Глава 27

Бомбануло! В Грузии бомбануло — видимо, обещание «жить лучше и веселее» некоторые поняли превратно. Ну не тупые ли? Дед же нифига не врал — реально станет лучше и веселее. Но на то расчет и был, и теперь в телевизоре очень такой лихой и одухотворенный Шеварнадзе, грозно потрясая ручками, рассказывает о том, что любые «провокации» будут пресекаться на корню и ввел на территории республики комендантский час и временный запрет на массовые скопления людей. До этого недовольных, накрученных ворами, цеховиками и остаточными «донецкими» чиновниками грузин (этнические русские, которых в Грузии очень много, благоразумно бунтовать на главной площади Тбилиси не пошли) поливали опробованной на китайцах в Дамане подперченной водичкой из поливальных машин, а еще — наконец-то получилось проверить в деле давно готовый (по чьему предложению? Правильно!) спецотряд «демократизаторов» — то бишь «космонавтов» со щитами и дубинками. Работают вполне эффективно, надежно вбивая в сбившееся с пути истинного население лояльность законным властям. Кроме Шеварнадзе, показывали прибывших в Грузию армейскими бортами Щелокова и Цвигуна — все работают в «тесном взаимодействии» и обещают навести порядок еще до Дня Великой Октябрьской социалистической революции.

«Голоса», как и ожидалось, в свете последних событий натурально визжат и захлебываются от восторга, вписывая «грузинскую борьбу за свободу» в общий «кейс», вместе с покушением и кучей накиданной туда для увесистости мелочевки, выводя из всего этого «стремление наиболее разумной части номенклатуры избавиться от диктатора». Удачи — даже самые отбитые после всего случившегося от таких удивительных мантр только потешаются и желают «диктатору» здоровья и долгих лет жизни.

Никуда не делась и созидательная компонента новостей, где, во время кусочка с отчетом об эпично выигранной битве за урожай, показали Горбачева, которого назначили главой Ставропольского края. Вот и хорошо, пускай там и сидит, расширяет и углубляет, у него, как ни странно, Ставропольем рулить в моей реальности получалось реально образцово-показательно, вон на груди медаль Героя соцтруда новенькая висит, причем — вполне заслуженная. Из специально мною отслеживаемого показали поездку министра легкого машиностроения на мотоциклетные заводы «Иж» и «Урал», проконтролировать расширение производства. Кроме этого, рассказали подробности о новом автозаводе — цех сварки выдал первые десять кузовов с опережением графика почти в пять месяцев. Пыль в глаза, конечно — до Нового года соберут полсотни автомобилей из оригинально-«фиатовских» запчастей в наших кузовах «отверточным» методом. Первая очередь на двести с небольшим тысяч автомобилей запустится только к началу 71 года.

А в «Артек» — он же круглогодичный! — прибыла первая большая группа китайских пионеров. Наши, соответственно, отправились отдыхать в Китай, вместе с делегацией важных дядек и некоторым промышленным оборудованием. Китайские товарищи тоже хотят себе «Советский кубик», «Змейку» и «Московскую башню» — развивающие игрушки же. Разумеется, это только верхушка айсберга возобновившихся отношений двух больших соседей, и что там ниже — можно только предполагать. Отдельная прелесть — показали министра пищевой промышленности, который жал руку улыбающемуся китайцу. Суть — большой контракт на поставки в наши магазины соевого соуса. Большой, но недостаточный для перекрытия всех наших потребностей — это для того, чтобы подключить вьетнамцев, когда станет можно. Дату вывода американских войск я помню — 27 января 73 года объявят, а к 29 марта несчастную страну покинут последние «джоны». Очень хочется ускорить, а значит — нужно пошатать стратегического противника. План расписан еще давно, ждем ключевых событий и аудиенции с дедом, когда он поправится.

По телеку и в кинотеатрах прокрутили фильм «Солнце светит всем» — настоящее золото в нашей ситуации, потому что там и слепота, и боевая подруга. Ну про деда! Этого я не предлагал и вообще кино в прошлой жизни не видел, но старшие товарищи тоже не лаптем щи хлебают и общественное мнение направлять куда надо в некоторой степени умеют, когда хотят. А сейчас — очень хотят.

