Глава 15

— В общем, я выпросил себе несколько дней райской жизни. Сейчас мы с вами съездим за Надей, сходим на парад, и все вместе поедем жить к нам аж до двенадцатого числа. Мама будет лежать в больнице, а папа, как мужчина, признал мое право немножко пожить под одной крышей с тремя девушками! — объяснил сидящий на переднем сиденье "Запорожца" довольный пионер Виталине по пути на Северо-Запад, где очень неудобно живет семья Рушевых.

Погода — отличная, ласковое солнышко с разгоном облаков справилось само, словно желая присоединиться к лучшему в мире народу в этот без всяких преувеличений великий день.

Сидящая сзади, одетая в серую блузку и черную юбку ниже колена Таня с собранными в косу волосами слегка ткнула меня кулаком в здоровое плечо и поправила:

— Мы будем рисовать парк!

Проект готов на две трети. Параллельно, опять же втроем, состряпали «Котенка по имени Гав», уже отправлен на «Союзмультфильм».

— А мне можно? — улыбнулась ей Виталина.

— Можно! Виталина Петровна хорошо рисовать умеет, — пояснила мне Таня.

— Не знал, но стоило ожидать, — признался я и добавил для машинистки. — Мама просила передать просьбу за непутевыми нами присмотреть, но дело добровольное.

— Если Наташа попросила — придется присмотреть, — с улыбкой уговорилась девушка и вредным тоном добавила. — Мальчики спят отдельно.

— В своей комнате, — согласно кивнул я. — Больному нужен покой. А вы не сломайте колыбельку для Алены Анатольевны Судоплатовой 08.05.1969 года рождения — папа Толя как раз должен ее поставить, прежде чем свалить жить в одну из двенадцати вопиюще-буржуазных комнат деда Паши.

— Это и без тебя понятно! — фыркнула Таня.

Добрались до Надиной девятиэтажки — родители на парад не идут, а дочку ко мне отпустят хоть когда, хоть куда, и с огромным удовольствием, потому что им Фурцева о моей роли в Надиной судьбе рассказала. Погрузили сумку и этюдник художницы в багажник и поехали к Красной Площади. Я представил Виталину Петровну Наде.

— Ты художница? Это твои рисунки у Сережки на стенах висят? — начала товарищ лейтенант налаживать дружбу с новым кусочком окружения объекта.

Доверив дело профессионалу, залип в окно, где то и дело мелькали компании вооруженных транспарантами людей разных возрастов. Ветеранов — полно! А почему они, кстати, должны платить за проезд в общественном транспорте? Потому что их много, и немалая часть — вполне себе трудоспособного возраста? Все равно транспорт в СССР убыточен, так какая разница? Ух, дайте мне только до руля добраться!

На центральную трибуну меня от греха подальше сегодня никто не пустил, усадили подальше, зато вся площадь оживленно глазела на сидящего спереди в окружении генералов Никиту Сергеевича Хрущева. Толстый! А меня вот к нему не пускают, ну что за несправедливость? Еще один пункт к послезавтрашнему разговору с Генсеком.

Марши, сразу после классики, играли и на параде — не оплачивается, потому что «народное». Дед Юра сотоварищи с трибуны важно надували щеки и рассказывали, как сами мы ни-ни, но, если что, не обессудьте и хвастались ракетами. Все привычно и стабильно.

— А вот и делегация китайских товарищей, на очень вежливом отдалении от Никиты Сергеевича, — обратил я Виталинино внимание на щурящихся на солнышко азиатов.

— Дипломатия! — глубокомысленно заметила она.

— Мы с азиатами в дипломатию играть очень любим, — доверительно поведал ей я. — Никто никогда ничего прямо не говорит, зато подают сигналы.

— И какой здесь сигнал? — хихикнула она.

— Никакого, просто у товарища Хрущева с ними не очень, и мы об этом знаем и помним. Одно из проявлений нашей новорожденной, но крепкой и нерушимой дружбы с китайскими товарищами. Также мы можем наблюдать полный комплект послов и представителей ООН и НАТО. Вывод: противник погряз во Вьетнаме, поэтому временно трансформировал волчий оскал в кроткую улыбку. Но вот прямо сейчас у нас все хорошо — своего рода пик силы. Дальше мы либо покатимся вниз, либо как следует поработаем, чтобы на узенькой вершине усидеть.

— По пятнадцать часов в неделю? — подколола меня Виталина.

— Я по пятнадцать, — кивнул на трибуну членов Политбюро. — Старшие товарищи по пятнадцать — вот уже полная рабочая неделя без выходным и перерывов накапала.

