34. Разгром псов-рыцарей

Жека Губин садится рядом со мной и кладёт руку мне плечи. – Катюха, – говорит он, и меня обдаёт неприятным затхлым и несвежим запахом – ну ты чё, опять что ли петушка привела? Ты чё не уймёшься-то никак? Может пора и тебе рога поотшибать, а? – А-га-га-га, – раздаётся грубый смех и к нам из-за спины подкатывает подручный Губина, один из тех кингконгов, в руки которых не так давно попал Квазимодо. – Опять петушка привела. Этот крепкий стриженый парень встаёт напротив Андрея. Он весело смеётся, содрогаясь всем телом, но глаза его остаются холодными и бесстрастными, как у животного. – Это кто, Катя? – спокойно и беззаботно спрашивает Андрей. – Те, кто отделал Горбатова, местные хулиганы, – тихо отвечаю я. – Хулиг-а-а-а-ны! – тянет Жека и даже немного завывает, имитируя приведение. – Это твоя смерть, петушок, или удовольствие, смотря что ты любишь. – А-га-га, удовольствие, – повторяет за своим предводителем Кинг-Конг, сотрясаясь от смеха, – смотря что любишь! Смерть от удовольствия, а-га-га… – Ну чё, чудило потерпевшее, ты кто по жизни, а? – с издёвкой спрашивает Губин. – Где сидел? Давай базарь, если есть чё заявить. – Да мне с вами как-то неудобно разговаривать, – отвечает Андрей. – Вы же аскариды, шевелитесь на самом дне пирамиды. Убери, кстати руку свою от Кати, сломаю, плакать будешь. – Чё ты там проблеял? – А-га-га, проблеял… – Не вкурил? Ну, я не удивлён, – всё так же спокойно говорит Градов. – Умом-то ты не блещешь. Вы сами-то кто? Низшее звено, чушканчики, или как вас там называют? Шныри и шестёрки? Извините, я в терминологии не силён. Без обид ребят, но вам бы сейчас лететь, шкериться где-нибудь, пока целы. – Чё сказал? – напрягается Губин. – Чёт я в натуре не вкурил. Ну-ка! Губин кивает Кинг-Конгу и тот, моментально перестав ржать, чуть отклоняется вбок и резко выбрасывает ногу, метясь прямо в голову Андрея. Андрей же, молниеносно реагируя, быстро пригибается, от чего Кинг-Конг промахивается, немного теряет равновесие и пролетает вперёд, тут же получив прямой короткий удар в пах. Андрей бьёт кулаком, и смешливый орангутан начинает выть, как оборотень. Даня наверное в восторге. «Бубенцы, бубенцы радостно галдят, Звон идёт во все концы, саночки летят», – напевает бабушка. Губин тут же вскакивает и пытается ударить Андрея, но тот уже на ногах и опережая его, наносит лёгкий удар прямёхонько в нос. Хотя, это наверное только кажется, что удар лёгкий. Я слышу неприятный хруст и всхлип, а из носа Губина начинают бежать два быстрых красных ручейка. – Ах ты сука! – шипит Жека и выхватывает из кармана нож-бабочку. – Кабзда те, сучара, в натуре. Он крутит нож и тот эффектно раскрывается, блестит зловещим жалом, проскакивает между пальцами и грозит доставить фатальные неприятности. Судя по всему, владеет им Губин виртуозно. Он машет им, как джигит саблей и ситуация становится крайне неприятной и угрожающей. Похоже, Жека не сможет простить пропущенный удар и, по всей видимости, сломанный нос. Я понимаю, что нужно срочно что-то предпринять, только вот что? Я вскакиваю с лавки и озираюсь в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь. Во дворе обязательно найдётся что-то полезное… Обязательно… И оно находится! Это кусок ржавой трубы, он валяется под скамейкой. Я поднимаю трубу, покрепче берусь за неё и захожу за спину пританцовывающему Губину, приноравливаясь как бы ему получше долбануть. Всё его внимание сейчас устремлено на Андрея, поэтому на меня он не смотрит и не ждёт удара. Я замахиваюсь, но не решаюсь шарахнуть. А вдруг убью? А если сделаю инвалидом? Самое странное, что в этот момент я думаю не о том, что будет в этом случае ждать меня, а об этом дебиле Жеке. Убить человека, даже такого морального урода это… это… Ладно, долбану ему по плечу, в крайнем случае, сломаю ключицу и пусть орёт от боли, скотина. Я замахиваюсь. Ох не попасть бы по голове, он ведь постоянно двигается… Ладно… Была не была. И в момент, когда я уже совершенно готова для удара, кто-то решительно вырывает трубу из моих рук и с силой отталкивает меня в сторону. Я лечу в заросли крапивы, но тут же вскакиваю и вижу, что из-за моей нерешительности теперь туба находится в руках Кинг-Конга, и он, я на сто процентов уверена, церемониться и решать морально-этические проблемы точно не будет. К счастью, Андрей замечает перемены в диспозиции и видит, что здоровяк сжимает в руках железное орудие. Минимально черепно-мозговая