Глава 15

Алексей

В первый раз в своей жизни задумываюсь — может, мне попить какие-то успокоительные? Ну что там бывает, даже не знаю… Капли какие или таблетки?

Мало того, что я почти не спал сегодня ночью — ещё бы, после того как чуть не за шкирку вытаскивал себя из спальни, где только что целовал свою женщину!

Потом эта встреча с непонятным козлом, который сидел с ангелом в нашем ресторане!

И последнее, что меня добивает — это мой сын на экране телефона. Стоя позади Маруси, жадно ловлю каждое сказанное мальчиком слово. Он, похоже, очень развит для своего возраста? До меня вдруг доходит, что я понятия не имею, каким должен быть шестилетний ребёнок. Чёрт, может, есть какие-то книги?

Этот вопрос я задаю Марусе, которая сначала хлопает на меня своими голубыми глазищами, а потом начинает смеяться.

— Ой, не могу… ты серьёзно? Книга, каким должен быть ребёнок? Может, тебе ещё инструкцию по применению?

— Откуда мне знать, — бурчу себе под нос, чувствуя себя круглым идиотом. — Я никогда не общался с детьми. Даже племянников или дальней родни — и то нет.

Ангел вытирает слёзы и внезапно ласково улыбается мне, да так, что перехватывает дыхание. Вот же бл… Я просто готов перед ней на колени упасть, дьявол меня побери!

— Ладно, поехали, пообедаем, — припечатывает меня контрольным в голову.

Ну и где у этих женщин логика? Честное слово, проще многомиллионную компанию по косточкам разобрать и прогноз составить, чем понять, что у них в головах!

Привожу Марусю в ресторан поблизости от офиса. Я, конечно, слегка обнаглел — посреди рабочего дня вот так уматывать на несколько часов. Но в принципе всё, что нужно, на этой неделе уже сделано, осталось только с Муромцевым встретиться — мы перенесли совещание на сегодня, и время у меня ещё есть, часа полтора. Для моего ангела это, конечно, мало, но я очень рассчитываю на воскресенье.

— Расскажи мне всё с самого начала? — прошу её после того, как мы делаем заказ.

Маруся заказала только салат и чай, сказав, что не голодная, а мне кусок в горло не лезет, так что, хоть и взял что-то там типа бифштекса, есть вряд ли смогу.

— С самого начала? — она слегка язвительно улыбается. — Сначала было Слово…

— Ангел, — говорю укоризненно, и Маруся тут же хмурится. — Прости, но… я всё время называю тебя так у себя в голове, — усмехаюсь, постучав по виску пальцем. — Так что хочешь-не хочешь, а буду сбиваться.

— Почему ангел? — вдруг спрашивает она, а у меня вдруг встаёт перед глазами картинка семилетней давности — светлые, почти белые волосы в лунном свете, льющемся из окна гостиничного номера, слабый румянец на бледной коже, хрупкое тело под моим…

Хватаю стакан с холодной водой и делаю пару глотков. Не помешало бы ещё на голову… ведро со льдом. Или два.

— Светловолосая, голубоглазая, белокожая, — перечисляю, упираясь взглядом в стол, чтобы отвлечься.

— Логики не вижу, — пожимает плечами Маруся. — Ну да ладно. С самого начала — это слишком расплывчато. Задавай вопросы, я отвечу.

Проблема в том, что я не очень-то понимаю, какие вопросы задавать.

— Матвей… родился здоровым? — спрашиваю первое, что вылезает на язык. — Когда у него день рождения?

— Да, здоровым, — Маруся кивает, задумчиво двигает туда-сюда чашку, видимо, погружаясь в воспоминания. — Беременность была тяжёлой, особенно последние недели. Я дохаживала с трудом, но Матвей родился в срок, рано утром, — называет дату, и я, вспомнив день нашей встречи и подсчитав в уме, понимаю — действительно, почти ровно девять месяцев.

— Каким он был? — меня опять накрывает чувством вины и раскаянием, как много я пропустил.