Досмотрев парад, отправились домой. Девочки переоделись в халатики, и мы отправились на кухню лепить пирожки из приготовленного мамой вчера теста и слушать Сережины песни на магнитофоне. Не удержавшись, выдал им пряник:

— Приглашаю вас всех завтра в Большой театр на балет «Спартак».

Вот и поцелуи в щечки! Разве сегодня не хороший день? Усиливаем!

— А до него — в кинотеатр Минкульта, смотреть два мультфильма про Астерикса.

Кто такой Астерикс девочки не знали, но порадоваться им это не помешало. Ну не сидеть же нам дома как сычам? Французский мной впитан, Вилкой — честно выучен, так что с переводом совладаем.

Следующие дни доделывали проект парка и веселились, а одиннадцатого пришлось съездить на поклон к Гришину, который от проекта немножко приуныл — стесняться мы не стали, и миллиона на два-три товарищи из торговой мафии «прилипли». После это пришлось вернуться домой, на разговор с Андроповым.

— Поедем в зоопарк! — велел я дамам оставаться в машине и забежал в квартиру — одышки почти уже нет!

— Добрый день, Сергей, — бодро поприветствовал меня Генеральный.

— У меня четыре просьбы, — затараторил я. — Первый — валютные доходы от кубика направлять в специальный фонд, который будет отправлять наших ребят лечиться за рубежом. Надя такая одна, но болеют-то многие. На мой взгляд — будет справедливо. Вторая — на всякий случай дублирую запрос дать мне поразвивать колхозы. Третья — в очередной раз прошу о личной встрече с Никитой Сергеевичем Хрущевым. Просьба четвертая — в рамках подготовки к написанию производственного романа о золотоискателях прошу разрешения профинансировать золотоискательскую экспедицию. Со мной в нее поедет Виталина Петровна.

Зачем искать клад, если можно найти месторождение?

— Куда? — уточнил Андропов.

— В общем смысле — на Колыму. Место было выбрано вчера, случайно, — ответил почти правду.

При девочках дело было.

— Мы с товарищами подумаем. И заявление в письменном виде, — всеобъемлюще ответил Генсек.

Вот и поговорили. Все мне дадут, никуда не денутся — лишь бы непоседливый мальчик чем-то конструктивным занимался. Ну а пока можно возвращаться к вполне заслуженным, несмотря на Вилкин стеб, выходным!

* * *

— «Выделить для проведения эксперимента колхозы Красный картофелевод, Каменевка и Глинный, преобразовав их в совхоз «Потемкинская деревня»»…

Сидящая за столом в моей комнате Вилка перебила:

— Назвал так назвал!

— Это — глубоко иронично, — пояснил я и продолжил читать письмо из Министерства сельского хозяйства. — «Директором совхоза назначить Судоплатова А.П.» Заметь, — обратился к машинистке. — Он еще, во-первых, не согласился, во-вторых — я никому про это не говорил.

— Я настучала, — пожала плечами она.

— Вилочка хорошая! — простил я ей этот грех. — «Назначить Судоплатова С.В»…

— Это — ты! — перебила Виталина собравшегося прояснить этот важный момент меня.

— Я! — подтвердил я. — «…заместителем Парторга». Короче, я теперь массовик-затейник и любимый тамада в одном лице! А посему нам с тобой жизненно необходимо побывать во всех трех колхозах еще до вступления этого… — потряс письмом. — В законную силу десятого ноября!

— Владения изучить? — улыбнулась она.

— Каждого подданного в лицо запомню, — пообещал я. — Всем добро и качественное повышение уровня жизни принудительно обеспечу! Словом — баронство мне выделили.

— Поздравляю! — вскинула руки вверх Виталина.

— Второе — Никита Сергеич будет к осени. Не знаю, почему, но мы по-прежнему не торопимся, а он, судя по виду, помирать не собирается, так что пусть будет.

— Я тебе напомню, — стебанула Вилка.

— Обязательно напоминай, — поощрил я. — Это позволяет уберменшу-мне сохранять человечность.

Девушка кинула в меня блокнотиком, я поймал левой и прокомментировал:

— Оживает рука-то!

— Мне обе твои руки понадобятся, — хищно улыбнулась она, вызвав мурашки вдоль позвоночника.

— Кхм-кхм, — откашлялся я, прогнав морок. — Пункт третий — поедешь со мной по Колыме гулять?

— Так ты не шутил, когда заявил, что «геология — это когда идешь туда, где никто не был» и ткнул пальцем в случайную точку на карте? — сделав «фейспалм», вздохнула она.

— Гулять там, где еще не ступала нога человека! — поправил я. — Я, конечно, попрошу выделить грузового человека, но из-за моей ограниченной полезности тебе придется тяжко.

