Ангел над поверженным драконом

Отсидевшись с пару минут и совладав наконец-таки со своими непонятными чувствами, я взялась за работу. Надо накормить детей. Да и скоро уже должны заказчики явиться, чтоб забрать свои торты, коробки с которыми занимали практически весь обеденный стол. И стоило мне только вспомнить о заказчиках, как тут же заиграл мой мобильный. Ответив, что сейчас вынесу заказ, я поспешила сунуть ноги в сапоги и накинуть на себя теплый халат, направляясь к дверям.

– Ты куда это собралась в таком виде? – удивленно посмотрел на меня Егор, выглядывая из комнаты. – Марина, там мороз!

– Ничего, я на пару минуток – не замерзну.

И не став слушать гневную отповедь липового Деда Мороза, скрылась за дверью. Заказы разобрали в течение часа, освободив мне на кухне место для маневра. Да и не было еще такого, чтоб кто-то отказался или забыл забрать свой заказ. А все почему? Потому что я хитрая. Беру стопроцентную предоплату на карточку. А если уже оплатил, то, собственно, почему не забирать?!

Периодически выбегая на улицу, вынося огромные коробки со сладким содержимым, я успела еще и ужин приготовить. Поэтому к тому времени, как в кухню вбежали счастливые дети с криками: «Мама, мама, пошли смотреть, мы закончили!» – на обеденном столе уже дымились горячими ароматными парами жаркое и свежие сырные булочки с чесноком.

Зашла в комнату, ведомая за руки детьми, чтобы увидеть довольного Егора, открывающего коробки с игрушками и еще какие-то пакеты и коробки, которых раньше в нашем доме не было.

– Принимай работу, Снегурочка, – улыбнулся мне античный небожитель, кивая на раскинувшую свои ветки пышную красавицу, загромоздившую собой почти треть комнаты. Мужчина успел даже светодиодную гирлянду нацепить на дерево. Причем совершенно не знакомую мне гирлянду – у нас не было такой.

– Откуда это все?! – заглянула я в коробки и ошарашенно округлила глаза. Там лежали елочные украшения необыкновенной красоты, каждая из игрушек словно была ручной работы и представляла собой именно игрушку, а не обычный шар. Мишки, зайки, домики, часики с кукушкой, оленята, Санта Клаусы и Снегурочки, звездочки, сердечки, лебеди, бабки Ежки, лешие, принцессы с рождественскими веночками и Щелкунчики на деревянных лошадках. Сказочные зверята и персонажи… Ни одной не повторилось. Такой красоты я никогда не видела. В отчаянии посмотрела на мужчину: – Егор, с твоей стороны это очень неправильно, нельзя делать такие подарки еле знакомым людям.

– А я и не делал, – усмехнулся он и достал из коробки крупного ангела для верхушки, – это все Дед Мороз, он передал игрушки для маленьких и послушных принцесс. Да, девочки? Вы послушные? – посмотрел ласково на счастливо заглядывающих в коробки Варю и Алю. Те согласно закивали, сверкая восхищенными глазками и не переставая улыбаться. А мне протянул ангела и почти интимно прошептал: – Не смог пройти мимо такого прекрасного создания.

Я посмотрела на белокурую куклу с большими карими глазами, пышными лебяжьими крыльями и в серебристой тоге.

– Мама, а этот ангел похож на тебя, – оторвался от разбора игрушек Максим, чтобы озвучить и так очевидную вещь. Я зарделась, словно девственница на выданье, и протянула игрушку обратно Егору.

– Я не достану, чтоб его прицепить.

Рыцарь с сомнением осмотрел разлапистого колючего дракона и тяжело вздохнул, понимая, что и он не достанет просто так, но, блин, назвался рыцарем… Словом, пошел в кухню за табуретом, и уже с этого импровизированного коня победить дракона оказалось проще. Ангел гордо раскинул крылья, восседая на самой голове хвойного чудовища, и смотрел на меня обвиняющим взглядом, словно спрашивая: «И чего ты ерепенишься, Марина?»

Я закусила губу, чтобы не ляпнуть чего лишнего, и на спустившегося с табурета Егора смотрела почти адекватным взглядом.

– Спасибо, – еле выдавила из себя, – очень красиво.

– Я рад, что тебе понравилось, – мне подарили мягкую улыбку и лукавый взгляд, – но «спасибом» сыт не будешь, а я чувствую просто умопомрачительные ароматы из кухни.

– Пойдем ужинать, – улыбнулась я в ответ на такой тонкий намек и чихнула.