— Знаешь, что самое плохое в историческом процессе? — спросил я Виталину по пути к студии.

— Геноцид? — предположила она.

— Даже как-то стыдно стало, — пригорюнился я. — Потому что я имел ввиду его медлительность.

— Хочешь пожить при коммунизме? — хихикнула Вилка.

— А я уже! — фыркнул я. — Теперь осталось масштабировать. Раздражает — идей громадьё, и все офигенно хорошие, но ресурсов нету, потому что все забито идеями прежними. И тут ручным совхозом не обойдешься — мне полноценный регион нужен, типа как при царях генерал-губернаторство с зашкаливающими полномочиями. Сейчас на совхозе разомнемся и выпрошу себе вместо баронства графство.

— И какой феод будет угодно получить в кормление светлоликому графу? — ехидно спросила она.

— В идеале хотелось бы получить Сибирь или Дальний Восток, — ответил я. — Национальные анклавы мне не нужны — проблемно, причем в масштабах страны. Нафига оно нам? Национальное деление — суть нацизм, которого в СССР вообще быть не может. Нужно перекраивать карту, заменив это все чисто административными границами, упразднив национальные республики. Если мы воспитываем новое общество, рудименты нужно отсекать. Сейчас, после показательного усмирения Грузии, самое время начать — никто и не пискнет. Империя — это плавильный котел, который приводит населяющие ее народы к общему знаменателю. Жителей из национальных республик нужно активнее перетасовывать по стране, рассеивая тоненьким слоем и давя диаспоры — параллельные официальным структуры нам не нужны. При таком раскладе, через три-четыре поколения, останутся одни «хомо советикус».

— Уже и термин придумал! — рассмеялась Виталина, успокоилась и кивнула. — Я с тобой согласна, Сережа. Да много кто так считает на самом деле.

— Тогда домой приедем и будем очередной офигенно полезный доклад сочинять, — решил я.

— Зря иронизируешь, — улыбнулась Вилка.

— Так не иронизирую! — улыбнулся я в ответ. — Старшие товарищи на удивление во многом со мной согласны, поэтому не стесняются пользоваться хорошими подсказками. МЧС вон уже потихоньку разрабатываются — очень им понравилось, что можно будет наших спасателей за границу с гуманитарными целями отправлять без всяких кривотолков — это же исключительно гражданская служба.

— Полностью безобидная, — горячо покивала она.

Охрану на студии усилили в два раза, добавив к вооруженным милиционеру и КГБшнику еще двоих таких же. Цель нашего прибытия — записать Магомаеву сингл о подаренной шейхом яхте, а то про Марокко мы спели, а Ирану — нифига. Обидятся — Восток же.

— Хорошо, что я такой музыкальный мальчик, — похвастался я. — На любой подарок ответ найдется, но все равно как-то не очень — прецедент создается: «хочешь, чтобы про твою страну спел Магомаев, подари ему дорогую ху*ню».

Конкретно про Иран в песне ни слова, но будет переделанная строчка, в которой яхта плывет по пескам — старшие товарищи согласились, что этого более чем достаточно. Метафора, разумеется, как гимн свободе. Исходник — [ https://www.youtube.com/watch?v=LTrk4X9ACtw&ab_channel=enyatv ]. Клипешник нарежем из накопившихся видеоматериалов, где Муслим Магомедович на яхте плавает по морям, заглядывая в порты, где его встречают радостные аборигены с цветами, добавив туда кадры, где они плавают по Москве-реке — судно уже доставлено, сейчас проверим записанный материал, оставим звукача сводить и поедем снимать.

По пути к речному вокзалу Настя и Виталина, сидящие спереди «Роллс-Ройса» — первая за рулем, на правах законной жены — активно шептались. КГБшный шепот — страшная вещь, как ни прислушивайся, а кроме ключевых слов «свадьба», «Де Голль руку целовал» и другого тематического ничего разобрать не вышло.