Девушка убрала ладонь и показала теплую улыбку:

— Ты очень красиво за мной ухаживаешь, Сережа.

— Догадалась? — улыбнулся я. — Но это, прости, цели побочные, по пути к неизбежному построению коммунизма. Ты в деле? Неделя посреди ё*аного ничего — разве это не круто? А еще там очень красиво.

— Поехали! — с улыбкой кивнула она.

— Сейчас там еще жутко холодно, поэтому уходит на июнь, плюс пара дней после Артека. Заодно наши ВИА в Магадан отвезем — пусть в тамошнем ДК выступят, северных людей повеселят.

Записав все в блокнот (это только я все помню), она вопросительно посмотрела на меня.

— Записывать больше ничего не надо, но валюту на лечение Советских детей за границей я выбил, — похвастался реально хорошей новостью.

— Значит это ты кубик изобрел, да? — сложила она два и два.

— Секрет Полишинеля, — отмахнулся я. — Но лучше помалкивать.

— Поучи! — фыркнула Вилка и потянулась. — Что теперь?

— А теперь, до самого конца мая, много мучительно долгих дней на студии с Муслимом Магомедовичем, — вздохнул я. — В условиях строжайшей секретности и запиранием пленок на ночь в сейф, опечатанный целым полковником и охраняемый вооруженным милиционером. Баба Катя решила, что к Конвенции мы должны подойти во всеоружии.

— Скучно тебе на студии? — встав из-за стола, Виталина села ко мне на диван и обняла за плечи.

— Скучно, — подтвердил я, охотно устраиваясь на ее плече подобнее. — Я же там не нужен — везде профессионалы, которые все делают за меня, так нет, Сережа, сиди, слушай как пожилой дядька рулады выводит, и кивай.

— С того раза ты совсем мне не поешь, — с легкой обидой в голосе заметила Вилка.

— Гитару жду, — честно признался я. — И тогда все будет. И еще вместе помузицируем, как и положено интеллигентным людям, — взяв девушку за руку, поцеловал ладошку. — Хорошо?

— Хорошо, — с улыбкой кивнула она.

— А сейчас пошли, буду работать талисманом на удачу, — поднялся на ноги, протянул Виталине руку.

— Идем! — она немножко оперлась, и мы пошли, в коридоре наткнувшись на успешно вернувшуюся домой вместе с новорожденной сестренкой маму.

— Хм?.. — посмотрела она на взявшихся за руки нас.

— Да ладно тебе, — краем глаза отметив залившуюся краской Вилку (милаха какая!), мощно успокоил я родительницу. — Все всё и так понимают. Мы на студию, будем поздно.

— Ты уж его не обижай, Виталинка, — жалобно попросила мама.

А раньше меня просила. Наконец-то я — не главный источник опасности!

— Ни за что! — смущенно пообещала та, и мы вышли в уже по-настоящему теплый день.

— Тебя бы в платье или сарафан переодеть, — предложил я Вилке.

— Я подумаю, — пообещала она, и мы поехали на студию.

По пути она предупредила:

— Там Настя будет.

И мордаха сложная. Но это понятно:

— И у Насти тоже профессиональная деформация и методички, — кивнул я.

— Да, — скуксившись, подтвердила Вилка.

— Уже обсудили же, все нормально, — отмахнулся я. — Когда методичка — это хорошо, значит все правильно и в соответствии с должностными инструкциями. Товарищ Муслим догадывается?

— Пфф! — ответила она.

— Понимаю! — хохотнул я. — Не осуждаю — при других вводных и отсутствии, так сказать, негласных допусков я бы тоже не факт, что под нужным углом на тебя бы взглянуть догадался.

Если не бы куча просмотренного в прошлой жизни шпионского кина.

— Везет ей, — буркнула Виталина и улыбкой дала понять, что против нынешнего проблемного объекта ничего не имеет.

— Согласен, тупо жизнь удалась — будет женой суперзвезды: и кооператив, и дача, и дефициты по первому требованию, и общественное признание. А он ее еще и на руках поди носит.

— Носит, — подтвердила Вилка.

— И песни все время поет, — добавил я.

— Твои! — ехидно захихикала девушка.

— Считай убедила меня в собственной крутизне! — хохотнул я. — Но со стороны на «подопытного» интересно поглядеть будет.

— Выглядит как любой другой влюбленный мужик, — фыркнула Вилка. — Методичка «Бриллиант в гримёрке».

— Вот хочется ваши методички почитать, — признался я. — Но я же женщин пугаться начну. Вообще всех.

— От меня это прозвучит не очень, но именно их тебе в первую очередь бояться и стоит! — вздохнула Виталина.

