11. Зимняя (не)сказка

Никогда еще Соне не было так стыдно за отца — его, дурака, не заткнуть, но Роман мог быть умнее и не поддаваться на провокации! Но сколько бы она ни смотрела на него испепеляющим взглядом, он не мог прочитать в нем «Заткнись!» или не хотел. А ей хотелось взять сковороду с курицей и перевернуть ему прямо на голову. А отец хорош — сказала же ему, что этого Деда Мороза знакомые посоветовали. Надо же хоть чуть-чуть такта иметь с посторонним человеком, которые не сделал тебе ничего плохого. Еще и тапочки купил — позорище. Ну сколько раз говорила отцу, что перед людьми стыдно. И за тапки, и за дурацкую стрижку под лысого бобика, и вообще за все! У других отцы как отцы, а ей достался такой, что под руку во двор стыдно выйти! И этот долбанный ремонт! Нет денег на мастера, вообще не делай, а не устраивай дочери на два месяца тазики с горячей водой!

— Ты зачем с нами вышел? — прошипела Соня, когда Роман влез в машину, чтобы пристегнуть Тихона. — Только посмей номер фотографировать, — поймала она взгляд отца, направленный на задний бампер машины. — Я его знаю, я с ним общалась. Вот, — Соня сунула отцу телефон, чтобы он увидел фотографию водительского удостоверения, которое прислал ей Роман, и быстро сунула телефон в карман. — Он не неизвестно кто! И давно водит машину. Хватит! Мне за тебя стыдно!

— А мне за тебя, — огрызнулся отец. — Ну куда ты прешься к незнакомым людям! Вот что они о тебе подумают?

Шепот был злобным у обоих.

— Ничего! Зато Тихон с нормальной горки покатается, а не это вот все… Ты с ним не гуляешь! Ты не знаешь, что это такое… Когда все тебе тыкают! А не я его родила!

— Соня! — окликнул их Роман, и она испугалась, что отчитывала отца непростительно громко. — Садись уже в машину! Мы вам напишем через полтора-два часа, — бросил он уже отцу. — Не забудем. С наступающим вас!

Соня и сама могла бы сесть в машину, но Роман зачем-то открыл ей дверь — может, у них так принято, как в кино… Да и вообще все очень похоже на рождественскую историю — такого в жизни не бывает, чтобы столько всего вдруг совпало. Обидно будет, если из-за папы или дури Тихона сказка превратится в новогодний фарс. Может, они с теткой нормальные люди. Это наоборот они с отцом ненормальные: нищие, потому что кто-то ни зарабатывать, ни нормально тратить семейный бюджет не может. И ее затыкает — мала еще учить! Так искал бы себе взрослую, а она, может, и познакомилась с кем-то не вот так — здравствуй, дай-ка я тебя пожалею, а привет, ты мне нравишься…

Через два дня этот Роман о ней и не вспомнит. Уедет с пустой дачи и встретит девушку мечты. Хотя чего ему мечтать — ему выбирать нужно, хотя это как выбирать из трех упаковок риса, не поймешь, чем один может отличаться от другого, кроме цены.

— Соня, пристегнись. Первый раз, что ли, в машине…

Вот зачем сказал это — поиздеваться, за папочку отыграться на дочке? Низко! А ты же Дед Мороз в прошлом. Притащился за тридевять земель доброе дело сделать. Так чего на два-то тебя не хватило?

— Второй, — вынужденно огрызнулась она вместо того, чтобы сказать, мол, забыла.

Действительно ведь забыла. Думала об отце и дурацких обстоятельствах этой поездки.

— Не забывай больше пристегиваться. Я обещал вашему отцу вернуть вас в целости и сохранности.

— Ничего с нами не случится, — фыркнула она.

— Мне б твою уверенность. Ты сидишь в средстве повышенной опасности. В машине.

— А ты водитель повышенной опасности? Права куплены?

— Нет. Все честно сдано, потому что вторую жизнь не купишь. Тихон, у тебя все хорошо там на Камчатке? — обернулся Роман назад.

— Я не на Камчатке.

— Так раньше говорили про заднюю парту.

— Я не за партой.

— Раз ты не за партой, то у тебя еще все хорошо. Музыку хочешь?

— Какую?

— А любую, какую скажешь. Какая твоя любимая сказка?

— Рикки-Тикки-Тави!

— Не рано ли? — спросил он уже у Сони.