— Маленьким, красным и сморщенным, — фыркает Маруся, а затем слегка улыбается, — самым красивым ребёнком на свете.

— А когда он начал ходить и говорить?

Ангел подробно и обстоятельно отвечает на все вопросы, которые мне приходит в голову задать. Это странно, но интерес у меня не ослабевает, наоборот, хочется знать всё больше и больше. Вот только время, к сожалению, ограничено.

— Тебе пора? — Маруся замечает мой взгляд, кинутый на часы.

— Да, мне на совещание к Муромцеву, — киваю, смотрю на неё.

Ну надо же, мы умудрились разговаривать почти полтора часа и даже не переругались.

— Я возьму такси, — она копается в сумке, ищет мобильный, открывает приложение.

— Маруся, — протягиваю руку, осторожно касаюсь её пальцев своими, — спасибо, что согласилась пообедать со мной.

— Не за что, — она пожимает плечами, но не отталкивает и свою руку тоже не убирает.

— Я заеду за тобой в воскресенье пораньше? — уточняю напоследок.

— Хорошо, — кивок в мою сторону. — Только напиши предварительно. У меня, кстати, нет твоего номера.

— Напишу, — отодвигаю ей стул, помогая встать, и провожаю к подъехавшему такси. — До воскресенья.

Ангел опять кивает, бросает на меня внимательный взгляд и садится в машину. Смотрю, как она уезжает, и только потом сам еду в офис. Мы с Муромцевым обсуждаем основные детали стратегии компании, а когда уже заканчиваем и я встаю, собираясь идти, он сбивает меня с толку:

— Алексей Иванович, — смотрит оценивающе, — ещё один вопрос. Это касается Марии Кравцовой.

Я сразу же внутренне ощетиниваюсь. Мы с Муромцевым не друзья и даже не близкие приятели. Если сейчас он начнёт…

— Я не собираюсь лезть в ваши с Марусей отношения, — Илья Сергеевич поднимает руки ладонями кверху. — Но она одна из двух лучших подруг моей жены. И моя, в общем-то, тоже.

Он задумчиво улыбается, будто вспомнив что-то.

— Было дело, она мне здорово помогла, когда я… когда у нас с Мари только завязывались отношения.

Киваю, вспоминая девушку, которую он представил мне вчера здесь, в приёмной.

— Поэтому мне не хотелось бы, — Муромцев явно подбирает выражения, — чтобы Маруся огорчалась. В некоторых ситуациях личные отношения важнее, чем даже работа, надеюсь, вы понимаете, о чём я? — смотрит внимательно и с намёком.

Куда уж понятнее. Мне только что завуалированно сообщили, что меня уроют, если обижу девочку. Да только не собираюсь я её обижать…

— В этом мы с вами сходимся, — отвечаю со вздохом. — Я тоже не хочу, чтобы Маруся огорчалась.

Чёрт, даже разозлиться на него не получается. Он ведь, похоже, в самом деле о ней заботится. И ревности к нему тоже никакой нет. Видел я, как Муромцев на свою жену смотрит. Подозреваю, что, когда на ангела пялюсь, таким же влюблённым идиотом выгляжу.

— Я отец Матвея, — ни с того ни с сего признаюсь Илье.

— Ах ты ж… — зам генерального директора добавляет пару крепких выражений, и я грустно усмехаюсь. — Вот ведь Мари, тихушница, не сказала ничего, а наверняка в курсе. Ну и сволочь же ты, Алексей Иванович! — Муромцев кидает на меня уничижительный взгляд.

— Сам знаю, — ставлю локти на стол и запускаю руки в волосы, нещадно растрёпывая и без того торчащие в разные стороны пряди.

В последние дни я слегка подрастерял своё стремление к порядку и аккуратности — видимо из-за того, что в жизни в целом жуткий бардак, следить за мелочами желания нет.

