Глава 5

В которой столовая становится декорацией для первого урока соблазнения. Алексей. К ужину спускаюсь в столовую. О, да… Настоящий портал в СССР открывается именно здесь – металлические подносы, гранёные стаканы в алюминиевых подстаканниках, точно из вагона-ресторана поезда «Москва-Адлер». На стене вист плакат «Ешь витамины – будь здоров!» с весёлым апельсином в спортивных штанах. Под ногами облупившийся кафель с красными ромбами, в каждый из которых вставлен серп и молот. А для полноты картины на раздаче скучают две тётушки в накрахмаленных колпаках. Беру поднос. На выбор здесь – картофельное пюре c печальной котлетой, бурый винегрет и чай крайне подозрительного цвета. Беру всё: раз уж приехал, гуляю на все бабки! Сажусь за самый дальний стол, мысленно репетирую, как завтра заставлю местную богиню в белом халате улыбнуться. Минеральная девочка даже на первый взгляд кажется мне задачкой со звёздочкой, таких не просто размотать на эмоции. Интересно, что скрывается под равнодушной маской, и сколько каскадёров-камикадзе разбилось о её ледяной взгляд? Ковыряю вилкой неаппетитное пюре. Напротив, с тяжёлым «фуф» приземляется дед. – Вечер добрый, внучек, – кивает бодро. – Я рассчитывал ужинать в одиночества. – А я рассчитывал дожить до ста, но врачи обещают только девяносто. – Дед ухмыляется, дробя ребром вилки несчастную котлету на атомы. – Да и веселей вместе! Коротко фыркаю. Проигнорировать не выйдет. Придётся вступать в дипломатический контакт. – Алексей, – представлюсь, чтобы потом не говорили, что хам. – Алексей Попов. – Фёдор Степанович. Можно просто Степаныч. Чем же ты занимаешься, Алексей Попов? – Грузопотоки, трубы, трассы. – Отодвигаю котлету, перехожу к пюре. – Ставлю на поток логистику для северных месторождений. Степаныч тихо присвистывает. – Нефть, значит? – Можно и так сказать. Если контракт с одним новосибирским бароном сыграет, у нас там будет магистраль – мама не горюй. – Крутой, выходит, – дед загибает пальцы, изображая рокерскую «козу». Оглядываю столовский антураж. – Был бы крутой, сидел бы сейчас в своем шикарном офисе и полировал до блеска грядущую сделку. А судя по тому, что я ем пюрешку с котлетой и делюсь автобиографией с престарелым узурпатором, я не крутой, а дебил. – Как ж тебя занесло сюда? Да ещё и с мордой такой недовольной. Неужто по доброй воле? – Пари с друзьями. – Стало быть, игрок? – Если жизнь не бросает вызовы, я делаю это сам. Иначе жить становится скучно. – Вот до моих лет доживёшь и поймёшь, что не в вершинах счастье, – философствует Степаныч, продолжая бодро закидывать в себя ужин. Я скептически хмыкаю, замолкаю. Дело не в вершинах, конечно. Дело в том, что как только вершина превращается в ровную площадку, я мгновенно начинаю зевать. Поддержал стартап – продаю, строю следующий. Поставил рекорд прибыли – выкручиваю сложность нового проекта до безумия. Сорвал аплодисменты красавицы – через неделю смотрю сквозь неё, как сквозь чистое стекло. Всё, что можно предсказать, перестаёт меня насыщать. Адреналин – единственная валюта, которой я по-настоящему наедаюсь. Стоит игре стать понятной, я тут же включаюсь в новую. Поэтому и «шляпа» с санаторием случилась. Мне нужно чуточку хаоса, чтобы снова ощутить, как кровь гонит азарт, а не привычный сахарный сироп из рутины и скуки. Степаныч, не донеся вилку до рта, зависает вдруг. Взгляд его стекленеет, а жилистое тело напрягается. Слежу за траекторией его взгляда. В столовую вплывает женщина лет шестидесяти. Бабушкой её язык не поворачивается назвать: слишком прямой стан, слишком лёгкий шаг. Пепельные волосы развеваются серебром. Что-то лебединое есть в повороте головы. – Нравится? – Подмигиваю деду. Тот шумно сглатывает. – Красавица. – Спорно, но глаз не режет, согласен. – Стройная. – Сомнительно, но зачтём. – Откладываю вилку. – Ладно, герой-любовник, идентифицировал цель – иди знакомься. – Да куда мне? – машет он рукой. – Годы уже не те. – Любви все возрасты покорны, – парирую. – Это птица не моего полёта. – Слушай, орнитолог, любую птицу можно приручить. Ты думаешь, они сложные? Нет! Женщина – это лишь замок, и если ты знаешь ключ, правильный алгоритм, то завоевать можно любую. – Так уж любую! – Со скепсисом. – Лови эксклюзив: алгоритм завоевания женщины от Алексея Попова. Слушай и запоминай. Шаг первый – появление-вспышка. Женщины не любят чувствовать себя целью, куда больше им нравится думать, что само мироздание столкнуло вас лбами. Поэтому вариант подойти и познакомиться мы сразу отметает, и используем, предположим, мой любимый трюк с падением. – Внучек, да если я упаду, вы мои кости не соберёте потом! – Морщится