сумки тетрадь и листаю записи. Жадно читаю каждую заметку до тех пор, пока не натыкаюсь на одну из последних: «Адрес моего дома».
Что ж, я вполне научилась предотвращать возникновение трудностей, связанных с кратковременной потерей памяти. Но будет ли этого достаточно, чтобы защитить себя и своего малыша? Хороший вопрос, на который у меня нет ответа.