Как тесен мир…

После неожиданного оргазма в руках Егора и не менее неожиданного представления меня мамой я даже не знала, как себя вести. Мои девочки не очень понимали, как так вдруг у мамы появились еще дети, а они и не в курсе, откуда вообще детей берут. Теперь вот в курсе – хорошим тетям детей приносит Дед Мороз. Уже готовыми, трехлетними. Максимка, наоборот, понимал, кажется, слишком много, но боюсь, не так. Пусть он и постарше, но все же ребенок. И чего я сейчас хотела меньше всего, так это чтобы кто-то из детей почувствовал себя брошенным, нелюбимым или чужим. И как мне разорваться, чтобы обнять всех пятерых сразу, когда руки только две, а сердце одно? И ведь малыши Тема и Арчик с какой-то непосредственностью и естественностью смотрят на меня, словно я все эти три года была с ними рядом и была их мамой. Наверное, они насмотрелись на мам в садике и не понимали, куда же их родительница запропастилась.

На помощь мне пришел, как и ожидалось, как и должно быть, Егор. Обед прошел без сучка, без задоринки, дети все были слишком в шоке, а потому не чудили, и слава всем богам. В четыре руки с Егором мы накормили детей. Максимка ел сам, но чтобы не было гнетущего молчания, Егор его все время цеплял в разговор. Причем у него это получалось так естественно, словно он знал моего сына все восемь лет. Максим на контакт шел осторожно, явно вынашивая какую-то мысль. А потому мы с Егором оба задерживали дыхание каждый раз, когда Максим или кто-либо из детей пытался что-то нам сказать. И вот в очередной раз, когда Егор пытался развеселить малышей, Максим не выдержал и все же задал этот сакраментальный вопрос.

– Ты теперь будешь нашим папой?

Повисла тишина, в которой я отчетливо услышала шум стекающего на пол компота, опрокинутого случайным движением Али. Подорвалась вытирать.

– Да, Максим, – после паузы ответил Егор. И голос его был уверенный. – Теперь я ваш папа.

Максим промолчал, сверля взглядом то меня, то Егора. Девочки маленькие, еще не очень понимают смысл происходящего.

– Но ты же Дед Мороз, – возмутилась Варя.

– Значит, вам повезло, – улыбнулся ей Егор. – У всех Дед Мороз приходит раз в год, а у вас он будет каждый день.

– Это ж каждый день себя вести хорошо придется, – вздохнула Аля.

– Придется, – ухмыльнулся новоявленный папочка и перехватил меня за руки, усаживая обратно за стол, не давая до конца вытереть компот. Крепко держа меня, он смотрел на Максима. – Ты против? – спросил моего сына.

Казалось, что тишина эта, вечная и тягучая, не закончится никогда. Во взгляде сына я читала сомнение, страх, неуверенность и незнание, что от него хотят услышать.

– Малыш, ты против, чтобы Егор был вашим папой? – нарушила я тишину между мужчинами и попутно вытерла Арчику нос, извазюканный супом. Мальчик смешно сморщился и обнял мою руку.

– Мама? – спросил он уже, наверное, в десятый раз.

– Мама! – ответила я и погладила ребенка по голове. Это ужас, как трогательно, этот вот теплый взгляд и надежда в нем, и маленькие теплые ручки, что боятся отпустить твою руку, чтоб не потерять. – Максимка, рыцарь мой, – ласково сказала, возвращая свое внимание сыну, – ответь нам, пожалуйста.

– Я не против, – вздохнул мой маленький рыцарь. – Только если ты маму не обидишь! – строго припечатал он Егора. И такой взгляд суровый. Это так умилительно, но мы не улыбались. Парень серьезен и мы серьезные, нельзя высмеивать его порывы защищать. – Чтоб она больше не плакала! – сдал меня с потрохами сын, глядя в зеленые глаза Егора.

