28. Только не останавливайся

Может, вы ещё станете частью нашей семьи? Что он имеет в виду? Первый раз видит меня и сразу делает такое заявление? Это ему настолько моя презентация понравилась? Или что? Или это просто слова? Что, вообще, это значат? «Что значит, медведь через колоду скачет? – сварливо спрашивает бабушка. – Либо пень невысок, либо медведь сердит. Посмотрим. Обождать надо. Погодить.» Ну давай погодим, раз надо… Андрей не отрываясь смотрит в глаза отцу. Это длится несколько секунд. Они будто обмениваются мыслями на расстоянии, как инопланетяне или экстрасенсы. – Ну ладно, – наконец нарушает он молчание. – Скажу, что идея неплохая. Кто будет? – Да как обычно, – улыбается ему отец. – Все наши. В широком понимании. Значит, договорились? – Договорились, – кивает Градов, – мы придём. Его отец поворачивается ко мне: – Ну вот и ладненько. Надеюсь, вас завтра увидеть, Катя. Я вдруг глупо краснею, но он делает вид, что не замечает и переводит взгляд на сына. – Ты где остановишься? А то давай, приезжай к нам если хочешь. – Не думаю, что рано освобожусь, пап, – говорит мой босс и мне кажется, что я становлюсь свидетелем чего-то очень интимного, скрываемого обычно от посторонних глаз. – Дмитрий Георгиевич, – окликает его высокий седой мужчина. – Ладно, ребята, – бросает папа, – увидимся. – То есть остаёмся сегодня в Питере? – спрашиваю я. – Получается так, соглашается Градов. Завтра всё равно суббота, почему бы не устроить маленькие каникулы? «В Питере тире пить. Не дрейфь, нормально оторвёмся! – керосином заливает пожар бабуля. – Главное, выбери коктейль повкуснее!» Я мысленно отмахиваюсь от неё, потому что сейчас есть вещи куда более важные. Например, то что у меня нет с собой никаких вещей. Да и меня нужно было спросить, всё-таки. И вообще предупредить, что придётся в другой город лететь. – Мне нужно будет зайти в магазин, потому что у меня с собой ничего нет, – хмуро говорю я. Вы меня не предупреждали о поездке и, тем более, о том, что она может быть не на один день. Мне кажется, это неправильно. Он тоже хмурится. – И вообще, почему вы меня даже не спросили? – Ты же сама сказала, что будет, как я решу, – недоумённо отвечает он. – Ну я полагала, что вы о таких элементарных вещах понятие имеете всё-таки. Я что, должна была вашему папе сообщать о недостающих деталях туалета? Это же вроде не нужно объяснять… – Ну ладно, сходишь в магазин завтра. Сегодня, наверное, уже не успеешь. Вещи вообще не проблема. Хорошо, что не проблема. Отлично даже. Только у меня денег нет, а позориться и просить я не буду. Так что… иди ты сам к своим близким. – Что? – спрашивает он, внимательно вглядываясь мне в лицо. – Что не так? Всё не так, через неправильное место. Блин, придётся в минус уходить. Ладно, всё равно же собиралась джинсы покупать, придётся сейчас это сделать. Уж извините, пойду в дешёвых джинсах. А на кроссовки уже не хватит. А жаль… – Ну, как-то это всё странно… Разве нет? . После бесконечных тостов за слияние компаний мы, наконец, уезжаем. Пока мы тусовались, секретарь Градова заказала нам гостиницу и сейчас мы едем туда. Я всё ещё злюсь, из-за того что он меня не предупредил заранее. У него нигде проблем нет, а у меня они повсеместно. Закон природы. Ладно, где наша не пропадала… За окном темно, ярко светят ночные огни Питера. Завтра утром пойду гулять, обожаю этот город. «Ага, много ты нагуляешь на каблуках». Ну бабушка! Зачем опять настроение портить… Отель поражает роскошью, продуманным современным дизайном и невероятно предупредительным и вышколенным персоналом. – Андрей Дмитриевич, – с