Глава 20

Люба. – И всё-таки, кто он? – Спрашивает Алексей, когда мы топает синхронно по каменной кладке между корпусами. – Я не собираюсь обсуждать с вами свою личную жизнь. – А я всё равно узнаю. – Интересно, как же? – Как-нибудь. Всё тайное становится явным. – Это не совсем применимо к данной ситуации. – Конечно применимо! Знаете, как ещё говорят? Кто ищет, тот всегда найдёт. – Вы, смотрю, специалист в поговорках. – Обожаю их! Знаете, как говорят? Всё или ещё больше. – Нет, эта поговорка звучит как «всё или ничего». – Варианта «ничего» в моей системе координат не существует, – цокает языком. Подходим к танцплощадке. Пенсионеры танцуют, огни мерцают в ветках сосен. Киваю на Фёдора Степановича. – Ваш друг скучает, а вы тут за дамой ухлёстываете. – Он скучает, потому что не может ухлёстывать за своей дамой. – Почему? – Миледи о нас не лучшего мнения, но скоро мы это исправим. – Алексей, я знаю, что что-то задумали. И мне это не нравится. – Но вы ведь даже не знаете, что я задумал. – А ничего хорошего придумать вы не можете, увы, – развожу руками в притворном сожалении. Отхожу к столу со скромными закусками. Чувствую себя неуклюжей, нескладной, топорной и совсем чужой здесь. Алексей вдруг хватает меня за руку и закручивает вокруг своей оси. Я, оступаясь от неожиданности, едва не падаю, но он ловко прижимает меня к себе. – Вы так напряжены, Любовь Андреевна! Давайте расслабимся! – Мне прекрасно быть напряжённой. – Просто вы не знаете, каково это – быть расслабленной. Сейчас научу! Он энергично двигается в такт музыке, заставляя и меня двигаться вместе с ним, словно куклу. – Ну вот, вы только посмотрите, как хорошо у вас получается! Не удерживаюсь от улыбки. И задорное тепло разливается в груди. – Бабуля-рецидивистка пожаловала, – ухмыляется Алексей, скосив взгляд в сторону. – Сегодня утащила мой джем, а теперь печенье шоколадное по карманам ныкает. Оборачиваюсь, проследив за его взглядом. Вспыхиваю тут же. – Любовь Викторовна, – хмурю брови. Убрав с себя руки Алексея, иду к «рецидивистке». – Любовь Викторовна, да вы что?! Вам нельзя такое есть! Бабуля виновато улыбается и быстро исчезает в толпе. Вот же… Когда им надо, так они вон какие шустрые. – Она тоже Любовь? – Подходит Алексей. – Ага. Тёзка моя. – Ну, тогда не удивлён, – закатывает глаза. – Все Любы – воровки. – Что?! – Да-да, вы тоже воровка. – Что я украла?! Алексей одним широким шагом преодолевает разделяющее нас расстояние, сгребает берёт мою руку, кладёт себе на грудь. – Чувствуете? – Что? – Спрашиваю на выдохе. – Пусто стало. Раньше здесь сердце было, а как только я вас увидел, оно исчезло. На его месте льдинка теперь, Любовь Андреевна. И у меня есть лишь одно объяснение, куда именно могло деться моё сердце. – Какое? – Это вы у меня его украли. Смотрю в его бездонные глаза. Я дурная совсем, не улавливаю смысла слов. А под моими подрагивающими пальцами всё же лупит, стучит бойко… Нет, не льдинка. Горячее, рычащее мужское сердце. И моё, вторя ему, тоже ускоряет ритм вдвое. – Глупости какие-то, – встряхиваю головой, прогоняя наваждение. – Вы всем женщинам это заливаете в уши? Энергичная музыка вдруг сменяется медленной, что даёт Алексею возможность проигнорировать мой вопрос. Вместо ответа он за локоть тянет меня в самый центр импровизированного танцпола. Его крепкие руки ложатся на мою талию. Ведёт он очень уверенно, и не отрываясь смотрит в мои глаза. – Любовь Андреевна, а вы мой букет не выбросили в мусор, я видел. Краснею. – Жарки в красной книге. Кощунственно их выбрасывать. – О, ясно. А я уж, грешным делом, решил, что и у меня есть шанс ваше сердечко украсть. Молчу, сурово поджав губы. И сердечко глупое долбит как бешеное в рёбра. – Ничего не ответите мне, Любовь Андреевна? – Склоняется он ближе, обдавая тёплым дыханием шею. Мурашки бегут по плечам. – Алексей, я знаю, что нужно мужчинам вашего сорта. – Мужчинам моего сорта? Очень интересно, расскажите, прошу. – Я интересую вас исключительно как трофей. Вас зажигает охота. Вы и сейчас на охоте, верно? Думаете, расставили силки, и глупая Люба в них попадёт? Алексей склоняет голову вбок. – Не попадёт? – Закусывает губу. – Я не хочу стать очередным именем в списке ваших побед. – Так станьте точкой в этом списке. – В такие чудеса я не верю. – Не верите, что мужчина может потерять голову? Любовь Андреевна, скажите, кто вас так обидел, что вы людей не подпускаете на пушечный выстрел? – Это… – Погодите, угадаю: это не моего ума дело? – Выгибает со скепсисом бровь. – Совершенно верно. А теперь, Алексей, я вас оставлю. Развлекайтесь и… Делаю шаг в сторону, отстраняясь, однако он не позволяет – дёрнув меня к себе, прижимает плотней к твёрдому, крепкому и пышущему жаром телу. Улыбается опасно. – Нет уж, Любовь Андреевна, мы с вами только начали.