Глава 57

Эпилог. Люба. Летом в санатории всегда особенный воздух, он щедро пахнет смолой и хвоей, скошенной травой и пирожками, которых сегодня наготовили с лихвой. Сосны стоят колоннами, оберегая белые корпуса санатория, словно священный храм. И сегодня в этом храме произойдёт историческое событие. Свадьба! – Я не волнуюсь. Не волнуюсь, – шепчет Миледи, трясущимися пальцами теребя кружевной белый платок. – Вообще нисколько. Она сегодня выглядит особенно роскошно. Кремовый брючный костюм идеально сидит на стройной фигуре и оттеняет загорелую кожу. Волосы лежат на плечах лёгкой волной. Профессиональный макияж, выполненный волшебницей Леной, подчёркивает все достоинства. Я бы сказала, что он умело скрывает недостатки, однако… Нет у Миледи недостатков. Наша невеста со всех сторон идеальна! – Бросьте, Нелли Павловна, вы само очарование! – Ты так думаешь? – Она устремляет на меня вопросительный взгляд. – Тебе не кажется, что всё это… слишком? Она разводит руками, указывая на празднично украшенную для церемонии площадку. Мы стоим за цветочной аркой. Ленка сама лично всё утро укрощала цветы на ней степлером и молитвами. – Я в этом уверена! – Где же любовь моя? – Заглядывает за тканевый балдахин Фёдор Степанович. Он тоже при полном параде. Лёшка занимался стилем жениха и, нужно сказать, сложно представить, что могло бы быть лучше. Костюм тёмно-синий, галстук в мелкий горошек, усы аккуратно уложены барбером, которого Лёшка по такому случаю заказал из Екатеринбурга. – Миледи! – Фёдор Степанович хватается за сердце. – Вы словно вальс! С первого такта пробираете до мурашек! – Скажешь тоже, – смущается Миледи и отводит взгляд. Краснеет она красиво и нежно. Да и я сама неизменно таю: как можно не влюбиться в этого престарелого мальчишку? – Так, не расклеиваемся мне тут! – Танком врезается в романтику Зоя Егоровна. Поправляет воротник пиджачка Миледи, ребром ладони стучит Фёдору Степановичу по плечам. – Дышим ровно! Стоим! Упадёте – подниму, поставлю и поженю из любого положения! Всем ясно? Всем, конечно, ясно. Не родился ещё такой смельчак, что способен против слова Зоюшки нашей переть. Лёшка, конечно, пытается иногда. Однако быстро сдаётся, когда та угрожает ему полным курсом лечебного массажа. – Любаша, а ты что скажешь? – Фёдор Степанович расправляет плечи. – Не перестарался Лёшка? – Что сказать? Вы оба красавчики. Я даже завидую. Лёшка подплывает тихо и незаметно, обнимает меня со спины и звонко целует в основание шеи. Глаз с него не свести. Умопомрачительный мужчина! Рукава белой рубашки закатаны, обнажая крепкие предплечья, увитые венами. Верхняя пуговица расстёгнута, и я вижу сверкающую цепочку с кулоном-компасом. Моя стрелка уверенно нацелена на его грудь. Наша система навигации больше не сбоит. – Как тебе арка? – Шепчу ему, поднимаясь на носочках. – Мне кажется, это главное украшение праздника. – Ты – главное украшение любого праздника, Любовь Андреевна. – Хитрец, – бурчу, но внутри разливается тёплый мёд эмоций. Из колонок льётся музыка – что-то безнадёжно устаревшее, но оттого ещё более правильное и родное. Ленка, сияя и раздавая последние распоряжения, проносится среди толпы бабуль и дедуль, выряженных в свои лучшие платья и костюмы. – По местам! Все по местам! Церемония начинается. В микрофон звучат самые важные, правильные и понятные слова. Миледи сдержанно кивает, Фёдор Степанович старательно делает вид, что не растроган до слёз, но глаза его блестят так, что всем всё понятно. – Согласны? – Звучит над сосновым бором. – Согласна, – твердо говорит Миледи. Её голос звенит чисто и тонко, как фарфор. – Согласен, – басит Фёдор Степанович и на полтона ниже добавляет: – Давно уже согласен. Как только Миледи свою увидал! Аплодисменты взрывают воздух. Птицы взмывают из кустов в небо, как конфетти. Ветер хлопает разноцветными лентами. – Я ведь предупреждала, что буду реветь! – Хлюпает носом Ленка и утыкается мне в плечо. Мы с Лёшкой выходим к молодоженам. В