— Не знал я про него, — самому противно оправдываться, но хочется хоть кому-то объяснить. — Два дня назад узнал. И про Марусю не знал ничего, думал про неё совсем не так, как она заслуживает. А теперь вот… выяснил.

— М-да, — Илья смотрит на меня скептически. — Сказать мне тебе нечего.

— Да я и не жду ничего, — поднимаюсь.

Муромцев задумчиво потирает подбородок, потом тоже встаёт.

— Знаешь, Алексей, — говорит вдруг, — любимая женщина стоит любых усилий. Знаю, звучит, как розовые сопли в сахаре, но у меня жена и дочка, с которой я в пони лэнд играю, так что могу себе позволить это сказать, — хмыкает весело, и я не могу не улыбнуться в ответ. — Если вдруг помощь нужна будет, обращайся.

— Спасибо, — киваю в ответ и протягиваю Илье руку.

Он встряхивает мою кисть и спрашивает:

— Ты, кстати, где был сегодня почти весь день?

— Э-э-э, — тяну растерянно, — по делам уезжал.

— Ага, по делам, ну-ну, — Илья криво улыбается. — А кто-то ещё утверждал, что не изменит своим рабочим привычкам, — бурчит себе под нос.

Хмурюсь непонимающе, а потом вспоминаю наш разговор как-то утром. Да, Илья ведь тогда сказал, что женился — и перестал приезжать в офис с утра пораньше, а я ответил, что со мной такого не случится. Ну что ж, как известно, не говори «гоп», пока не перепрыгнешь… Что-то теперь подсказывает мне, что если бы я просыпался каждое утро рядом с Марусей, то тоже не торопился бы на работу.

С трудом дотянув до воскресенья, еду к ангелу в середине дня. До вечера терпеть сил нет, поэтому написал ей ещё с утра и сообщил, что заберу её днём. Не успеваю подняться к квартире, как Маруся уже выходит ко мне из подъезда.

— Привет, — слегка улыбается, и я зависаю, глядя на эту улыбку.

— Привет, — втягиваю в себя запах апельсина и мяты — её запах.

Хочется обнять свою девочку, но подозреваю, что этим я только всё испорчу, поэтому держу руки при себе. И вообще, обещал ведь, что поцелую её в следующий раз, только когда сама попросит. Открываю ангелу дверь машины и задумываюсь, что бы такое сделать, чтобы она попросила.

— Куда мы едем? — спрашивает Маруся, устроившись на переднем сиденье.

— Ты голодная? — кошусь на бледное лицо.

Ей бы получше питаться, она и в нашу первую встречу была стройная, но сейчас в голову приходит скорее слово худенькая.

— Нет пока, — качает головой.

— Тогда сначала прогуляемся, если ты не против, — улыбаюсь немного нервно. — Погода хорошая, так что, надеюсь, тебе понравится.

— Что именно? — в её глазах загорается любопытство, и я с трудом отвожу взгляд, чтобы следить за дорогой.

— Увидишь, — усмехаюсь, выезжая на трассу.

Маруся

Встречу с Алексеем в воскресенье я жду одновременно с тревогой, и с волнением, и… не хочу признаваться в этом даже самой себе, но с каким-то нетерпением.

После той вспышки ревности при встрече с Володей он так старался вести себя нормально, не перегибать палку. И его расспросы о Матвее — как и любая гордая мать, я люблю рассказывать о своём ребёнке. Да и вообще, я ведь понимаю, что нам всё равно нужно налаживать общение. В первую очередь ради сына.

О другом стараюсь даже не думать, хотя некоторые взгляды Алексея толковать двусмысленно просто невозможно. А уж его заявление, что я первая попрошу меня поцеловать… Ну да, как же!

Но всё вместе заставляет предвкушать наше практически свидание, хоть я упорно отказываюсь так его называть. А когда спускаюсь к знакомой машине, то понимаю, что, кажется, хочу, чтобы это было именно свидание. Не встреча, не разговор двух людей, которые — так уж получилось — стали родителями общего ребёнка.