Немного грустно на самом деле — Магомаев вон своей даме на Эйфелевой башне праздник устроил, а мне так нельзя — имидж скромного, мать его. Виталина, впрочем, все понимает и даже одобряет, но все равно внутренняя обезьяна немного страдает — хочется быть самым важным приматом, по пути обеспечивая самке лакшери-житуху. Да к черту, это рудименты жизни в обществе потребления шевелятся, мы такое игнорируем.

Выкинув комплексы из головы, обратился к смущенному (певец же, слух идеальный) шепотками Муслиму Магомедовичу:

— Муслим Магомедович, а сколько у вас денег?

Артист закашлялся — одна из стандартных реакций на традиционный для ютуб-интервью вопрос — и беспомощно посмотрел на Настину мордашку в зеркале заднего вида. Да ты же полностью под каблуком! Не осуждаю — сам такой же.

— А тебе зачем? — подозрительным тоном спросила чужая ловушка.

— Без задач, просто любопытно, — развел я руками.

— Денег у меня почти нет, Сережа, — гордо улыбнулся артист, получив от жены разрешающий кивок. — Мы с Настенькой решили, что будет правильным построить на наши средства санаторий на побережье в Марокко.

— Круто! — одобрил я.

— Нам деньги-то и не нужны в общем-то, — на лице суперзвезды мирового масштаба появилось смущение. — Я уже и не помню, как магазины выглядят — прямой запрет питаться непроверенной едой.

— Из Кремлевской кухни привозят, — добавила Настя.

— А нам из какой? — спросил я Вилку.

— Ну, допустим, я-то по магазинам хожу, — ехидно протянула она.

— Так и я хожу! — оскорбился я.

— Директора посадить! — заржала девушка.

Настя радостно заржала вместе с коллегой, а Магомаев озадаченно посмотрел на меня.

— Точно, вы же не в курсе, — вспомнил я и показал корочку инспектора.

Никогда не надоест на настолько удивленные рожи смотреть!

— Николай Анисимович — настоящий профессионал, и со свойственной нашим министрам проницательностью совершенно правильно решил, что от ребенка угрозы не ждут, поэтому направляет нас со спецгруппой в проблемные места. Уже больше четырех десятков дел раскрыли! — похвастался я.

— И как ты все успеваешь? — поразился он.

— У меня удручающе много свободного времени, — вздохнул я. — Интеллектуальную собственность гнать на полных оборотах просто физически не могу — мощностей не хватает. Ничего, мне в ноябре экспериментальный колхоз выдадут почти в полное управление, переведем на стопроцентный хозрасчет и на его базе построю себе студию звукозаписи, завод по печати пластинок, закуплю кинооборудование и типографию — чтобы госпредприятия на одного меня не пахали, а то прямо совестно становится.

— А колхозники? — спросила Настя.

— А колхозники будут как сыр в масле кататься через пару лет, — отмахнулся я.

Тоже мне бином Ньютона — сельское хозяйство наладить, имея бесконечный административный ресурс и почти столь же бесконечные деньги.

— А у тебя сколько денег, Сережа? — заинтересовался Магомаев, осознав масштабы.

— К моменту перехода совхоза под контроль будет два с хвостиком миллиона в рублях и тысяч сто пятьдесят в чеках, — пожал я плечами.

— О*уеть! — впервые на моей памяти выматерился Магомаев.

— И не говорите, — покивал я. — На меня ругаются, представляете — выгребаю мол из магазинов инвентарь для передачи в дар школам, скупаю ширпотреб и игрушки для детдомов, а народ потом нифига купить не может. Лимит в двадцать тысяч ежемесячно мне выставили, у потребных производств — договор о сбыте сверхплановой продукции прямо мне. Частное лицо таких договоров заключать не может, поэтому в СССР с недавних пор существует негласный «фонд Ткачева», на который все и оформляется. Туда же, как только от наших немецких партнеров начнут поступать деньги — а это уже скоро, тиражи у меня там сразу полумиллионные — будет поступать пять процентов настоящей валюты, и при помощи товарищей из Внешторга можно будет закупать зарубежные штуки. Даже удивительно, как много возможностей для самореализации предоставляет Советский Союз! — радостно закончил я монолог.