— Эту сказку можно и взрослым слушать.

Роман нашел сказку и вернул телефон в держатель.

— Будем слушать.

— Рома, а ты был в Индии? — донеслось с заднего сиденья.

— Не был.

— И я не был. Давай поедем в Индию?

— Прямо сейчас у меня бензина не хватит. И у тебя паспорта нет. Попроси у Деда Мороза паспорт на следующий год и поедем.

У Сони весь стыд за отца из сердца испарился — заменился на злобу на этого безмозглого Деда Мороза. Ну что он несет! Тихон же ребенок, а дети такие обещания не забывают — что она делать с подарком через год будет!

— Там змеи, — фыркнула она в сторону Романа. — Родственники Нага и Нагайны! Дед Мороз об этом знает и детей в Индию не пускает.

— А еще там злые крокодилы, — выдал водитель.

— Это в Африке! — тут же пришел ответ с заднего ряда.

— И в зоопарке. Ты видел в зоопарке крокодила?

— Я не был в зоопарке.

Соня уже скрежетала зубами! Да, не был. Потому что взрослый билет для нее немеренно стоит, а знакомых, которые взяли бы с собой ребенка, которому положен бесплатный билет, нет. Никому лишняя обуза не нужна.

— Летом пойдем, — обернулась Соня к брату. — Ты сказку попросил. Вот и слушай!

— Сонь, мы разговариваем. Все нормально.

Она уставилась на говорящего — лучше за баранку покрепче держись, шофер. Так в песне было? Не лезь к чужому ребенку! Еще скажи, что она не развивает брата. Да, не развивает… Где взять тысячу в кукольный театр? И так она постоянно участвует в розыгрышах. Один раз повезло. Тихон теперь то и дело спрашивает, когда снова в театр пойдем, а она все новые и новые отмазки придумывает. Когда Деда Мороза не нашла, думала на елку билет купить, а потом машинку получше взяла, теперь жалеет.

Но кто же знал, что Дед Мороз существует — еще и на даче живет и с дачи к ним притащится на дорогущей тачке. Если она сейчас скажет ему купить для Тихона билеты в театр, он купит и глазом не моргнет. Для него это вообще не деньги… Действительно лучше бы три билета в театр купил, чем эти дурацкие розы, которые до ее возвращения завянут… Она же их из-под стола забыла вытащить…

— Ничего не нормально, — ответила Соня не про цветы, о которых думала, а про темы, которые Роман поднимал, совершенно не думая о последствиях, которые расхлебывать придется ей.

Самостоятельно! Возможно, даже не через год, а прямо сейчас.

— Как он с разговорчиками без сна досидит до Нового года? Он бы у меня уже спал!

— Нет, не спал! — запротестовал Тихон. — Я не хочу спать! Не буду…

— Знаешь, а я б с удовольствием… — выдал Роман, понятное дело, не обернувшись.

Хотя Соня заметила, что он перевел взгляд с дороги на зеркало заднего вида. Всего на пару секунд, но подмигнуть успел. Тихону его, что ли, видно?

— Соня, там сзади подушка есть. Подложи Тихону под голову…

— Я не хочу спать! — продолжал протестовать пленник автокресла.

— И не надо спать. Подушка волшебная. От моей тетушки-феи. Спать совсем не обязательно, но если ухом к ней прижаться, усталость сама уходит. Верь мне. Проверено… И не раз. Давай, Соня… Ну чего ты? Не веришь в существование волшебной подушки?

— Меня ремень не пускает, — вспыхнула пленница другого кресла.

Роман усмехнулся — опять ему смешно, что она в дурацкое положение попала?

— Ты дернулась, вот он и сработал. Потяни за ремень сверху и отпустит.

— Можно мне просто отстегнуться? — спросила Соня, когда простое дерганье не помогло.

— Нельзя. Машина ругаться будет. И я с ней за компанию. Несколько раз подергай, как за хвостик Иа.

— У совы в домике, — дополнил Тихон.

— Вот именно.

Вдвоем против одной девочки! Хороши мальчики… Но все же у Сони получилось вытянуть ремень. Теперь бы еще и подушку отыскать. Вот же она, в самом углу. Чтобы дотянуться, чуть полностью из ремня не выкрутилась, даже ногами резиновый коврик подвинула. И все же сумела в конце концов подсунуть подушку брату под голову.

