49

Алина

— Сегодня Кирилл снова мне звонил, — зевает подруга.

— Ну и что?

Мы сидим у меня на кухне и поедаем чай с блинчиками. На улице уже вечереет, а я так и не выходила сегодня из дома. Не смотря на достаточно тёплые деньки. Последние в этом сезоне. Затем наступит холодная зима и третий год моей ненастоящей жизни.

— Ну, если не считать, что Виталик готов с ним встретиться и разобраться по-мужски, «ничто», конечно…

Она хихикает, разглядывая мой последний рисунок. Это был первый снег на улице ночного города.

— Кто бы мог подумать, что ты так хорошо рисуешь!

— Как он?

— А почему бы тебе хоть раз во время его звонка не поднять трубку и не спросить об этом самой? — хмурится Полинка.

Я вздыхаю, оставляя её вопрос без ответа. Кажется, неделю назад мы уже разговаривали на эту тему. В день, когда я приняла решение оставить Кирилла.

Во-первых, после новости о моей первой беременности и о поступке, совершённом Николаем Соболевым, я действительно испугалась за малыша. Ведь не мудрено, что брак Анжелы и Кирилла будут пытаться сохранить любой ценой, и главной помехой снова окажется мой ребёнок. Не позволю ему навредить. Даже если для этого мне придётся скрыть беременность от любимого человека.

Во-вторых, я могу пропустить угрозу Анжелы мимо ушей. Умом понимаю, что ни в чём не виновата и не могу быть ответственной за поступки жены Кирилла. Но раз уж так складываются обстоятельства, и я всё равно решила оставить его, меня хотя бы не будет мучать совесть.

Если с первым моим доводом Полинка вяло, но соглашается, то со вторым рьяно спорит.

— Пусть эта кукушка что хочет, то и делает! Даже думать не смей, что можешь быть хоть в чём-то виновата! — говорила она мне после рассказа о встрече с Анжелой.

Стараюсь не думать, конечно, но не всегда получается.

— Так как он? — снова задаю вопрос, в душе неуёмным штормом плещется нетерпение.

— Да откуда мне знать! Он не особо о себе распространяется. Спрашивал только о тебе. Уточнял, не переехала ли ты, приняла ли банковскую карточку.

— А ты?

— А что я? Сказала как есть, что ты у меня мартышка глупая, не о своём будущем ребёнке заботишься, а другим детям на благотворительность тратишься.

— Полина!

— Хочешь возразить? Ну, попробуй! У тебя ни работы нормальной, ни денег. А нос воротишь, будто ты у нас вместо Ветровой дочкой олигарха стала!

— Ты ему что, рассказала о беременности?!

— Это я тебе так говорю, глупенькая! Ему сказала строго по сути дела, без лишних подробностей. Но вот честно, иногда хочется взять ремень и напороть тебе одно место до красных полосок.

— Говори что хочешь, но не могу я так. И пусть не обижается, как ему и передай.

— Я у вас как почтовый голубь! Он спрашивает меня о тебе, ты спрашиваешь меня о нём. Детский сад вторая группа, честное слово!

— Спасибо тебе, мой пузатенький почтовый голубь. Чтобы я без тебя делала!

— Боюсь даже представить.

Раздаётся звонок в дверь. Мы с подругой переглядываемся. В её озорных глазках, вместе с отражением парящей чашки красного чая, мелькает хитрый блеск. Губы расплываются в довольной улыбке.

— Что сидишь? Открывать не собираешься? — подгоняет Поля. — Или мне тебе помочь?

Она поднимается со стула и утиной походкой спешит к двери. Я немедленно обгоняю её.

— Это что Кирилл? — мой голос взволнован.

— Думаешь, я ясновидящая? — Смеётся Полинка, облокачиваясь плечом о стену в коридоре.

Щелкаю замком и встречаюсь с любимыми голубыми глазами. С их пронзительным взглядом, заставляющим моё сердце замирать. Кирилл несмело улыбается и произносит:

— Привет, я могу войти?

Хлопаю глазищами и пропускаю его могучую фигуру в крошечную прихожую. Пространство вокруг нас двоих словно сужается, воздух электризуется и становится невыносимо горячим.

— Что ты тут делаешь, Кирилл? — спрашиваю я осипшим голосом.

Подруга, продолжавшая оставаться в стороне, внезапно оживает. Присвистывает и объявляет:

— Кажется, тут становится жарковато! Мне пора домой, Алинка! Увидимся.

— Думаю не скоро, — вставляет Кирилл своё слово, продолжая гипнотизировать взглядом.

— Даже так? — качает головой подруга и приступает к неловким попыткам натянуть на себя куртку. — Ловлю на слове, красавчик. Спасибо! — благодарит, когда этот самый «красавчик» помогает ей справиться с верхней одеждой.

