16. Добрый вечер

Ну а что я теряю? Вечер, проведённый под аккомпанемент бабушкиного дружеского ворчания и мысли, ведущие прямиком к депрессии? Мысли о прошедшем дне и слишком уж больших скачках в поведении Градова… А что на другой чаше весов? Навязчивые знаки внимания со стороны босса поменьше. Хотя, честно говоря, никаких особых знаков-то и нет. И, кстати, выгорит или нет вопрос открытый, но всё-таки он поговорил обо мне в «Орионе». Вот интересно, а что делать если меня всё-таки возьмут туда? И что теперь с Градовым? Как себя с ним вести. Синицкая ещё всё видела… Она баба, конечно, неплохая, но вряд ли сможет удержать такую новость внутри себя и не поделиться с подругами. Да уж, там ведь целый шпионский роман… Ну, а Градов, конечно, когда он меня поцеловал… – Кать! Ну ты чего, как зомби? – вырывает меня из размышлений Клим. – Новую цифровую диверсию замышляешь? Если что, я в деле. Так что, едем? Съездить что ли, чтобы не пожирать саму себя и не изводить этими прекрасными и умиротворяющими мыслями? Какая-то я нерешительная… Ай, надоест – уйду. Пусть лучше Клим мне будет мозг выносить, чем я сама… Ну, словом… – Ну да, едем… – говорю я не слишком уверенно. – Серьёзно? Кажется, Клим даже не верит, что я соглашаюсь. – Ну вроде того, только домой мне надо пораньше вернуться. – Не вопрос! – радостно отвечает он, готовый сейчас подтвердить всё что угодно. В этот момент раздаётся громкий и нетерпеливый звук клаксона. Дело в том, что Клим затормозил прямо посередине дороги, ведущей от парковки и от подземного гаража и объехать его невозможно. – Сейчас, момент, – говорит он, подруливая к краю дороги, чтобы накопившиеся машины могли проехать. – Погоди, пусть проедут и тогда сядешь. Я стою, дожидаясь когда они проедут, и вдруг ощущаю, что на меня кто-то смотрит. Поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Градовым. Он внимательно и пристально рассматривает меня, сидя на заднем сидении своего служебного авто. Он смотрит не отрываясь и я, не сдержавшись и поддавшись, какому-то глупому детскому порыву высовываю язык. И мне вдруг становится чуточку легче и, отбросив остатки сомнений, я открываю дверь и сажусь на переднее сиденье в машину Клима. Надеюсь, жалеть я буду не очень сильно. . Ну конечно, везёт он меня в дорогущий ресторан. Фантазия просто офигенная. Должно быть от вида этой роскоши и осознания стоимости того, что я заталкиваю внутрь себя, ноги у меня сами должны разъехаться в стороны. Отличный план, Клим. – Ну что, – спрашивает он, – как тебе здесь? – Не очень комфортно после трудного дня и в офисной одежде, но ты не переживай, пафос этого места мы проглотим вместе с прекрасной, надеюсь, едой. Он не реагирует на моё замечание и меняет тему. – Ты послала резюме в «Орион»? – спрашивает Клим, вероятно, чтобы не дать мне забыть о его заботе и участии. – Не успела ещё. – Не затягивай. Я уверен, место будет твоим. Так что с тебя причитается. – Если мы здесь именно поэтому, – говорю я, – то нам стоит немедленно уйти. – Почему это? – удивлённо поднимает брови Клим. – Потому что оплатить ужин в таком ресторане я не в состоянии, – пожимаю я плечами. – Ну ты из меня жиголо-то не делай, ведь это я тебя пригласил. – Сам же сказал, с меня причитается. – Причитается, конечно, но не отбивными же. Ты уж постарайся как-нибудь по-другому отблагодарить. Смотри как подмётки рвёт. Ай да Клим, ай да молодец. – Ладно, буду процент от зарплаты отдавать. Ты же про это, да? Он смеётся и грозит пальцем. Мы заказываем еду. Я беру запечённый козий сыр с грушей и томлёную ягнятину с пюре из зелёного горошка. Оказывается, я голодная, как волк. Еда вкусная, но настроение никак не повышается. – Может глоток вина? – спрашивает Клим. Кажется он решил всеми правдами и неправдами добиться моей благосклонности. – А я вижу, ты большой хитрец, – качаю я головой. – Зря отказываешься, вино замечательное. Он, похоже, на кураже, пышет энергией и сексуальным жаром и источает густой аромат очень дорогого, судя по всему, парфюма. Его можно было бы даже назвать элегантным, одет он дорого, но слегка напоминает стиль итальянского мафиози из кинофильма. Это немного комично, ну да ладно, мне же детей с ним не крестить. Сама-то я вообще прямо из офиса… – Хитрец и специалист по шпионским делам, – продолжаю я свою мысль. – Это ты мне преступный скрипт загрузил на комп? Он только руками разводит, мол я – не я и лошадь не моя, как могла бы сказать бабуля. Что-то она помалкивает сегодня. – Кать, да ну их с этими производственными проблемами. Я вот хочу тебе сказать, как ты чудесно выглядишь. И вообще, ты мировая девчонка. Он обрушивает на меня волну своего восхищения, подпитывая её всевозможными комплиментами. – Клим, кстати, – говорю я, когда он становится чересчур невоздержанным, – а где