— Спи! — зыркнула она на него.

— Не буду! — зыркнул Тихон в ответ.

— Извини! — это уже сказал Роман.

И не только сказал, а уперся ей в плечо рукой.

— Думал проскочить.

Соню действительно откинуло назад — вернее, вперед машины, прямо в ладонь Романа, которая ее удержала на месте без места.

— Больше не буду так резко тормозить. Извини.

Он убрал руку, и Соня рухнула в кресло. Плечо теперь горело так же сильно, как и уши. Хотя к ушам Роман не притрагивался. Только ездил по ним словами.

— Извини, — повторил он зачем-то, еще сильнее вгоняя Соню в краску своими косыми взглядами.

Да не были они косыми, просто смотреть нужно было на дорогу. И все же они Соне не нравились.

— Сама виновата… — выдала она.

Да, во всем виновата она. Сама же купилась на объявление, в котором не была указана цена. Не гонялся бы ты поп за дешевизной, это про нее сказано. Теперь втридорога платит, нянча брата, чтобы богатенькому мальчику не заскучать под елкой. Попросил у Дедушки Мороза маленького братика на денек — на поиграться. Еще, может, и фотки для дружков решит выставить. Или даже видео. Но этого она точно не допустит!

И Соня так посмотрела на Романа, что тот вздрогнул и не просто скосил глаза, но и на пару секунд повернул в ее сторону голову.

— В чем ты виновата-то? Что я подушку в угол засунул? Тихон, мягкая подушка? Чувствуешь волшебство? — добавил, как только маленький пассажир выкрикнул свое «да».

— Нет! — был ответ на этот раз.

— Забыл сказать, что нужно глаза закрыть и досчитать… Ты до скольки считать-то умеешь?

— До тыщи! — выдал Тихон громко и гордо.

— До тысячи! Круто… Я в пять лет не мог…

— А мне четыре.

— Почти пять, — буркнула Соня, испугавшись, что Роман снова что-нибудь да выведает у братика. — Давай, закрывай глаза. И я закрою. Я же потрогала волшебную подушку. Может, и от меня она усталость заберет?

— Не заберет, — выдал серьезно брат. — У тебя ее слишком много, а подушка маленькая.

— Почему это много? — спросила Соня и тут же пожалела, что не прикусила вовремя язык. Еще лучше было сделать это за Оливье.

— Ты всегда говоришь: отстань, я устала…

— Я так не говорю! — вспыхнула Соня еще сильнее.

Жалко шапку в машине сняла — и уши не спрятать, волосы в хвост в дорогу собрала.

— Говоришь! Она говорит… Она врет! — разошелся Тихон не на шутку.

— В чем врет-то? — усмехнулся Роман, снова взглянув на ребенка в зеркало. — Что устала? А я верю. Мы взрослые очень устаем. У нас батарейка маленькая. То есть тебе ее заряда хватает, потому что ты сам маленький, а нам уже нет, потому что непростительно большими вымахали. Соне побольше подушка нужна. У моей тетушки-феи есть специальная подушка для взрослых. Давай ты проверишь, как твоя работает, а потом сестре расскажешь? А то она запутается, еще не той стороной подушку положит, не мягкой. До скольки считать будешь? Только вслух, а то я тоже решу, что ты врешь и не умеешь считать до ТЫЩИ!

— Она врет, что мне не говорит отстань! А я умею считать. Вот…

И пошел так резво считать, что Роман принялся давиться улыбкой: все губы искусал, сейчас до коротких усиков доберется. Это Соня поймала себя за разглядыванием его лица и поспешила отвернуться к окну, пока Роман не заметил, но он, кажется, ничего, кроме дороги, и не замечает. Только помогает Тихону — взялись считать: один раз он говорит, а следующую цифру уже Тихон.

— Уснул? — спросил Роман, не слыша ничего, кроме сказки, которую с самого начала никто и не слушал.

Соня обернулась: глаза закрыты, рот открыт. Ужасно неудобная поза — как в таком положении дети вообще спят?

— Да, кажется…

Роман тут же полностью выключил в динамиках звук.

— Здорово у тебя получилось его усыпить, — решила Соня перейти на позитив. — Большой опыт?

— По части детей? — хмыкнул Роман. — Впервые ребенка везу. Самому, если честно, страшно.

— Про подушку на ходу, что ли, придумал?

— Ничего не придумывал. Подушка волшебная. Сама видишь.

