Глава 21
Леа.
(Voces8 – Shore, Ryan, Enya, Ryan: May it be [Arr. M. Sheeran])
Я стояла посреди залитой солнцем комнаты. Своей комнаты.
Сегодня у меня день рождения, мне исполняется двадцать один. Я помнила, что поднялась с постели недавно, потому как, наблюдая за Элементалами, поздно легла накануне. Скоро позвонит мама.
А еще я помнила, что совсем недавно была Новой. Что вынырнула из совершенно другой, очень насыщенной событиями жизни, в которой я умела столько, что от обилия моих талантов поперхнулись бы авторы фэнтезийных романов. Полеты, исследования морских глубин, украденная королевская корона – я помнила все.
Включая Аида.
А теперь стояла здесь и больше не понимала, кто я – прежняя Леа? Или не совсем?
Одно знала наверняка – Санара подарил мне еще один шанс. Непостижимым образом, из последних сил.
Теперь я здесь.
«Где?»
В старом прошлом? Или же другом, измененном?
– …ты знаешь, что ему выдали премию? Он говорит, что приготовил тебе какой-то «супер» подарок, но даже мне не сказал какой, не спрашивай…
Я уже слышала эти слова, проживала их прежде. Дальше разговор пойдет про коржи, торт, ягоды, пропитку. Про то, что Иттан очень красивый остров. Но что ждет меня на самом деле? Подсядет ли снова ко мне на лавочку возле цветочного магазина Верховный Судья. Я зашла на круг или же выбралась в чудесную реальность, что все проблемы остались позади?
– …Крем для коржей и пропитку я уже сварила. Судя по запаху, все получилось отлично… Леа, ты на морском будешь в полвторого? Без опозданий?
Я мычала в трубку совсем как в тот раз, в первый.
И понимала, чтобы все прояснить, мне очень нужно бежать в Клео.
Аид ведь… меня помнит? Ведь я не могла сердцем выбрать ту ветку, где он обо мне позабыл?
Три часа пополудни.
Иттан оказался прекрасен. Ветреный, дикий остров с золотыми пляжами, воистину роскошная вилла, удивительной красоты тихая витая беседка.
И все родные в сборе. Улыбчивый отец, купивший мне на всю зарплату дорогой набор «исследователя», беспечно щебечущая мама, сестра, Данка, которая сегодня не поранила ноготь.
Аид не пришел.
Ни к цветочному магазину, ни позже.
Не совершил этим утром аварийную посадку на воду, угодив в грозовой фронт, аэролет, не попали в больницу родители. Все живы, здоровы. Я проживала свой день рождения по идеальному сценарию, и часть меня была счастлива.
А другая часть, увы, задумчива и очень печальна.
Санара не пришел… Возможно, здесь он обо мне даже не знал.
Я поддерживала разговор с любимыми по мере сил, ела салат, наблюдала за перемазанной радостной Данкиной мордашкой. За деловитой Герой, расслабленным отцом, довольной мамой. Спросила вдруг невпопад:
– Мам, а у тебя есть знакомый по имени Майрон? – Подсела на перила голодная чайка, и мне вспомнилась другая – удивленная, сидящая на Сиреневых скалах, когда я сиганула с балкона вниз.
– Майрон? Дай подумать. Был в детстве знакомый мальчишка, в деревне у бабушки Глаи, ты ее не помнишь. И я его уж лет тридцать как не видела…
– Красивый он был?
– Симпатичный. Теперь уж и лицо в памяти стерлось.
Наверное, он ей нравился, раз в другой ветке она назвала его именем сына.
– Дочь, знаешь, что еще есть в твоем новом наборе? – похвастал отец. – Инфравизор! Это он стоил половину всей суммы. Я гонялся за этим чемоданчиком два месяца. Два! Все затем, чтобы ты могла их увидеть по-новому, своих Элементалов…
Он очень гордился собой. Знал, что угодил, не понимал только, что угодил старой Леа, что перед ним сидела странная задумчивая особа, запутавшаяся в том, кто она теперь.