идеальной улыбкой говорит очаровательная девушка, и глаза её светятся искренним и чистосердечным сочувствием – к сожалению, произошла ошибка и второго номера в наличии нет. – Как нет? – прожигает её взглядом Градов. – У меня же подтверждение брони имеется. – Да, я понимаю. Мы приносим глубокие извинения, но ничего поделать не можем. Это сбой системы. Наша служба бронирования ищет сейчас номер для вашей спутницы в одном из партнёрских отелей. Из-за одновременного проведения чемпионата и фестиваля все отели переполнены и это займёт некоторое время. – И что прикажете делать? – недовольно осведомляется он. – Вы можете занять свой номер и подождать ответа от наших специалистов или полностью отменить бронь. Учитывая ситуацию, в данном случае мы сможем оформить отмену без штрафа. – Что?! Вы ещё и штраф можете взять?! – Нет-нет, я же говорю, без штрафа, вы ничего не теряете, – отвечает милая девушка с идеальной вежливой улыбкой, но в её голосе начинают проскальзывать нотки нетерпения, а за нами успевает вырасти приличная очередь. Градов получает ключ и говорит с явным раздражением: – Дайте нам немедленно знать, когда найдёте номер. И поторопите своих коллег. Но девушка уже занимается другим гостем и на Градова больше не смотрит. – Бардак, – рычит он сквозь зубы, видимо, уязвлённый таким к себе отношением. – Идём. На меня-то чего рычать? Я сюда не напрашивалась. И куда это мы идём? Мы типа в одном номере будем жить? Может я чего-то не знаю? А вот папа, к примеру, знает. А кто ещё что-то знает? – В моём номере две спальни и три ванных комнаты. Если что сможешь остаться у меня, – говорит он, но замечая мои округлившиеся глаза добавляет, – или ты останешься, а я поеду к родителям, тоже вариант, если не хочешь жить со мной под одной крышей. . В лифте звучи тихая, расслабляющая музыка. Мы поднимаемся до нашего этажа не дольше минуты, но напряжение этого дня вдруг наваливается всей тяжестью и я понимаю, что у меня нет уже совершенно никаких сил. Прислонившись к зеркальной стене и расслабив плечи, я еле держусь. Я так мечтала скинуть шпильки, испанским сапогом сковавшие ступни, сбросить тесную юбку и рухнуть в постель, но теперь всё это отодвигается на неопределённый срок. Лучше бы вернулись в Москву, честное слово. Градов держится неплохо, пытаясь не показывать досаду. Его плечи развёрнуты, спина прямая, но в зеркале напротив я вижу и глубокую морщинку на переносице, и плотно сжатые губы, и тёмные шоколадные глаза устало клубящиеся невыплеснутым гневом. Лишь бы только не на меня. Поймав мой взгляд, Градов слегка кивает и негромко говорит: – Если хочешь, можем немного подождать, но я не верю, что они предоставят отдельный номер. Так что сейчас всё посмотришь и примешь решение. «Кто хочет жениться, – назидательно ворчит бабушка, – тому и ночь не спится». Очень остроумно, спасибо за поддержку. – Хорошо, Андрей Дмитриевич. – Ты есть хочешь? Можем заказать что-нибудь. – Нет, спасибо. Открыв дверь своего президентского свита, босс приглашающее машет рукой. – Ну вот, смотри сама. Здесь гостиная и гостевой санузел. Это библиотека с рабочим местом. А это две отдельные спальни. В каждой из них собственная ванная. Так что вполне можем мирно сосуществовать здесь вдвоём. Я не знаю, что ему ответить. Если честно, у меня даже не было времени обдумать, всё, что между нами произошло. Он меня поцеловал. Мне понравилось. Это всё, что мы имеем. Почти всё. Потом его отец пригласил меня на семейный обед или ужин. А теперь мы оказываемся в одном гостиничном номере. Правда, он больше моей квартиры, где мы живём впятером, так