Глава 10

Все, я смог уйти из рабства! Теперь от меня снова что-то зависит в новой жизни!

Я сначала из воды и потом, взобравшись на отвесный берег, не смог никого разглядеть на стене со стороны реки.

Да и что здесь делать воинам, если недалеко случился прорыв на стены? Пришлось всем вместе бросаться на его устранение.

Похоже, что со стороны воды опасность вряд ли грозит городу, хотя, как знать.

Могут и сюда приплыть орки со своими гиеноконями, забраться тихонько на стену по веревкам с кошками или просто по самой стене. Хотя, такие массивные туши точно не удержатся на отвесной поверхности, как мне кажется. Нет в них хотя бы такой как у нас человеческой гибкости и ловкости, зато, масса тела повышенная точно.

Я чувствую, кроме сплошного счастья, что удрал из-под присмотра людоедов, еще чувство огромного удовлетворения от того, что смог прекратить атаку на город с двух лестниц. Тем более, коварно и умело обрушив последнюю на головы орков, кажется, еще прибил как следует пару из них и еще кто-то попался в ловушку из-за сложившейся лестницы и сцепленных с ней мостков.

Надеюсь, что люди смогли убить прорвавшихся на стену нелюдей, оказавшихся без поддержки. Оставшиеся внизу, конечно, не так много времени потратят на то, чтобы вытащить лестницу с мостками на берег и освободить своих, однако, в таком случае без поддержки сзади прорвавшаяся группа на стене долго не продержится.

Да и вообще они — смертники.

Еще главные бойцы из племени бывших моих хозяев тоже не смогли ударить по защитникам одновременно. Там шли на приступ самые сильные бойцы племени, настоящие псы войны, как я понял, очень качественно отличающиеся от рядовых орков.

Которые шли на стены во время двух первых атак, давая возможность метким стрелкам проредить защитников крепости своими жизнями.

Я чувствую, как наверху наступает тишина, похоже, что приступ отбит, оружие больше не звенит, теперь хочу побыстрее встретиться с защитниками крепости, как-то объясниться с ними жестами и получить копье в руки.

Копье или еще что-то похожее, чтобы безжалостно протыкать и скидывать нелюдей с лестниц — вот чего я хочу сейчас больше всего. А еще очень хочу это проделать со своими прежними хозяевами, чтобы хотя бы пару их них отправить на тот свет. И они это смогли рассмотреть перед смертью своими еще целыми глазами.

Как-то слишком быстро я из довольно толерантного человека будущего превратился в жаждущего смертей и мучений своих врагов дикаря. Хватило пары суток рабства и сопутствующего ему ужаса на самом деле.

По центру крепостной стены видны небольшие ворота, перед ними довольно основательный причал пристроен, только, и там нет ни души. Стучаться в ворота и небольшую калитку я не хочу, в суматохе после битвы не скоро обратят на меня внимание, да и сказать что-то понятно я точно не смогу. Объяснить голосом, кто я такой и как я здесь оказался.

Поэтому я начинаю карабкаться по стене, как настоящий скалолаз. На ней имеется множество глубоких щелей, есть куда поставить ногу и зацепиться пальцами, берцы продолжают висеть на шее.

Скалолазанием я раньше не занимался, однако, на адреналине от своего удачного побега взлетел по гораздо более низкой стене, всего метров в шесть высотой, на самый верхний край. Смело перелез на парапет и уселся на нем же, переводя дыхание, не видя пока никого рядом.

Приступ и точно отбит, редкие воины прячутся за зубцами стены, иногда посматривают вниз и изредка стреляют на выбор. Потом прячутся за парапетом, а над ними пролетают стрелы.

Выбивают отступающих орков на выбор? Не похоже, скорее стреляют по тем, кто просто попал в поле зрения.

Кое-где сверху над стеной сделана покатая крыша из тонких жердей от навесного огня лучников, только, далеко не везде она имеется.

Я вижу с десяток воинов в шлемах и еще какой-то защите на видимой мне отсюда стене, еще несколько обычных горожан-мужиков уже без всего толпятся внизу на лесенках, то, что творится дальше в самой крепости мне видно плохо.

Все же стена со стороны реки низкая, а крыши домов закрывают мне обзор, однако, перед собой я вижу густо застроенный небольшой город, свободного места почти нет, никаких площадей пока перед моими глазами, только большие здания из крупных камней с черепичными крышами.

Явно, что они не для жилья предназначены, склады это точно по своему назначению.

Пока меня даже не заметили, пытаюсь рассмотреть происходящее под стенами крепости. Явно заметно, что такой парапет с зубцами стены не очень удобен для того, чтобы отбиваться от приступов, сопровождаемых постоянным обстрелом почти дротиками из луков орков.