– Классно, а?
– Классно. Пап, а как зовут придворного Чародея?
Поперхнулась даже Гера.
– Чародея? – отец отложил горячее еще мясо гриль, которое сам только что приготовил. – Не помню. А с каких пор ты интересуешься дворцовыми делами?
– Да я… просто.
Они приписывали мою задумчивость и прострацию смене глобальных периодов жизни – была ребенком, студенткой, а стала взрослой девушкой. Свободной, самостоятельно принимающей решения. Конечно, это в некоторой степени тяжесть, потому что ответственность.
Нова внутри меня, силуэт которой я почему-то продолжала чувствовать (по привычке?), при слове «ответственность» веселилась. Она это умела, задорно относиться ко всякого рода тяжести. И почему-то хотелось веселиться вместе с ней, однако давила грусть.
«Он не пришел».
А я бы пообещала ему, что не буду расшифровывать этот чертов алфавит, утянула бы за собой в квартиру, сожгла бы при нем старые записи…
– За тебя, моя хорошая. – В глазах мамы блестели слезы радости, в руке зажат бокал с шампанским. – Как хорошо, что нам все удалось, да? Повезло с этим островом, и нашлись на его аренду деньги. Все, как ты мечтала. И тебе, моя девочка, сегодня двадцать один…
Она промокнула глаза.
С теплом и заботой смотрела Гера – для нее я навсегда «младшенькая»; молчал отец, и в его молчании было столько любви, что слова не уместили бы. Продолжала ковырять кусок торта Данка – она еще не забыла о том, что нет ничего важнее, чем наслаждаться моментом.
– За тебя!
– За тебя!
– С днем рождения, Леа!
Поднялись и звякнули над столом бокалы.
* * *
Шесть вечера.
(Veronica Bravo – Light Me Up)
Потому как утром Аид не создал на востоке грозовой фронт, непогода не добралась до Бонзы, и вечер стоял ясный, тихий. Официальная часть дня рождения с родственниками завершилась – меня заботливо и с напутствиями отпустили в «романтичный вечер». Переглядывались за спиной, радовались, шептались – возможно, Кевин сделает ей предложение, столько лет вместе…
Не сделает.
Бар в столь ранний час пустовал; и не сидел к моему великому сожалению у стены человек, чей взгляд в прошлый раз жег мне спину.
Зато сидел за стойкой мой бывший парень.
Бывшим он стал мне давно, еще в прошлой жизни, а теперь и вовсе казался незнакомым человеком, которого не то что целовать при встрече не хотелось, а даже близко подходить. Но подойти пришлось. С разговором я затягивать не собиралась, поэтому заказывать не стала, лишь взглянула на того, кто мне когда-то нравился коротко и мельком. Не поздоровалась, сообщила ровно:
– Мы расстаемся. И давай без вопросов.
Не знаю, ощутил ли он облегчение оттого, что самому объясняться не придется. Меня не волновало.
Я давно и надежно любила другого человека. Не знала только, как добраться до него теперь.
Все равно ведь придумаю, доберусь… Если в чем-то придется повторить сценарий, сыграть его по-новому, у меня хватит сил. Когда любишь по-настоящему, преград не существует.
«Я знаю, где его кабинет в тюрьме, мимо охраны пройду, что-нибудь придумаю…» – думала я, шагая к выходу из бара.
Вслед мне смотрел потрясенный уже дважды бывший Кевин.
(Fabrizio Paterlini – Historiette No.2)
Удивительная штука – жизнь.