подрагивающих пальцах я держу подушечку с кольцами – тонкими, аккуратными. Лёшка удостоверяет торжественность происходящего своим чрезвычайно серьёзным видом, однако уже через пять секунд не выдерживает и строит Фёдору Степановичу заговорщическую рожицу. Молодожёны обмениваются кольцами. Руки их дрожат. Поцелуй робкий, как у гимназистов, но оттого такой трогательный. Зоя Егоровна, конечно, не выдерживает накала и хлопает в ладоши раньше всех. – Горько! – Кричит она с довольной улыбкой, и толпа радостно подхватывает. В воздухе звенит счастье: густое, плотное, и такое реальное, что его буквально можно потрогать руками. Сидя за дальним концом стола, блаженно наблюдаю за развернувшимся весельем. А ведь сюрпризы на сегодня не закончились… – Ну что, Любовь Андреевна, – Лешка ставит передо мной стакан компота, – официально подтверждаю: наш романтический отдел по работе с населением отработал год на отлично! – Рада, что вы, Алексей, перешли с алгоритмов к реальным результатам, – делаю глоток. Сладко… Я очень чувствительна стала к запахам, и слишком избирательна в еде. Лёшка касается моей ладони, и по телу пробегает разряд тока: такой знакомый, и каждый раз новый. Не знаю, привыкну ли я когда-нибудь к тому, что меня так от этого мужчины накрывает… Миледи выходит в центр с букетом. Девчонки (все, включая даже тех, кому давно за семьдесят) встают в полукруг за её спиной. Улыбаюсь и остаюсь в стороне. Ну, куда мне лезть толкаться? – Любаша! – Зовёт Миледи. – А ну-ка! – Я не участвую! – Без тебя не начнём! Лёшка мягко подталкивает меня в полукруг. Не успеваю ни удивиться, ни испугаться как следует, а букет невесты уже оказывается у меня в руках. – Ой! Стало быть, вот кто у нас следующий под венец! – Умиляясь, хватаются за сердце бабули. – Да что вы, я… Роняю взгляд. Лёшка на одном колене сидит среди травы, ромашек и муравьёв. – Любаша, я без длинных речей, ты уж прости… – прочищает он горло и становится неожиданно серьёзным. – Ты знаешь, где мой дом. Я знаю, где твой. И это одно место. Мне с тобой легко и правильно. Я хочу быть рядом в обычные дни, когда подгорают блины, когда болит спина, когда смешно до слёз и когда страшно. Я хочу быть тем, на кого всегда указывает стрелка твоего компаса. Любаш, ты станешь моей женой? В его глазах нет бравады. Они чистые, словно омыты дождём, и в них застыл неподдельный страх. Правда боится, что я могу сказать «нет»? Но всё во мне отвечает «да» ещё до того, как я успеваю открыть рот. Киваю. Не могу говорить. Слезы душат. Кольцо садится на палец так, словно всегда там было. Перехватываю Лёшкину ладонь и заботливо укладываю на свой живот. – Ты очень вовремя. – Правда? – Моргает он. – Почему? – Потому что совсем скоро нас станет трое. Он коротко выдыхает. Кажется, что в его лёгких вдруг кончился воздух, и я абсолютно его понимаю – мне тоже нечем дышать от волнения. – Слышала, родная? – Счастливо смеётся Фёдор Степанович. – Внуки намечаются! Закрываю глаза, позволяя сердцу сделать отчаянный кульбит. Лёшка целует меня под всеобщее «Горько!». Мы поддаёмся, но лишь чуть-чуть, чтобы никого не смутить. Хотя… Кого тут смутишь, с такими-то пенсионерами?! Сами кого хочешь смутят… Год назад я боялась всего: воды, будущего, мужчин, любви. Сегодня я сижу на тёплой траве и крепко прижимаюсь к человеку, которого люблю. Страх – это лишь тень. Он приходит и уходит. А мы остаёмся. Смешные, живые, настоящие, чувствующие. Любить – не страшно. Любить – не значит быть зависимым. Любить – это доверять и быть уверенным в том, что тебя всегда подхватят, подстрахуют и заберут на себя часть твоей тяжёлой ноши. Любить – это очень-очень приятно… И ничего я больше не боюсь, потому что со мной рядом есть мужчина, что разгонит любую тень, победит любого противника и даже снимет паучка с оконной рамы. – Лёшка, я тебя очень люблю… – шепчу ему в шею. – А я тебя люблю, моя снежная королева. И стрелки наших компасов, преданно тянущихся друг к другу, замирают…