И проход по стене мог бы быть пониже или зубцы повыше, если противники здесь всегда такие — необходима сплошная крыша от падающих сверху стрел.

Однако, что есть — то есть, уже ничего не исправить, когда враги стоят под стенами крепости-форта.

Я поднимаюсь со своего места, прохожу метров пятьдесят, дальше идет ступенек двадцать постепенного подъема очень короткой боковой стены крепости.

Сама крепостная стена состоит из двух длинных частей, смотрящих на реку и на стоянки орков теперь, боковые стены очень короткие и заостренные наружу.

Отсюда я могу рассмотреть еще вполне безопасно, что там творится на берегу протоки около первой лестницы и не вижу никого. Орки согласованно отошли, забрали своих пострадавших и раненых, теперь маячат в сотне метров за щитами.

Заметили меня воины только после того, как я поднялся на высокую стену и припустил к воинам, пригибаясь перед каждой бойницей.

Не для того я спас свою жизнь и какое-никакое будущее, чтобы схлопотать стрелу прямо в голову перед знакомством с местными людьми.

Меня уже ждут трое воинов и пара немолодых крестьян, скидывающих тела нелюдей вниз.

Смотрят с удивлением на мою высокую фигуру и странную для этой жизни одежду и обувь.

Мужики или, скорее, уже деды смотрят на меня с удивлением, однако, воины примерно догадываются, откуда я могу взяться здесь. Тем более, видно, что я совсем безоружный, поэтому подпускают меня близко к себе для разговора.

Один из них спрашивает меня на своем певучем языке, только я развожу руками, трясу головой, показывая, что не понимаю его.

Стучу себя по груди, потом показываю за стену, в сторону осаждающих крепость нелюдей и таким образом пытаюсь объяснить, откуда я взялся. Еще изображаю, что столкнул вон ту лестницу и свалил вот эту, но, вижу, что меня не понимают.

Воины в шлемах, кольчугах и еще кое-какой защите, рядом прислонены к стене копья, лица напряженные, глаза бешеные, похоже, что еще не отошли после штурма. Именно им пришлось добивать прорвавшихся нелюдей, а те серьезный соперник для любого воина из-за своего нечеловеческой силы.

На стене особо не попрыгаешь, не уклонишься от удара, остается только в лоб рубиться с прорвавшимися нелюдями.

Не знаю, что они поняли, один из воинов, черноусый мужик более крепкого сложения подошел ко мне, так же пригибаясь и приподнял мне голову, рассматривая мою шею.

Увидел следы от ношения кожаного поводка и понятно кивнул головой, потом еще раз убедился, что я ничего не понимаю из его слов, кивнул снова, показывая, чтобы я шел за ним.

С нами отправился еще один воин, третий остался на стене.

Ширина прохода на самом верху стены примерно с метр, особо не поуворачиваешься от стрел, падающих сверху, влетающих в бойницы или между зубцами парапета. И отбежать можешь только вправо или влево.

Следующий отрезок стены прикрыт сверху свежими жердями, пара мастеровых только поднялась, мужики продолжают таскать камни. Сильно рискуют сейчас схлопотать стрелу, однако, в наступающей темноте могут что-то подготовить для завтрашней обороны.

У меня сразу тревожный тремор прошел, значит, крепость к сдаче не готовят, как я боюсь. Ведь, убежать или спрятаться в степи от нелюдей на гиеноконях кажется мне совсем невозможным делом.

Только, почему именно сейчас ставят свежую крышу, когда орда уже целый день штурмует крепость, почему раньше это не сделали? За весь предыдущий год не успели? Кустарника на берегах реки растет много, уж из него могли соорудить защиту от просто падающих стрел.

Непонятное распиздяйство, как по-моему, однако, выразить это я не могу никак, да и не стоит еще критиковать местное руководство непонятному новичку в крепости.

Которого можно быстро признать шпионом орков и так же быстро пустить в расход — вот про что мне лучше помнить.

Зато, спустившись по узенькой лестнице со стены к ее основанию, я сразу же оказался привлечен к работе.

К работе, немного похожей на ту, которой я занимался до этого у нелюдей, проклиная свою несчастливую судьбу.

Только, теперь уже вполне довольный новым поворотом в рабочей карьере.

Привлекли странного человека, однако, крепкого парня, именно к переноске тел вместе с парой тех же пожилых мужиков. Меня к ним отправил черноусый воин, толкнув в спину и показав на них, занятых, насколько я понимаю окончательной мародеркой тел нелюдей и своих погибших воинов.

После закончившейся схватки тела всех скинули вниз, на каменную мостовую.