– О, – ворчливо возмутился Егор, – добегалась по снегу раздетая?! Только простуды не хватало перед праздниками! И так румянец нездоровый на лице все время, температуры хоть нет? – Мне на лоб легла широкая ладонь, проверяя температуру, но, не поверив своим ощущениям, Егор решил проверить тот же параметр и губами, прямо как я детей, когда они болеют. Невинный, казалось бы, жест, а меня действительно в жар бросило.

– Егор, пошли ужинать, и перестань себя вести так, словно мы десять лет женаты.

– А почему нет? Что плохого, если о тебе позаботится мужчина?

Я скосила глаза на детей, что нас практически не замечали, развешивая по сосне игрушки, принесенные гостем. Перевела дыхание: даже Максимка утратил свою бдительность и вовсю развлекался, перевешивая фигурки понадежнее после сестер.

– Потому что ты исчезнешь, а мне потом мучиться. Еще и детей к себе привязываешь, а о том, что мне им придется говорить, ты подумал?! Дети, маршем в кухню, ужин стынет!

– Но ма-а-ам, – заканючили принцессы.

– Маршем! – строго посмотрела, повышая голос.

– Не кричи на детей, – шепнул мне Егор и отстранился. – Девочки, Дед Мороз все видит!

Варя и Аля тяжело вздохнули и отложили игрушки обратно в коробку, скорбно взглянули на такого непримиримого Деда Мороза и поплелись в кухню. Максима подгонять не нужно было. Он, как истинный оруженосец рыцаря, участвовал в сражении с драконом и устал, и проголодался не меньше.

– Стрекозюли, руки не помыли! – скорректировал движение сестер Максимка. Ну надо же быть таким ответственным в свои восемь лет, не перестаю ему удивляться.

– Пойдем, – разворачиваясь, бросила я мужчине, но стоило детям скрыться в кухне, а нам услышать шум воды в кране, как Егора словно подменили. И вместо уютного папочки на час рядом со мной оказался бог искушения и разврата.

Меня поймали одной рукой за руку, другой за талию и впечатали в мощное рельефное тело. Мне отстраненно подумалось, что с такими физическими данными он, наверное, не просто возит какого-то «богатого дядю», но и охраняет его. При таком раскладе у него должно быть оружие, но где он может это самое оружие спрятать, одетый в джинсы и свитер, представить не могла.

– Чего ты испугалась? – верно истолковав мои мысли, спросил он, явно не ожидая моего переполошенного ступора на свои объятия. – Марина, а если я не хочу исчезать? Ты бы приняла меня в семью?

– Тебе что, своих проблем мало? Зачем тебе чужая семья, чужие дети?

– Разве дети – это плохо? – не понял он моего протеста. – Скажи, будь у меня дети, ты бы не приняла их?

– Это другое, – отвела я глаза в сторону. – Мы, женщины, по-другому устроены, для нас дети – жизнь. А для вас, мужчин, сплошная обуза. А чужие дети – вообще груз неподъемный. Да и свои вам не всегда нужны…

– Так, я чувствую, что историю отца твоих детей я знать не хочу, чтобы не воспылать к нему ненавистью.

– Да какое тебе до нас дело?! – возмущенно фыркнула я.

Но закончить возмущение мне не позволили суровые губы, закрывшие мне рот, и скользнувшие по спине руки. Этот поцелуй был не таким. Коротким, но злым. Словно Егор наказать меня хотел. Ворвался в мой рот яростно и жестко, будто говорил: «Молчи, женщина, не буди в своем рыцаре дракона!»

– Вот такое дело, Марина… – часто задышал он, упершись мне в лоб своим лбом, прижал меня крепче, давая прочувствовать всю твердость своих намерений, напряженно замершую где-то в районе мужского паха.

– Егор, прекрати непотребства, тут дети, – шепотом затребовала я, опасливо оглядываясь на дверь в кухню, откуда доносились звон тарелок и шум голосов. Очевидно, руки уже помыли.

– Только их присутствие и останавливает меня, Марина. – Он приласкал мне жесткой рукой волосы на голове, пригладил их, и я с позором осознала, что даже не причесалась после сна. Так и хожу тут уставшей, разобранной лахудрой. И к клиентам такая выходила. Ужас. Но позор мой был не полон еще. А вот когда рука Егора спустилась с моей головы на лицо, а потом и на грудь, игриво беря меня за встопорщенный сосок… вот тут-то я и пропала, сгорая от стыда, осознав, что белье-то я и не надела под майку, это – раз. И мое возбуждение видно невооруженным глазом, это – два.

– Пойдем, – гулко сглотнув, попросил Егор, утягивая меня в кухню. – Если мне сейчас не светит полакомиться тобой, то накорми хотя бы мой желудок.

И я в панике разогнала свои смутные чувства, разлившиеся по всему телу. Нельзя показываться детям в таком нервном состоянии. Надо брать себя в руки.