По прибытии на место съемок начался настоящий ад — КГБшный незнакомый полковник показал нам со съемочной группой карту Москвы-реки и прилегающих территорий, указав, где снимать нельзя ни в коем случае, где — снимать осторожно, и где — в полной мере. А еще…

— Никаких съемок с вертолета — Москва закрытый город со множеством секретных объектов, и подарить врагам его панораму мы не можем.

— Само собой, враги даже не представляют где тут у нас что, ведь у них нет ни агентуры, ни посольства с открыто гуляющими по Москве дипломатами, — с преувеличенным энтузиазмом покивал я.

— Не мое решение, — пожал плечами полковник.

— И одним днем мы его хрен пересмотрим, даже подключив всех, кого можно, — вздохнул я. — Пофигу, работаем с тем, что есть.

Погрузились на яхту, отчалили, поставили Магомаева на нос лицом вперед с просьбой имитировать пение, снимая его при помощи кинокрана, установленного на плывущем впереди нас баркасе. Хорошо, что сегодня солнечно и ветрено — волосы артиста развеваются без всяких вентиляторов, а подсвеченная солнышком Москва частично прекрасна. Встав на якорь прямо посреди фарватера, дали баркасу проплыть справа и слева, снимая профили «поющего» артиста и окрестности. Сложный маневр — проплыть бок о бок мимо Кремлевской стены, к которой Магомаев повернулся лицом, даровав кусочек куплета. Мне бы квадрокоптер! Но технологии несовершенны, поэтому пока даже не лезем. Потом, когда ворвусь в Большую Науку, сделаю и батарейки нормальные — увлекался в какой-то момент жизни высокими технологиями, очень много всего в голове есть — и за беспилотники преемнику товарища Гречко (потому что старый уже) поясню. А еще я немножко знаю за ракеты — только в общих чертах, все-таки какая-то секретность и в моей прошлой России сохранились, и по Википедии «Калибров» и «Цирконов» не построишь, но обойти часть проблем можно — например, с аэродинамикой.

Блин, опасно — если году к восемьдесят пятому СССР тайно наклепает гиперзвука, у старших товарищей могут зачесаться руки от наличия возможности гарантированно вынести стратегического противника превентивным ядерным ударом. Стоп, а где минусы-то? Шутка, откладываем в дальние закутки мозгов и пока не трогаем.

Съемки продолжались до темноты, и, когда мы со съемочной группой решили, что материала хватает, отпустили уставшего, но довольного хорошо проделанной работой — профессионал же — певца домой, а сами отправились монтировать клипешник.

Уныние, ужас и безнадега — вот так можно охарактеризовать продолжавшийся до рассвета процесс. Ноль цифровых технологий, блин — сиди кромсай и склеивай пленку. Долго, муторно, крайне неудобно. А ведь потом еще и звук сверху накладывать с максимально возможным «липсинком», благо поющий рот Магомаева будет показываться не так часто. Концепция такая: сначала зарубежный материал о том как Муслима Магомедовича все любят, затем — круиз по Москве-реке с окончанием у кремлевской стены, которой артист поет последнюю строчку. Посыл — доверие старших товарищей оправдано, певец Магомаев успешно покорил весь мир и вернулся на Родину. Тоже для оправдание роскошного образа жизни — все согласовано, мать вашу, отстаньте уже.

— Сергей, тебе обязательно нужно поступать во ВГИК! — по итогу просмотра финальной (но без звука) версии, заявил режиссер.

Он из новостей, колхозы-заводы обычно снимает, но рулил все равно я, так что он здесь чисто как технически грамотный корректировщик.

— Я туда лекции слушать хожу, — устало (сутки на ногах) улыбнулся я. — И осваиваю учебники по кинопроизводству. Однажды попробую снять кино сам, но для этого мне диплом не нужен. Извините, Рудольф Степанович, но моя голова будет несоизмеримо полезнее для страны, если я пойду в науку.

— Что ж, тогда с нетерпением буду ждать твоего дебюта, — не обиделся он, мы попрощались, и Вилка повезла усталого ребенка домой.