Впрочем, учитывая узость прохода наверху, скорее всего, они упали сами после полученных ударов.

Сначала мои новые товарищи по работе показали мне жестами, чтобы я хватал обшаренных нелюдей по очереди, грузил в деревянную тачку с таким же колесом из дерева. Потом увозил вместе с одним из мужиков к стене, выходящей на берег реки, где есть калитка из крепкого дерева. Сначала мы вывезли всех нелюдей в количестве четырех штук, похоже, всех тех, кто смог ворваться на стену, кто погиб на ней или уже под ней без поддержки своих соплеменников.

Явно, что это моя заслуга, однако, похвастать этим подвигом внятно я никак не могу, поэтому повинуюсь указаниям второго мужика и просто складирую тела под стеной около калитки. Благо, что возить всего метров шестьдесят по прямому пути между домами, похожими на склады.

— Тяжелые эти твари, кило по сто или еще больше, — понимаю я после пары минут напряженного труда.

Точно, что элитные воины своих племен.

Потом подошедший по стене воин сверху осмотрелся и скомандовал открыть дверцу, после чего мы, не мудрствую лукаво, просто скинули тела по крутому спуску в воду, не занося их на причал.

Девать их в крепости некуда, а река разберется с телами, все будут успокоены и переработаны.

Рядом с дверцей внутри крепости еще стоит несколько лодок, не очень больших, человек на пять-шесть, и я на всякий случай присмотрелся к ним, отмечая, что весла в лодках имеются.

Оставшиеся уже без доспехов нелюди ушли под воду сразу, а собранные с них брикеты прессованной травы отнесли на местную кухню.

— Ничего не должно пропасть после мародерки, — понимаю я, глядя, как собранное оружие и доспехи относятся так же к этой самой дверце.

Доспехи пойдут на дрова, оружие готовится к сдаче, как нормальные трофеи.

Тут у меня появились смутные мысли, что складируют все это добро тут не просто так, а с какой-то мне непонятной пока целью.

Однако, оформиться во что-то внятное они не успели, при свете факелов мы перевозим тела погибших воинов в один из подвалов, пропихивая их в подвальное окно.

Погибло сегодня около десяти стражников крепости, как это повлияет на оборону — мне еще не понятно, я слишком мало видел вокруг себя.

Вокруг меня строения в два и три этажа из камня и глины, совсем не похожие на жилые, это точно складская часть города, где хранится урожай.

Однако, оказалось, что он хранился здесь, ибо все склады почти пустые. И склады пустые, и людей в городке очень мало осталось, если считать гражданских, только военные часто мелькают.

Кажется, люди оказались готовы к появлению орды, вывезли припасы и почти всех штатских, ничем другим такую пустоту я объяснить не могу.

Работа занимает пару часов, до полной темноты мы возили тела сначала нелюдей, потом уже местных воинов.

Так же их разоблачили от доспехов и оружия, теперь тела в окровавленном исподнем выложены в глубоком подвале, где сильно холодно, похоже, что ниже уровня воды.

Хоронить нет времени, сил и места, поэтому складывают погибших защитников там, где разложение будет дольше идти.

Там уже немало других тел; и воины, и гражданские лежат, военные отличаются нижним бельем, таким однотипным, которое им на службе выдали и лежат они строго отдельно, обычные жители как попало валяются, их одежда никому не нужна сейчас похоже.

После этого наступает полная темнота на улице, только дозорные на стене перекликаются между собой.

Мужики приводят меня с собой в один из домов, где на кухне стоит большой котел с мясным рагу, сдобная женщина-повариха накладывает мне полную миску мяса с какой-то местной кашей.

Есть мне нечем, поэтому с кухни взрослая повариха выдает мне деревянную ложку, размерами почти с хорошую поварешку. Я глотаю горячую еду, прямо не могу остановиться и вскоре протягиваю ей миску снова, как делают мои товарищи. Опять получаю ее полной, повариха даже говорит что-то о том, что я могу есть, показывая рукой на котел, сколько влезет.

Приходится общаться жестами, как глухонемому.

Похоже, местные не жалеют еды для защитников города и их помощников.

Съев и вторую миску очень вкусного и сытного блюда, я почувствовал сильнейшую усталость, показал сопровождающим мужикам, что хочу отдыхать и спать.

Меня отвели в соседний дом, показали место на полатях, где я могу располагаться, я сразу же уснул на досках, подложив под голову свои руки и какую-то тряпку, которую нашел здесь же.

Напряженнейший, нечеловеческий ритм выживания последних дней, обильная еда — и сжатая до невозможности натянутая пружина внутри меня расслабилась.

Я уже не среди каннибалов-нелюдей, можно немного перевести дух, пусть меня теперь покусывают клопы или еще что-то похожее.