– Обещаю, – совершенно серьезно ответил мужчина и сжал мою руку под столом, – никогда вас не обижу, никого из вас, – обвел взглядом всех и снова вернулся к Максиму, – но и воспитывать буду на полном серьезе.

В ответ Максимка только вздохнул, понимая, что попа у него еще битая будет, но хоть маму отстоял.

* * *

А после обеда и тихого часа для малышни, пока Егор с Максимом усиленно надували в гостиной шарики и развешивали их по комнате, а я отдавала торты заказчикам, попутно отмывая кухню от обеда и готовя ужин, мы все же собрались на свидание. Все семеро собрались. Егор сказал, что это сюрприз, и посвящать в свои планы не стал. Поэтому к машине мы подходили в полном неведении. Егор держал за руки Варю и Арчика, я – Тему и Алю, а между нами стоял Максим, держащий руками малышей. Получилась целая цепочка, растянувшаяся на всю ширину заснеженного двора. Дети наперебой выпытывали у Деда Мороза – папы, куда же мы идем, я с умилением смотрела на картину неизвестно откуда взявшейся семьи, и не понимала, за что мне перепал такой подарок в канун Нового года, молча благодаря Судьбу.

– Что значит «папа»?! – раздался колючий голос Лизы, что стояла возле машины Егора за двором и зло смотрела на нас, а Алю, выпалившую как раз в этот момент страшное слово «папа», вообще испепеляла ненавидящим взглядом.

– ЛИЗА?! – хором спросили мы с Егором и посмотрели друг на друга, глупо улыбнувшись.

– Какая идиллия, – мерзко выплюнула она. – Вышла я вот тут за хлебом и вдруг вижу твою машину, Егор, у себя под окнами. Вот сюрприз мне, подумала. И тут вдруг вижу тебя с этой… – презрительно скривилась она в мою сторону, – нищей поварихой и ее выводком, – еще один полный ненависти взгляд.

Мы замерли, дети, особенно мои, знающие тетю Лизу с пеленок, вообще в шоке. Егор пришел в себя быстрее, пикнул сигнализацией машины и повернулся ко мне.

– Посади детей в машину, Снегурочка, – коротко поцеловал мои, дрогнувшие в вопросе, губы. – В машину, малыш! – строго повторил он, перебивая мои попытки что-то сказать. – Лизочка, – обманчиво ласковым голосом позвал он мою «подругу», – не припомню, чтобы у тебя было право что-то мне предъявлять, если мне не изменяет память, я ничего тебе не обещал.

– Но…

– Но! – перебил ее Егор, а я усиленно паковала детей в машину. Малышей – в детские кресла, Максимка сам уселся, а девочек еще предстояло пристегивать. – Что бы ты себе не надумала и не намечтала, Елизавета, ты должна понять, что меня не может интересовать женщина, называющая моих детей спиногрызами и выводком!

– Я не про твоих детей говорила тогда, – попыталась оправдаться она, а мне ее не было жалко, сама виновата.

– Ты говорила вообще про детей, и про моих в том числе. И сейчас, оскорбляя Марину с ее «нищим выводком», ты оскорбила снова моих! Моих детей и мою любимую женщину! Надеюсь, ты понимаешь, что меня больше не интересует твоя школа, не считаю, что ты можешь чему-то хорошему научить малышей. Твои услуги как воспитателя мне больше не нужны.

– Егор, – взмолилась Лиза, но снова была перебита.

– Егор Валерьевич! И не дай бог, я узнаю, что ты треплешь Марине нервы, Лиза, упаси тебя бог дергаться в ее сторону!

Я молчала, стоя за его спиной, дети уже сидели по местам, но еще не пристегнутые. Мужчина круто развернулся и направился ко мне тяжелой поступью, похрустывая снегом.

– Я не могу их пристегнуть, – призналась я на немой вопрос зеленых глаз.

– Я пристегну, садись в машину, – скомандовал жестко он, но я понимала, что его злость сейчас не на меня направлена. Остановила Егора рукой, привлекая внимание:

– Я на секундочку отойду, хочу посекретничать с соседкой, – попросила я.