колечко обручальное? – А ты, Катя, злая, – отвечает он, совершенно не смущаясь и продолжая придерживаться выбранной линии. – Развод дело непростое. Лучше бы посочувствовала, чем подтрунивать. Ох, уж этот Клим, из любой ситуации вывернется. Ну что бабуля, нравится тебе мой ухажёр? Бабушка моментально отвечает: «Климка парень неплохой, только сс»… Ой-ой, пожалуйста, я всё поняла, не продолжай. – Вот и нет. Добрая я, даже чересчур. И, кстати, мне уже домой надо. – Уже? – имитируя печаль, спрашивает он. – Давай хоть по десертику вдарим. – Устала, событий много. Уже поздно, опять же, да и не так легко несколько часов сидеть за столом, если совсем не пьёшь. Подбросишь меня? – Может, на посошок тогда? Я даже не отвечаю. Спать хочу. . Когда мы подъезжаем к моему дому, Клим выключает двигатель и смотрит на меня жалостливыми щенячьими глазами. – Спасибо за ужин, – говорю я. – Здорово было. Я в таком ресторане никогда не бывала. – Да, ладно, ты чего, – тает он от моих слов. – Всё нормально… Так может, к тебе поднимемся, кофе выпьем? Клим, ты же моё личное дело видел, ну какой кофе? Даже если бы я хотела, ты представляешь, что у меня дома творится? Я ничего не говорю и мягко улыбаюсь. В опустившихся сумерках обстановка внутри его авто могла бы сойти за романтическую. Звучит тихая музыка, подмигивают лампочки на приборной панели, а пустой двор за тонированными стёклами тает в наступающей ночи. Да вот только все мои мысли направлены совсем не на романтику и, тем более, не на Клима. И к тому же, в моей голове внезапно просыпается бабуля. «Темнота друг молодёжи», – говорит она и начинает издевательски смеяться. Но Клим этого не слышит, он вообще с ней не знаком. Ему же лучше, вообще-то. Он медленно наклоняется ко мне. Этого только мне не хватало. Ну Клим! Да чтоб тебя! Он касается губами моей ключицы и от этого от влажного прикосновения по телу проносится электрический разряд. Но не приятный, а раздражающий. Но Клим этого не понимает, он распаляется и, похоже начинает терять голову. Он что, хочет прямо в машине меня трахнуть под окнами моего собственного дома? Под пристальными взглядами моей семьи? – Клим, не надо всё портить! – говорю я максимально терпеливо и спокойно. Ну конечно, если женщина говорит «нет», на самом деле она имеет в виду «да». Это все настоящие мужчины знают. Блин! Клим, я не шучу. Нет! Но его уже не остановить. Его губы ищут мои, а рука скользит по бедру и забирается под платье. Ты совсем уже что ли! Клим!!! Он жадно ощупывает меня и пытается запустить пальцы в трусики, в мои шелковистые кущи. Вот к этому я точно никак не готовилась. Я ёрзаю, пытаясь ускользнуть от его цепких пальцев, но он явно не намерен упускать «своё». Он затыкает мне рот поцелуем и проталкивает в меня язык так, что я едва дышу. Испытываю ли я в этот момент сексуальное возбуждение? Пожалуй, только негодование, брезгливость и желание опорожнить мочевой пузырь. – Катя, – шепчет он, – Катя… – Ну, говори уже! – Катя… Пытаясь воспользоваться его лексическим ступором, я нащупываю дверную ручку, дёргаю её и толкаю дверь. От неожиданности Клим ослабляет хватку и выпускает меня из тисков своих объятий. Я выскальзываю в вечернюю прохладу и не давая шансов на погоню со всей дури захлопываю тяжёлую дверь прямо перед носом запутавшегося в ремнях Клима. Я успеваю сделать только один шаг, как тут же замираю поражённая ужасающим нечеловеческим рёвом. Он разносится из машины. И это совсем не похоже на возгласы разочарованного горе-любовника. Я оборачиваюсь и робко наклоняюсь к двери. Такое чувство, будто всё внутреннее пространство автомобиля занимают огромные, полные страдания глаза Клима и невероятно широко разверзнутый рот, настоящая звериная пасть. Не отдавая себе отчёта в том, что делаю, я открываю дверь и крик тут же прекращается, переходя в жалобный стон. – Рука… – тоненько хнычет мой ухажёр, – ты мне руку перебила… Ох ты ж, ёжик! Бедненький… Мы поднимаемся на четвёртый этаж без лифта. Блин, ну и угораздило же меня. Бабушка не спит ещё, сто процентов. Сейчас начнёт свои распросы. – Так, Клим, – говорю я. – Потерпи, я тебе лёд приложу, пока скорую будем ждать. Ты только потише, ладно? Мои, наверное, спят уже. Тихо и без разговоров сразу проходим на кухню. Ты понял? Он что-то неопределённо мычит, а я достаю ключи и, стараясь не греметь, открываю дверь. – Заходи, – шепчу я, включаю свет в прихожей и вздрагиваю. Прямо передо мной стоят все, кто есть в доме, вся семейка Адамсов – бабуля в ночной рубашке, растрёпанная Зинка в халате, Даня в пижаме и впереди всех папа в трусах и в майке. В этот час он, конечно, уже без протеза. Я оборачиваюсь к Климу и замечаю его дикий взгляд прыгающий по кругу – с меня, на обрубок папиной руки, а с него на его собственную перебитую руку. Добрый вечер…