Степаныч. – М-да, – задумчиво потираю подбородок. – Ладно, придумаем что-нибудь. Шаг второй – смех. Добрая шутка. Женщина, смеющаяся с тобой и над тобой уже одной ногой выходит из позиции обороны. Шаг третий – забота. Милый жест внимания. Подари ей билеты в оперу, если она говорила о «Травиате», или сборник стихов, если любит поэзию, и вот, эмоциональный кредит на твой счёт уже открыт. Шаг четвёртый – флёр интриги. После того, как цель уверилась в твоих серьёзных намерениях покорить её сердце, ты пропадаешь из её поля зрения. – Это ещё зачем? – Это обязательно! Нельзя давать им расслабляться, важно поймать женщину на крючок! – Тфу ты! – Дед картинно закатывает глаза. – Шаг пятый – переворот полюсов. В момент, когда она привыкла к твоей дерзости, покажи уязвимость. Коротко и честно: «Только не смейтесь, но я всё ещё путаю лево и право в танцах. Поможете мне с этим?». В игре «сильный-слабый» короткий сбой ролей создаёт эмпатию. – Единственная моя слабость – кишечник. Что мне, таблетки от диареи у неё попросить? – Хмыкает Степаныч. Игнорирую очередную провокацию. – Шестой и заключительный шаг – совместное приключение. Устрой свидание, но не ужин в ресторане, а настоящий квест. Совместно прожитый адреналин сцепляет людей мощнее романтики, и ты запоминаешься ей биохимически с помощью волны гормонов. Вот и всё. Алгоритм – шесть ходов, работает в девяти случаях из десяти. Степаныч тяжело вздыхает. – Дурость это, Алёша. Теория. На практике всё куда сложней. – Не веришь? Устрою тебе сейчас демонстрационный показ. Оглядываюсь в поисках более-менее подходящей жертвы. В противоположном конце зала за одним из столиков сидит медсестра, ужинает одна, погружённая в телефон. Не минеральная девочка, конечно, но сойдёт. Отличная мишень. Улыбка тёплая, плечи расслаблены – значит, не жёсткая стерва, а любопытная мышка. – Шаг первый, смотри и учись. Встаю, расправляю плечи, подхватываю поднос и совершаю лёгкий моцион меж столов к окну, словно намереваюсь любоваться соснами. У столика мышки нога «скользит», и я теряю равновесие. Поднос звенит, тарелки взлетают вверх, я же падаю вниз и позорно, хоть и совершенно намеренно, распластываюсь по полу звездой. Под щекой – серп и молот. Поднос с посудой приземляется рядом. Всё в столовой тут же затихают. Эффектное появление – есть! – Ой, – подскакивает медсестричка из-за стола. – Сильно ударились? – Ещё не решил, – морщась, растираю «ушибленное» плечо. – Дайте посмотрю. Больно тут? Прощупывает пальцами бицепс. Напрягаю мышцы. Пусть знает, что свободное время я сливаю в тренажёрке, а не в баре. – Руки у вас нежные такие, – поплывше моргаю. – Диагноз: медсестра? – Точно, – хихикает. – Вроде всё в порядке. Двигать рукой можете? – Могу. Приехал отдохнуть называется… Ох уж этот скользкий путь к здоровью. – Давайте помогу встать, – подхватывает меня под плечо. – Голова не кружится? Не тошнит? – Нет. Кажется, пронесло. А может, это я вас увидел, и всё вдруг само излечилось. Как зовут вас, ангел? – Лена, – краснеет. – А я Лёша. Смотрите-ка, у нас имена на одну букву. Знак свыше? – подмигиваю. – Кажется, сама вселенная подтолкнула нас к знакомству. И мой любимый приём с приплетением злодейки-судьбы действует безотказно: Лена растягивает губы в робкой улыбке, отводит взгляд и краснеет ещё гуще прежнего. – Кстати, у вас тут… – подаюсь чуть ближе, внимательно вглядываясь в её лицо. – Кажется, у вас на скуле моя пюрешка. Смахиваю с её щеки несуществующее пятнышко большим пальцем – движением медленным, почти интимным. Ресницы её пьяно порхают. – Извините, не хотел пометить территорию таким радикальным образом, – улыбаюсь. Лена звонко смеётся, румянец расползается до самых ушей. Шаг второй – галочка! Оборачиваюсь на Степаныча – тот недовольно качает головой. – Знаете, Лена, мне сегодня явно везёт. Могу я надеяться, что и завтра мне повезёт не меньше? – Как? – Например, я загляну к вам в кабинет, вы проверите, точно ли всё со мной в порядке. Контрольный осмотр, так сказать. – Конечно, заглядывайте, – кивает она и ещё раз щупает плечо. После беглой пальпации её рука так и остаётся лежать там. – Если что-то станет беспокоить, то не дожидайтесь утра. – Понял. А как вы относитесь к опере? Или, скажем, поэзии? – Я… – Лена открывает рот, но тут же закрывает его. Скашивает взгляд в сторону. Оглядываюсь. В дверях стоит моя минеральная девочка. Ослепительно-белый халат, руки в карманах, взгляд – острый скальпель. Даже воздух в столовой становится на пару градусов холодней. Контраст её ледяных глаз и тёплых пальцев Лены на моем плече – ток, пропущенный через всё тело. Лена мгновенно отдёргивает руку и делает шаг назад.