Когда-то я мечтала о том, чтобы мой день рождения прошел именно так – без сучка, без задоринки. Чтобы страшный человек в голубой рубахе навсегда убрался с моего пути, желала, чтобы его поглотила пучина. А теперь стояла у невысокой ограды, отделяющей причал от залива, смотрела на море и не понимала более, что правильно, а что нет. Куда идти, как быть? Даже вопрос «кто я?» до сих пор кружил в воздухе. Леа, да… Но… какая-то другая. Потому что память Новы? Потому что Нова до сих пор во мне? Что вообще происходит здесь? Куда я на этот раз попала? И все хорошо, только нет его…
Шаги сзади. Сейчас они стихнут, мимо пройдет кто-то незнакомый, удалится, и останутся лелеять мою печаль волны…
Но шаги остановились за моей спиной.
Тишина. Порыв ветра.
– Он так и не сделал тебе предложение?
От звуков знакомого голоса по моей спине пробежала горячая волна, а внутри взорвались радужные пузыри. Удивительное сочетание, когда хочется орать, плакать и быть очень счастливой. Он нашелся. Аид.
– Нет… – отозвалась тихо.
– Идиот.
Я все не поворачивалась, потому что только теперь подумала – зачем я ему такая? Слабая, как человек? Не умеющая летать, обнимать мир целиком, быть широкой. Ведь я даже не смогу выдержать его взгляд, я об этом забыла.
– А я вот хочу…
– Хочешь чего?
– Сделать тебе предложение еще раз.
Голос родной, теплый, обволакивающий.
Я не смогла не обернуться, я ждала его. Ждала надрывно, насовсем и вопреки. Боялась, что задохнусь от тяжести взгляда, но с удивлением обнаружила напротив удивительно чистые зелено-голубые глаза. Ясные, человеческие.
Я больше не выглядела ей, Новой, была слишком тощей и кареглазой, я была другой – все смешалось. Смущение, желание испариться, желание обнять.
– Я однажды сказал тебе, что мне неважно, как ты выглядишь. – Все тот же Санара. «Мой». Серьезный до предела. – И не соврал.
– Ты все помнишь… – Плакать хотелось очень. – Ты не забыл.
– Как и ты. Это ведь твой, – он неопределенным жестом обвел рукой причал, – новый… выбор. Ты хотела в нем помнить. И чтобы все помнил я.
– Я молодец, – все-таки улыбнулась сквозь жгущие веки слезы. – А кто теперь Чародей?
«Мне кажется или ты увиливаешь от моего вопроса про замужество?»
А мне очень нужно прояснить, до того как…
– Некто по имени Дорам Кулитас, маг, избранный на свой пост восемнадцать лет назад. Человек добропорядочный, честный…
– А Альрус?
– Альруса больше нет. Я распылил его во всех вероятностях, он более нигде не может существовать. Потому здесь другой Провидец. И нет больше заговоренных амулетов, черного рынка порошков, шанса на апокалипсис по причине разгневанных Элементалов. Ты ведь об этом хотела спросить?
Значит, все закончилось хорошо. Действительно счастливая реальность, в которой не нужно преодолевать трудности. Кроме собственных комплексов. Бушевала внутри меня Нова, рвалась наружу – обнять любимого. Я хотела обнять его тоже, знала, что как только сделаю это, уже не смогу отпустить.
– Мне не тяжело… от твоего взгляда. Почему?
Улыбка всегда делала лицо Аида красивым. Хотя оно и без улыбки магнитило мой взгляд так, что не оторвать.
– Ты научила меня. Я принял себя и сумел совладать с рабочим режимом. Выходить из него по желанию. Леа…
Он любил так же сильно, как раньше. Мы оба сохранили память обо всем, что произошло.
– …если ты не ответишь мне, я все равно женюсь на тебе. Понимаешь?
И впервые за весь день по моему лицу расплылась широкая улыбка. Вот он – настоящий подарок в день рождения, желанный и долгожданный.
– Пойдем, – вдруг попросил Санара.
– Куда?
– Увидишь.
И протянул руку.
(Marina Kaye – Freeze You Out)
Он привел меня в тот же отель, где мы провели ночь перед расставанием, – в маленькую уютную комнату с телевизором. Затем, чтобы показать судьбе – пауз не было. Где расстались, там и сошлись вновь.