обеспечена. Он старается не пустить противника к себе за спину. И на какое-то время ему это удаётся. Что же мне делать… Что же делать. Под ногой я чувствую что-то твёрдое и наклонившись поднимаю здоровый кирпич. В моих руках он практически бесполезен. С такой тяжёлой штуковиной мне, пожалуй, не справиться. Но я всё-таки поднимаю его. На всякий случай. Между тем, ситуация у Андрея становится критической. Кинг-Конг с трубой заходит сзади, а Губин постоянно атакует, заставляя отступать. С начала потасовки проходит не больше минуты, но мне кажется, что время тянется медленно-медленно и я даже успеваю ощутить наэлектризованный озоновый запах воздуха, и запах металла от трубы, и услышать свистящие звуки от клинка в руке Жеки Губина. Я волоку свой камень, надеясь с его помощью хоть как-то облегчить задачу Андрею. И вдруг, воспользовавшись тем, что Андрей на долю секунды выпустил его из поля зрения, контролируя то, что происходит сзади, Губин резко бросается на него с ножом. Андрей парирует, отвлекается и оставляет без внимания тыл, а Кинг-Конг размахивается трубой и с силой наносит удар. – Сзади!!! – кричу я и Андрей понимает всё правильно. Он совершенно непостижимым образом отскакивает в сторону, уклоняясь от удара и труба обрушивается на голову Жеки. Тот замирает, и в его глазах появляется детское недоумение. Голова совершенно непостижимым образом выдерживает и не взрывается, как арбуз, только из уха начинает бежать струйка крови. «Вот и встретились два одиночества», – вновь обретает голос бабуля. Жека делает шаг и падает на землю. И пока Кинг-Конг хлопает глазами, пытаясь осознать, что сотворил, я оказываюсь достаточно близко, чтобы метнуть свой снаряд. И в этот раз я делаю своё дело без колебаний. Кирпич, бьющий ему в спину не причиняет большого вреда, но, хотя бы, я надеюсь, делает этому уроду больно. Он оборачивается ко мне подставляя, уже летящему к нему кулаку Андрея, серое, поломанное ухо. Андрей бьёт его в это ухо, и он падает как подкошенный. Но победу праздновать рано. Из-за гаража, ужасно топая, к нам бежит второй Кинг-Конг, к счастью, опоздавший к началу заварухи. Он намного крупнее своего поверженного товарища. Выражение его лица свирепо и не оставляет ни капли сомнения в намерениях. В огромном кулачище он сжимает кусок арматуры. Он приближается к нам довольно быстро и Андрей едва успевает отодвинуть меня назад, прикрывая собой. Но в это же самое время в нашу сторону бежит ещё один человек. Это мой папа. Он тоже бежит очень быстро, хотя и нетвёрдо, и его лицо тоже не обещает ничего хорошего. Огромный Кинг-Конг не смотрит в ту сторону и не видит пожилого, не слишком крепкого и явно выпившего мужчину. И в этом его главное невезенье, потому что, когда их траектории пересекаются, папа без разговоров наносит быстрый и сокрушительный удар протезом в челюсть громилы. Тот сразу спотыкается и падает к нашим ногам, будучи уже отключённым. Тут же раздаётся звук серены и во двор врывается полицейский УАЗик. – Михалыч, – кричит молодой лейтенант, – опять хулиганы друг дружку валтузят? – Так точно, Игорёк. Грузи их скорей, пока не поубивались. Мы возвращаемся домой и пьём чай, а папа водку. У бабушки имеется целая гора пирогов и она щедро подкладывает их на тарелку мне, папе и даже Андрею, глядя на него гораздо более благосклонно. – Ну, за боевое братство! – провозглашает мой родитель и сам же выпивает. Правда всё это происходит не сразу. Сначала меня бьёт дрожь и я чуть не падаю, вдруг растеряв все силы. – Ничего, дочка, – подбадривает папа, – это отходняк, после адреналина такое бывает. Я б тебе водочки дал, но тебе ж нельзя… И в кого такая уродилась… За столом собираются все, даже Зинка, загадочно улыбающаяся и стреляющая глазами в Андрея. – Ну ладно, – наконец говорит он. – Пора и честь знать. Большое спасибо, но мне уже пора. Я провожаю его в прихожей. – Ну что, – говорит он. – Ты мне сегодня жизнь спасла. Я прыскаю со смеху. – Я? Смешно. – Мы теперь братья по оружию. Что ты решила, выйдешь за меня? Мне становится так сладко и хорошо. Ноги не держат, хочется упасть в постель и тихо наслаждаться тем, что можно просто отдыхать и думать о Градове. – Ты же мне ничего ещё и не сказал, – отвечаю я, кажется, всё уже решив. – Почему? – Почему? – переспрашивает он, – потому что я тебя люблю. – А Элеонора? – А что Элеонора? – Она сказала, что она твоя невеста. – Это не так… Но я должен рассказать всё с самого начала.