– Не надо, Марина, она все поняла.

– А я думаю, нет, – уперлась рогом. – Ты не можешь знать то, что знаю я. Пристегни пока детей.

И я подошла к Лизе, что продолжала так же пялиться на нас, не понимая простой истины.

– Что, сучка, оторвала богатенького папочку и рада?! – зло зашипела на меня «подруга».

– Я могу тебя разочаровать, он всего лишь водитель какого-то крутелика, будет тебе урок не судить о книге по обложке!

– Это он тебе сказал? И ты поверила? Да он мою школу спонсировал от корки до корки!

– Это уже мое дело, верить или нет, тебя не касается! – отрезала я, а сама задумалась, почему я так просто поверила его словам?

– Хотела только заметить тебе одну деталь, Лиза. – Мы переругивались шепотом, чтобы не привлечь внимание Егора. – Одинокие папочки, видимо, не твой случай, попробуй знакомиться с богатыми вдовцами на кладбище, вспомни незабвенную классику кино и Муравьеву, что искала мужа в библиотеке… Потому что дети – это явно не твое… Нормальный папочка тебя и на пушечный выстрел не пустит к своим чадам.

– Много ты понимаешь, – выплюнула она мне в лицо. – Да мне такого сопливого счастья и даром не надо. Возитесь сами со своими гаденышами, а я…

ХРЯСЬ! Прервала я словоохотливую соседку оплеухой.

– Никогда не смей говорить так о моих детях, дрянь.

– Ах ты ж сучка! – взбеленилась Лиза. – Да я тебе устрою, да я на тебя заявлю, ты ж подпольно работаешь, тебя ж…

– Лиза, – вдруг вырос за моими плечами массивный силуэт, – давай, чтоб я не закрывал твою школу, ладно?!

– А ты можешь? – подняла я на Егора взгляд, оборачиваясь и ловя его неудовольствие.

– Я многое могу, радость моя. Очень многое, – это уже он Лизе адресовал. – Я тебя предупредил, Елизавета. Не гневи.

– Ну и пошел ты, – в сердцах выплюнула она и поспешила скрыться во дворе.

– Ты ведь мне соврал, что просто водитель, да? – с горечью спросила я, но окунуться в свою печаль мне не дали сильные руки, прямо выдергивая на искристую поверхность реальности.

– Я тебе все объясню, Марина, – уверенно заявил Егор, уводя меня в машину. – Пойдем, пока дети не сварились в своих пуховиках. Обещаю, я все объясню: и Лизу, и вынужденные маневры…

И я почему-то поверила. Да, объяснит, я хотела ему верить, я не могла расстроить пять маленьких сердечек, что так же верили нам, взрослым, и в нашу наконец-то полноценную семью.

А потом было самое ошеломительное в моей жизни свидание в ледяном царстве праздничной феерии. Егор привез нас в огромный торгово-развлекательный центр, где в холле нас встретила высокая и прекрасная елка, увешанная игрушками, сладостями и подарками, а весь антураж напоминал собой северный полюс с фабрикой игрушек, где ряженые дети играли роли маленьких эльфов, а ряженые взрослые веселили и развлекали гостей.

А потом были катания на волшебных паровозиках и санях, веселые конкурсы, баловство, много улыбок и детского смеха. И мимолетные касания рук, взгляды, полные признаний, снова улыбки и счастливый смех, причем не только детские… А еще горячий шоколад был, сладости с праздничными намеками и сувениры-подарки. Я даже втихаря прикупила подарок для Егора, маленький, но символический.

Расставание было трагическим, но вынужденным, ведь мне предстояла еще работа завтра. Но Новый год Егор потребовал встречать вместе, причем на его территории. Поэтому уже тридцать первого с утра вторая часть моей семьи стояла у меня на пороге и требовательно хмурилась: почему это мы еще все в пижамах?!

Пришлось в авральном порядке собираться и ехать в неизвестность.