Во мне просыпается «девочка в розовом», которой хочется романтики. Поэтому, когда Алексей везёт меня сначала, по его словам, погулять, надеюсь на что-то необычное.

Пока едем, он продолжает расспрашивать о Матвее, его интересах и увлечениях.

— Есть ведь что-то, что он любит больше всего? — кидает на меня быстрый взгляд, но тут же возвращает внимание на дорогу.

— У него очень разнообразные интересы, — улыбаюсь в ответ. — Но, пожалуй, самый большой — авиамоделирование. Хотя последнее время он и с микроскопом не расстаётся.

— А-а, так вот что за стёкла у него по размеру разложены, — кивает Алексей, а я смотрю на него укоризненно.

— Походил по детской?

— Извини, не удержался.

— Надеюсь, ничего там не трогал, — вздыхаю. — У Матвея настоящий бзик насчёт того, в каком порядке всё должно лежать.

Алексей вдруг фыркает и смеётся, но качает головой на мой вопрос, что я такого сказала.

Мы уже пересекаем черту города, и я в очередной раз пытаюсь узнать, куда меня везут, на что он только молча улыбается, правда, потом спрашивает:

— Надеюсь, ты не боишься высоты?

— Не больше, чем любой нормальный человек, — хмурюсь и потом выдаю: — Но с парашютом я прыгать не буду!

— Я бы тебя туда и сам не пустил, не волнуйся! — тут же сообщают мне.

Алекс паркуется на стоянке, открывает мне дверь. Выхожу и недоумённо окидываю взглядом белокаменные стены и широкую арку ворот.

— Решил сдать меня в монастырь? — спрашиваю у своего спутника скептически, и тот давится воздухом.

— В мужской? — фыркает, откашлявшись. — За что им такое наказание?

— Ах так? — надуваюсь и складываю руки на груди, но меня тут же приобнимают и ведут вперёд.

— Я просто пошутил, ангел мой, — шепчет он мне в ухо, и я ёжусь от мурашек, побежавших по шее. — Идём, нас уже ждут.

В монастырь мы не заходим, наоборот, сворачиваем на небольшую тропинку, а потом выходим на поляну, в центре которой… стоит огромный белый воздушный шар!

— О, господи! — открыв рот, смотрю на невероятное зрелище.

— Полетаешь со мной?

Поворачиваюсь к Алексею и смотрю ему прямо в глаза. Мужчина ждёт моего ответа молча, но я вижу, что он нервничает. Переживает, что откажу?

— Конечно, полетаю, — выдыхаю и улыбаюсь, глядя на его ответную улыбку. — Как тебе только в голову пришло такое?

— Ты ангел, — он сжимает мою руку, переплетает наши пальцы, — небо — твоя стихия.

Нам проводят краткий инструктаж, помогают залезть в корзину шара, которая называется гондола, вместе с нами там находится и аэронавт — мужчина, который будет следить за полётом, и спустя несколько минут мы уже поднимаемся в небеса. Вид внизу раскидывается просто потрясающий! Зелёные луга и густой лес, бело-зелёная громада монастыря, сверкающая куполами и вскоре остающаяся позади, блестящая лента извивающейся под нами реки…

— Ой, смотри-смотри! — показываю Алексею на стайку пролетающих неподалёку пичуг.

— Вижу…

Но смотрит он, похоже, не на птиц, а на меня. Немного смущаюсь, но пейзажи, раскрывающиеся со всех сторон, так захватывают, что быстро забываю обо всём на свете. Только спустя полчаса понимаю, что немного замёрзла на высоте.

— Иди сюда, — Алексей достаёт откуда-то шерстяной плед, укутывает меня и прижимает к себе спиной. — Ещё немного, и будем потихоньку снижаться. Тебе нравится?

— Очень, — вздыхаю и смотрю вперёд, туда, где начинает разгораться закат. — Я и не представляла, что это может быть так красиво. Спасибо!

Разворачиваюсь в его руках и ловлю взгляд потемневших глаз.