Эти трое суток после перелета и выживание в качестве раба стали для меня серьезнейшим испытанием духа и психики. Хорошо, что я смог приспособиться, правильно выбрать время, просчитать варианты, смог убежать от своего хозяина, заодно помешав ему прикрыться мной, как чего-то умеющим бойцом.

Утром меня разбудили совсем рано, правда, и на боковую мы отправились едва стемнело. Ночью снился сон про рабство, как будто я снова на поводке, меня должны прийти и забрать на ужин нелюди. Сжимаю в руке нож и жду, чтобы ударить первого и рвануть в темноту, только я помню, что нужно обязательно отнять копье для себя.

Без копья в степи мне делать нечего, как мне кажется.

Поэтому с самого утра я начал искать знакомого воина, который черноусый, он уже хоть знает, как я появился в крепости, не будет так удивлен моим появлением.

Выучил пока пару слов на местном, что-то типа, давай и хочу, теперь уже могу согласиться и отказаться, хоть сказать первую пару знакомых слов.

Мужики начали таскать камни наверх, хотели и меня припахать, однако, мне лучше до штурма решить вопрос и встать на защиту крепости, чем просто ишачить. Однако, видно, что таких помощников у воинов не хватает, небольшая толпа простых мужиков, все в возрасте, собралась на площади и получает распоряжения от военных на сегодня, как я понимаю. Среди них нет женщин и молодых парней, которым, как и мужикам, могли уже вручить копье и отправить на стены, если бы это было необходимо.

Однако, мобилизации, как я привык видеть на плакатах, посвященных войне, нигде не видно, ни в какой очереди не выдают копья и мечи ополченцам.

Не знаю, почему еще так, если вчера нелюди уже смогли прорваться на стены, значит, сегодня это точно случится еще раз.

Ладно, я еще много, да почти ничего не понимаю в местной жизни, только, очень хочу поквитаться с уже хорошо знакомыми нелюдями и даже знаю, где они пойдут на приступ. А для этого мне необходимо перейти в статус воина, для чего нужно заявить о себе.

Все те мужики, с которыми я вчера работал и остальные помощники совсем не похожи на умеющих сражаться. Они такие простые крестьяне, от которых мало толка на стенах, как мне кажется. Они все мне по плечо, а воины все же повыше и внешне покрепче, чем остальные жители осажденного города, только и они мне уступают в росте и весе.

Пока я шел, оглядывался в поиске кого-то из начальства, мужики бежали за мной. Видно, что им поручили присматривать за непонятно откуда появившимся чужаком в непонятной одежде, поэтому они не отстают от меня.

Кстати, хорошо бы местную одежду на свой рост найти, чтобы перестать так выделяться.

Я же, заметив нескольких воинов, вышедших откуда-то из здания на центральной площади, подбежал к ним и обратил на себя внимание.

— Чего тебе? — спросили меня, судя по интонации.

Мужики из-за спины что-то начали кричать про меня, только я стукнул себя по груди и показал, что хочу идти на стены.

— Умеешь что с оружием? — похоже, что так спросил меня самый взрослый из воинов, в хорошей красивой кольчуге, кивнув на свой меч, а сзади опять что-то закричали мои провожатые.

Я показал на копье, которое сжимает в руках его сосед и после некоторого раздумья мне его дали в руки.

На возражения своих товарищей пожилой сказал что-то, чего я совсем не понял. Наверно, про мой рост и силу, что с такими внешними параметрами меня стоит проверить.

Копье оказалось толще привычного шеста, однако, я очень старательно провел две длинные связки из ударов и элементов защиты и этим сдал первый экзамен на профпригодность. Как я понял по тому, что после команды старшего мной занялся один из воинов.

Только, в стражу меня все же не взяли, просто отметили для себя, что какой-то толк от меня будет в безвыходной ситуации и обратно отдали моим провожатым

Я же еще совсем темная лошадка для местных, может, я тайный подсыл от нелюдей, поэтому вооружать меня не стали.

Снова отправили к мужикам работать, таскать камни на стены.

Значит, пока проблем с воинами у местных нет, а вот работать особо некому. Похоже, что статус воина серьезно выше, чем у простого работяги и так просто его мне не добиться.

Ну, мне бы еще слов пару сотен выучить для начала, чтобы уметь поддерживать какой-то диалог с местными. Хорошо, что не стали предъявлять за то, что я находился в рабстве у орков и, значит, работал против людей в крепости.

Наверно, хорошо знают, как это выглядит.

Поэтому до первого штурма я смирно таскал камни на стены, постоянно выспрашивая названия предметов, которые вижу, у тех же мужиков.