— Это тебе спасибо, — отвечает он и в скором времени закрывает за подругой дверь.

Стоит ли сомневаться, что парочка сговорилась обо всём заранее? А я-то думаю, почему подруга караулила меня весь вечер. Не хотела, чтобы я уходила куда-то дальше кухни!

Кирилл оборачивается, окидывая меня внимательным взглядом. Мурашки несутся по телу в той же последовательности.

— Ты не ответил, — напоминаю я. — Что ты здесь делаешь, Кирилл?

В один шаг он оказывается близко, захватывает в неистовое обжигающее объятие и склоняется, соединяя наши лбы.

— А ты не поздоровалась, — выдыхает он, прежде чем вовлечь в яркий пламенный поцелуй.

Растерянно отвечаю, начиная дрожать и задыхаться.

— Привет… — лепечу я, когда Кирилл слегка отстраняется.

— Так уже лучше, любимая, — кивает он, довольно улыбнувшись. — Я приехал, чтобы забрать тебя с собой.

— С ума сошёл? — ушам своим не верю и пытаюсь отстраниться.

Кирилл не пускает. Как всегда упёртый. Снова целует до головокружения, до сладкой истомы внизу живота, до дрожи в коленях.

— Я уже давно без ума от тебя, — отвечает он с улыбкой.

Его ладонь касается моей щеки, согревая теплом и нереальной нежностью. Словно я главная драгоценность в руках этого мужчины, которую он никогда никому не отдаст. Да, именно без этих невероятных ощущений мне становится невыносимо тяжело.

— Кирилл, я не могу так… Я ведь лишняя в этой истории.

— Ты моя единственная…

— Пусти, пожалуйста.

— Никогда, — он зарывается носом в моих голосах, сжимает крепче, не давая отстраниться. — Теперь, я никогда тебя не отпущу.

С губ срывается дрожащий вздох. Признаюсь, именно об этих словах я мечтала во время нашей разлуки. О том, что однажды Кирилл приедет и скажет эти слова, а все наши беды окажутся нелепым кошмаром. Прижимаюсь к его щеке своей и закрываю глаза, позволяя себе расслабиться.

— Анжела согласна на развод.

— Что? Но как? — вырывается у меня слишком громкий вопрос.

— Дорожит своей репутацией, — следует ответ со смешком.

— Она избавится о ребёнка, Кирилл! — ужасаюсь я. — Она грозилась мне, понимаешь?

— Ни от кого она не избавится, Женя, успокойся. Это не мой ребёнок.

— То есть как так? — удивлённо шепчу я.

— Мне следовало задуматься об этом раньше, — снова усмехается Кирилл и неловко чешет макушку. — Столько всего навалилось разом, что я подумал об этом в последнюю очередь. А вернее совсем не подумал…

— Но как ты узнал?

— Отец передал послание через сестру.

— Так отец знал?

— Понятия не имею. Вероятно.

Господи, он без каких либо угрызений лишил жизни будущего малыша собственного сына и так легко был готов принять совершенно неродного ему малыша? Лишь бы от правильной девушки… Что же у этого человека вместо сердца?

— Если подумать, этот ребёнок всё-таки будет являться мне родственником в третьем поколении, — продолжает Кирилл, вгоняя меня в ступор.

— Господи! Вот это страсти!

Отказываюсь даже предполагать, с кем изменяла своему мужу Анжела. На сегодня мне достаточно шокирующей информации.

— Мы будем паковать твои вещи сейчас или завтра утром? — снова спрашивает Кирилл, бережно гладя мои волосы.

Отрицательно качаю головой, но лицо озаряет предательская счастливая улыбка.

— В этот раз Кирилл Соболев тебе придётся для начала показать мне паспорт в развороте, где чёрным по белому будет написано твоё семейное положение.

— В этот раз в моём паспорте появится штамп только в том случае, если ты скажешь мне «да».

— Меня бы устроило это условие. Особенно если учитывать моё новое положение.

— Оно тебе гарантировано, — обещает Кирилл, припадая к моей шее губами. — Стоп, какое положение?

Он тут же отстраняется, взволновано осматривая каждую чёрточку моего лица. Волнуется… мелочь, а как приятно!

— Всё в порядке, Кирилл, — спешу успокоить своего мужчину. — Просто через восемь месяцев нас станет трое.

Любимые и такие родные глаза шокировано округляются. Кто бы мог подумать, что я смогу вогнать такого уверенного в себе мужчину в полнейший ступор. Не знаю, сколько времени мы стоим в полной тишине, но, в конце концов, её разрывает радостное восклицание Кирилла. Один миг, и ноги уже не касаются пола, сама я прижата к могучей твердой груди и меня кружат в воздухе, словно пушинку.

Я уже и не надеялась, что наши отношения могут закончиться так безгранично счастливо. Хотя… почему же закончиться? Ведь теперь у нас всё только начинается…