— Отгоняй особо опасных, получается, — радостно переложил я проблему на ее хорошенькую головку.

— А ты вот так возьмешь и послушаешься? — не поверила она.

— Предупрежден — значит вооружен, — отмахнулся я. — И да, послушаюсь. Ты себя видела вообще? Такой козырь ничем не перешибешь.

— Это пока, через пару лет надоем, — отмахнулась она.

— Тут на пирожное-корзиночку спорить мелковато, — вздохнул я. — А на что-то большое — я, как лицо заинтересованное, могу соврать. Давай так — просто доживем и увидим.

— Хорошо, — легко согласилась Вилка.

Атмосфера в студии смыла легкое негативное послевкусие от диалога — сначала вооруженный милиционер на входе в чине аж капитана, побледнев лицом (узнал), но очень решительно затребовал у нас документы. Документы показывать я с недавних пор люблю! А рожа-то довольная — и не попало, и на легендарную ксиву посмотрел. Дальше мы наткнулись на сменившего дедушку-вахтера молодого человека в штатском.

— Здравствуйте, дядя Савелий! — поздоровался с КГБшником мальчик-картотека.

Благодаря процедуре взаимного узнавания документы показывать не пришлось, и нас направили в пустой коридор. Недавно на этих студиях кипела работа, но у нас, вообще-то, секретный международный проект, поэтому баба Катя не постеснялась максимально огородить посвященный люд от простого — а ну как уворует кто очередной шлягер?

Помимо знакомого звукача, в нашей студии находилась Настя — сидит рядом с первым, в наушниках, мордаха, которую Магомаев может наблюдать через стекло «будки», ожидаемо-восторженная. Сам мэтр пытался осилить хитяру Уитни Хьюстон «I will always love you» [ https://www.youtube.com/watch?v=-aZXKvm32JI ]. Дубль, судя по роже звукача, сильно за десятый, и Муслим Магомедович только что позорно лажанул — судя по его собственному, сильно смущенному лицу. Увидев вошедших нас, он обрадовался передышке, повесил наушники на микрофонную стойку и вышел к нам, заламывая руки:

— Я никогда не смогу исполнить эту песню!

Даже такого вот Всесоюзного ответственность подтачивает.

— Муслим, у тебя почти получилось! На такте номер… нужно взять… а еще… — засыпала его собственная «ловушка» музыкальными терминами.

Уже и на «ты», и по имени.

— Ты также можешь? — тихонько хохотнув, спросил я Виталину, имея ввиду знание терминологии.

Я-то могу, но мне лень.

— Конечно, — даже оскорбилась от такого вопроса она и немножко приложила. — Но ты ведь у нас «предельно приземленный жлоб», поэтому мой безграничный потенциал лежит мертвым грузом.

— Мне нравится, что ты начала меня немножко пилить — ощущаю заботу, — признался я.

— Я вижу! — тепло улыбнулась она.

Тем временем первичное успокоение Магомаева закончилось, и он представил нас своей «бесценной ассистентке». Мне немножко досталось:

— Хорошенький!

Вилка неодобрительно покосилась на «коллегу».

— Очень приятно! — спокойно ответил я и обратился к звукачу. — Семен Степанович, покажите что у вас получилось? Муслим Магомедович, если не потяните вы — не потянет никто, а значит песню я отправлю в стол. Не волнуйтесь, чем заменить у нас есть.

Уселся и надел наушники, слушая заверения певца в том, что ничего менять не надо, а он, стало быть, будет пытаться до победного. Прослушав «демки», вынес вердикт:

— Первый куплет мы из этого соберем. Верно, Семен Степанович?

— Верно, — с облегчением на лице кивнул он.

— Давайте второй тогда мучить, — предложил я. — Торопиться некуда, мы здесь обречены прозябать до конца мая, поэтому, Муслим Магомедович, жалейте голос — он вам еще на гастролях понадобится.

— Сейчас врач-фониатр придет, — добавила Настя.

Административный ресурс в деле!

Загнали певца в кабинку, и Настя с милейшей, адресованной оттертой от стула Вилке улыбкой, уселась рядом со мной, самовольно стянула мне одно из «ушей» и поделилась новостями:

— У нас персональный контракт с англичанами, «All by myself» в нормальном, — подчеркнула она лояльность «объекту». — Исполнении вторую неделю на первом месте в чартах. Их певец публично отказался ее исполнять, даже в суд не пришлось подавать — говорит не хочет с эталоном соперничать. А тебе спасибо за такое назначение — мне Муслим всегда нравился. И за Вилку — она раньше совсем мрачная была, а теперь хоть разговаривает нормально.

И надела мне «ухо» обратно. Что ж, с учетом новых вводных студию можно и потерпеть?