что вполне можем «сосуществовать», как он сказал. Мирно и безопасно. Как-то я запуталась и ничего не понимаю. Что за нерешительность такая? А может это игра или какое-то изощрённое испытание? – Ну что? – спрашивает он. – Да, – киваю я, – номер большой. В принципе, места хватит. Но давайте немного подождём. Вдруг они найдут что-то. На самом деле, я так не думаю. Единственное, чего я сейчас хочу, это мягкая кровать. Просто мне кажется, что правильнее сказать именно то, что я сейчас говорю. Так должна себя вести приличная девушка. А точно? Может тогда пойти и ждать в фойе? – Ну, устраивайся пока на диване или где хочешь, я сейчас вернусь… А если я останусь здесь и пойду в туалет, в его спальне будет слышно моё журчание? Блин, как-то неловко… Что за хрень мне в голову вообще лезет… Градов заходит в спальню, а я не могу отвести взгляда от роскошной кровати с горой подушек, заметных через открытую дверь. Так, стоп! О чём это я сейчас подумала?! Моя кровать ждёт меня в другом отеле, в крайнем случае, в другой спальне. Я сажусь на удобный и мягкий диван, скидываю туфли и мечтаю расстегнуть молнию на юбке, но это будет уже, пожалуй, слишком. «Девичий стыд до порога. Как переступила, тут же забыла», – посмеиваясь говорит бабуля. Ой, ба, да ну тебя, честное слово. Я вытягиваю ноги и удобнее устраиваюсь на диване. Медленно всё начинает кружиться, а я радуюсь передышке и тому, что могу ненадолго расслабиться. Бедные мои ножки… Тело наливается тяжестью, в ушах начинают звучать сказочные колокольчики, я вдыхаю сладкий аромат цветов и чувствую невероятно приятные мурашки, разбегающиеся от уставших стоп. Как же приятно… Это длится недолго и я вдруг вздрагиваю. Я что, уснула?! Меня накрывает беспричинная паника, и я пытаюсь вскочить с дивана, но чьи-то сильные и горячие руки удерживают меня за лодыжки. От дремоты не остаётся и следа, с колотящимся как заячий хвост сердцем я вглядываюсь в склонившегося надо мной Градова и в кипящий шоколад его взгляда. Он будто бросает меня в костёр, тело плавится и растекается как масло… Что он делает? Сердце стучит. Мне тревожно. Не знаю, чего я боюсь и трепыхаюсь, как лист на ветру. Всё нормально. Мы уже целовались. Он не маньяк. Да успокойся ты! А Градов всего лишь слегка поглаживает косточки на моих ногах! И у меня нет воли прекратить это, да и желания нет. Наоборот. Я хочу, чтобы это продолжалось. Я пытаюсь говорить, и мой голос становится чужим и хриплым. – Андрей… Дмитриевич… Он чуть сильнее надавливает пальцами, и я умолкаю, оглушённая силой, идущей от его рук и тёмным, горящим страстью взглядом. Он смотрит мне в глаза, а его пальцы медленно продвигаются к колену и слегка поглаживают чувствительный сгиб под ним. Затем, касаясь уже всей ладонью, он продолжает двигаться, скользит по моему бедру, медленно приближаясь к месту, где уже очень горячо и влажно. Я бессовестно теку. Я не верю. Эта распалённая, теряющая голову девица не может быть мной. Это не я набухаю горячей густой влагой, и это не мой босс вызывает во мне дрожь, неукротимый огонь и дикое желание. Я его хочу. Желаю так, как никогда в жизни никого не желала. Да, Андрей, да… Не останавливайся. Только не останавливайся… Его руки касаются резинок чулок и властно обхватывают мои бёдра, но тут же отпускают и пальцы касаются кружев на моих трусиках. А потом вдруг всё прекращается. Почему?! Что такое?! Почему ничего не происходит?! Я вижу его лицо, склонившееся надо мной, прямо над моим лицом. Его глаза прямо напротив моих глаз. Его губы прямо напротив моих губ. – Катя, – говорит он, – я хочу, чтобы ты знала…