— Это ты волшебный, — сказала Соня и язык прикусила, до боли. — Дед Мороз, — добавила тут же, чтобы убрать многозначность фразы.

— Совершенно обыкновенный… — скосил Роман глаза, чтобы у нее повысилось сердцебиение. — Дед Мороз, коих тысячи…

— Нет. Знаешь, скольким я звонила? Никто в положение не вошел.

— Ну… Я тоже не вошел. А вообще нужно было брату телефон сразу передать. Он у тебя более коммуникабельный. Я реально думал, что он старше. Я в четыре года постеснялся бы звонить по чужому номеру. Еще самому Деду Морозу, — хмыкнул Роман под конец фразы.

— Извини.

— За что ты все извиняешься?

— Ну… Что мы тебе Новый год испортили.

— Вы мне его спасли. И вообще я счет до тысячи повторил, а то все…

— Тысячами считаешь, да? — перебила Соня с непонятной даже для самой себя злостью.

— Нет, столбиком. В экселевских таблицах на работе. Соня, пожалуйста, не думай, что ты обуза… Наоборот. Мне было очень плохо, и я собирался испортить настроение еще и тетке. А теперь Женьке будет весело.

— Женьке? А как у нее имя-отчество?

— А нет у нее отчества. Женька и все тут. Женей ее зови. Она так любит. Марь Иванна — это только для учительниц начальных классов.

— А она кем работает?

— Никем. Вернее… Руками работает. Постоянно что-то мастерит и продает на Ярмарке Мастеров или где-то там еще… Летом даже живьем на каком-то вернисаже свои бусики продавала. Короче, ну… Я реально не знаю, чем она занимается. Мы теперь редко видимся… А раньше она за меня стенгазеты рисовала. Она мировая тетка. Она тебе понравится. И ты ей. И Тихон. Собаке точно вы понравитесь. Она громко лает, но не кусает. Сбить с ног может, поэтому вблизи нее нужно всегда за что-то держаться. Напугал?

Он на целых три секунды посмотрел на нее.

— Нет. А если держаться не за что, то сразу падать?

— За меня держись. У меня опыт большой… С собаками.

Соня решила ничего не отвечать и отвернулась к окну, точно видела город впервые. Хотя можно сказать и так — обычно-то пользовалась метро, а последние годы вообще не выбиралась из треугольника дом, деткий садик, школа: последняя теперь заменилась работой. Город в новогодних огнях она наблюдала исключительно в телевизоре. Мысль тащиться в метро с маленьким ребенком ее пугала — хватило поездки в театр. И сейчас Соня жутко жалела, что Тихон уснул и не видит всей этой красоты почти что вживую. С другой стороны — если он завалится спать раньше двенадцати, она останется один на один с чужими людьми, а так будет предлог пожелать всем Счастливого Нового года и уйти спать вместе с братом.

— Соня, ты чего молчишь?

Она повернулась против воли к водителю — ну о чем с тобой говорить, могло довольно четко прочитаться в ее взгляде.

— Тихон спит, — нашла Соня довольно безобидную отмазку. — Очень чутко.

И разговора действительно не состоялось. Тишина почти мертвая, только собственное сердце бьется в ней слишком тревожно, чтобы наслаждаться зимней сказкой за окном. А деревенские домики, укрытые снежными одеялами, с обледенелыми окнами, очень напоминали елочные игрушки, а елки, те вообще нацепили белые шапки и на растопыренные лапы — рукавицы.

И тут что-то произошло, машина встала, а Роман извинился, что не сдержался. Соня тут же обернулась назад — Тихон спал, свесив голову вопросительным знаком. Подушка почти упала и держалась под ухом каким-то действительно волшебным образом.

— Кажется, мы намертво застряли…

Роман не смотрел на нее — он держал руки на руле и взгляд на дороге: белой, пустой и узкой. Ехали они очень медленно, и Тихон не мог почувствовать резкой остановки, но сейчас от звука прокручивающихся колес заворочался, и Роман, схватив с держателя телефон, вышел наружу. Говорил тихо, руками не размахивал, но Соня и через стекло чувствовала, что их новый знакомый нервничает. По идее они должны были уже почти доехать до места — по обе стороны дороги высились железные заборы садоводства.

— А если пешком пойти? — спросила Соня и тут же опустила взгляд к рукам в перчатках, сцепленных на коленях в замок.