И у нас обоих сорвало вентили. Мне вдруг стало все равно, кто я, рядом со мной был любимый мужчина.
– Сорок восемь часов без тебя, Леа… – рычал Аид, расстегивая рубашку, а мне хотелось обжечь касанием его мощные плечи. – Больше такого не повторится, не отпущу.
Я и забыла, какой он ревнивый, напористый, жесткий. Будучи в человеческом обличье, я ощущала его силу яснее, критичнее, и агрессивный напор будоражил, сносил с ног. Именно так мне всегда и хотелось, чтобы она – чуть более слабая женщина, а он – умел защитить. Вдруг верно сошлись пропорции, гармонии и сечения, и я впервые ощутила всю мужскую силу Аида как человек. Поняла вдруг, что буду хотеть тестировать и повторять этот процесс вечно, каждый день. Поддаваться ему, покоряться, говорить да, да и только да!
Он искал меня среди Галактик, не отпустил даже тогда, когда перестал видеть, не сдался. Никогда не сдастся. Он пах звездной пылью на сапогах и очень близкой страстью.
Стало вдруг все равно, кто я такая. Я та, кого он любит, и я люблю так, что скоро вспыхнут стены…
Позже мы лежали совсем как тогда, когда смотрели фильм и ели попкорн – моя голова на его обнаженном плече, мою руку гладят его пальцы.
– Завтра твоих родителей ждет потрясение.
– Почему?
– Потому что я приду к ним просить твоей руки.
– Тогда их ждет настоящий шок.
Санара улыбался. Знал, что шок ждал бы любую семью, куда пожаловал бы свататься Верховный Судья Аддара.
– Но я больше не Верховный, – пояснил вдруг. – Сегодня я сложил с себя полномочия.
– Как?
Я повернулась, заглянула ему в глаза.
– Подписал бумаги, подал прошение о поиске заместителя.
– А мантия?
– Мантию я снял. После того как подбросил Куб.
Меня прошибла вдруг вселенская гордость за него. Настоящая, чистая радость за близкого тебе человека.
– А твоя…
– Сила? – он знал, что будет нужен мне с ней или без нее. – Она никуда не делась. Ведь не мантия являлась ее носителем, а я. Чародей лишь использовал ее для «благих» целей государства, когда-то назначив меня Судьей.
Мне все еще не верилось, что Альруса больше нет. Нет больше подпольной продажи кристаллических порошков, никто не манипулирует людскими умами. Не ищут больше улики Трент и Охр, не ослеп, посмотревшись в заговоренное зеркало, старый Кион.
– А дочь короля?
– Она живет во дворце. Была признана с самого начала, титулована, растет в заботе и достатке.
Как хорошо…
– А Мика?
– Я все исправил… Ты ведь научила.
Что-то ширилось внутри меня. Росло. Грозило перерасти меня саму.
– Все случилось хорошо и правильно. Только я… обычная.
Аид высвободил плечо, чтобы оказаться напротив, чтобы глубоко заглянуть мне в глаза. Смотрел долго, проницательно, проник практически в душу. А после произнес.
– Я очень в этом сомневаюсь, Леа…
– В чем?
– В твоей «обычности».
– В каком… смысле?
– Уверен, что в момент выбора – осознанно или нет – ты захотела сохранить пару тузов в своем рукаве.
– Полагаешь?
На меня смотрели с хитринкой на дне озерных глаз.
– Думаю, нас ждут интересные времена, Леа-Нова. И ты больше никуда от меня не денешься.
Боже, как сильно я хотела того же – никуда от него больше не деваться.
– Я и забыла, какой ты ревнивый…
– Вспомнишь. Мне эти часы без тебя, как серпом по…
– Сейчас мы проверим в целости ли твои…
Меня нежно заткнул глубокий, полный любви, напористый поцелуй.