— В снегу увязнете. Тут только лопатой себе дорогу прокладывать. И машину мы все равно не можем тут бросить.

Потом сообщил, что вызвал тетку. И минут через десять в конце дороги сумрак прорезали яркие фары. Внедорожник начал разворачиваться и встал к ним задом почти вплотную, как казалось Соне.

— Сиди пока в машине.

Роман вышел, как и водитель из внедорожника. Соня рассчитывала увидеть тетку, но на дороге стояла довольно молодая худая женщина без шапки. Стриженные волосы трепал ветер, он же развевал полы незастегнутого короткого пуховика. У обтягивающих ноги высоких ботинок на шнуровке и с меховым отворотом, терся большой пес. Он то обходил хозяйку, то пытался просунуть морду ей между коленей. В итоге, когда принялся наскакивать с диким лаем на Романа, тот за ошейник сунул пса во внедорожник, но через секунду открыл у машины багажник и получил собачьем мордой в грудь и целую громкую собачью отповедь.

— Собака! — услышала Соня радостный вопль брата и обернулась.

Глаза огромные — будто и не спал. Собак он любит, особенно больших — вечно к ним тянется, это Соня боится подпускать братика слишком близко, не надеясь на авось. От одной бродячей собаки они однажды удирали. Эта дворняга очень напоминала ту, которая их безумно напугала своим диким лаем. Вернее, одну Соню, потому что Тихон, к счастью, так и не понял, почему его заставили так быстро бежать.

Роман вытащил трос и присел возле внедорожника. Соня замерла, потому что к ней направилась его тетка. Сама открыла дверь и поздоровалась.

— Будем надеяться, что это на пять минут, но если вы замерзли, то одевайтесь.

Соня кивнула и потянулась за курткой, которая скомканной лежала на заднем сиденье, а владелица внедорожника открыла другую дверь и представилась Тихону просто Женей.

— Давай я тебя отстегну.

И отстегнула.

— Куртку бери и шапку. А ботинок что у тебя съехал?

Да потому что сучил ногами, как маленький, пока не уснул — но Соня ничего не сказала про брата. Она все пыталась одеться, не выходя из машины, чтобы хотя бы в зеркало посмотреть, не набекрень ли шапку нацепила. А Женя тем временем уже полностью упаковала Тихона и сейчас расправляла на его руках рукавицы.

— Ром, ты первый раз трос цепляешь, что ли? — прикрикнула она на племянника поверх головы мальчика.

Тот уже сидел на корточках подле своей машины.

— Стой тут! — повернулась она к Тихону и пошла к Роману, но тот тут же запротестовал и довольно грубо начал отказываться он ее помощи. — Ну давай, заморозь здесь всех!

Больше всех возмущался тот, кому меньше всех было холодно — пес! Он носился по внедорожнику, тыкаясь мордой в каждое стекло, но у него так и не получилось выдавить ни одного.

— Собака! — Тихон теперь тыкал рукавицей в сторону большой машины.

— Пес! — повернулась к нему Женя.

— Пес — это тоже собака, — поправил ее Тихон. — Пес — это его имя, — улыбнулась Женя. — Пес-Борбос. Он без поводка, а так бы я его к тебе выпустила. Но ты с ним дома познакомишься. Сейчас только машину вытащим. Подожди немного. Рома, ну сколько можно! Безрукий, что ли?

Роман выпрямился, и Соня испугалась, что он начнет с теткой ругаться, потому что его лицо наполовину было красным, наполовину белым…

— У меня нет крюка…

— В плане?

— В прямом. Твой брат его не прикрутил.

— А в багажнике есть?

— А он его купил? Или скрутил и бросил? Как машина без крюка в России может ездить!

— Вот как водитель без мозгов?! Может! Только недолго. Толкать, значит, надо.

— Умная ты… Кто толкать будет?! Мы с Соней, что ли?

Когда Тихон тут же предложил свою помощь, Соня испугалась, что Роман скажет ему сейчас какую-то грубость, но вместо этого тот выдал:

— Я б тебя лучше за руль посадил, так у тебя прав нет. Соня… Сядешь за руль?

Она тут же замотала головой, а Тихон поддакнул:

— Она водить не умеет!

— Зато ей восемнадцать есть, и я научу…

— Рома, я не буду… — запротестовала Соня.

— А у тебя выбора нет! Иди за руль!