Эпилог

Эпилог.

Оказывается темнота не всегда может пугать, оглушать и ввергать в ужас такой сильный, что я до сих пор не понимала, я отключилась от этой паники, удушья, или того, что в какой то момент Франки перестал отвечать и реагировать, а я ощутила запах его крови, взвыв и закричав так, что совершенно охрипла.

Нет, я не умерла. Иначе было бы легко и не больно.

Но ароматы, которые доносились до меня в этой новой темноте, были настолько вкусными и уютными, что на душе разливалось тепло.

Было ощущение, словно мы провалились на другой уровень, выпав очевидно в какой-то портал и вот теперь лежали не иначе, как в булочной или кондитерской, потому что волшебные ароматы ванили, корицы, свежей выпечки и горячей еды были слаще всего на свете.

А самым главным и сладким ароматом был запах тела моего Франки, который овивал, словно крепкие объятья, погружая в полную негу и чувство абсолютной защищенности.

Он был рядом, а больше я и не мечтала ни о чем, только вздрогнула, быстро заморгав и пытаясь понять, где я и что происходит вокруг, когда где-то почти над моей головой раздался низкий басистый голос:

— Ну-ка ушуршали все быстро! Я сказал, повернули свои пипетки ко всем херам!

— Даже не буду спрашивать, как ты себе представляешь ноги у хера, друг мой. Но я бы рекомендовал тебе самому быть потише.

А вот мурлыкающий голос Карата сложно было спутать с каким-либо другим!

— А ты вообще молчи, упырь глазастый! Скажи спасибо, что тебе раздробило ногу, потому что только это спасает тебя сейчас от моего топора промеж глаз! И промеж яиц тоже!!!

Карат тихо рассмеялся, а я наконец смогла сфокусироваться и увидеть прямо над собой высоченный потолок из деревянных круглых бревен, когда в ароматы вкуснейшей еды теперь вплетался и божественный запах смолы, словно из ужаса, где скрипела сталь и рушился бетон, я вдруг попала в сказку.

— Где это видано, чтобы мои дочки бросали спиногрызов и бежали спасать вертихвостов?!

— Успокойся уже, — хмыкнул тем не менее довольно Карат. — Теперь все на месте и все живы.

— Жаль, что тебе хрен не раздавило! Проблем сейчас было бы меньше! — буркнул недовольно второй голос, и я не удержавшись хихикнула от этой теплой дружеской беседы двух мужчин, одного из которых я знала, а второго увидела впервые, почему-то не испугавшись, когда встретилась с серыми глазами, что были практически надо мной.

Несмотря на суровое лицо, густые седые брови и такую же седую бороду, этот мужчина вовсе не выглядел стариком.

Может дело было в том, практически сразу же я углядела мощную шею и огромные плечи, в которых была та сила, что течет в крови только у зверей.

Мощный, величественный, но с задорными искорками в глазах, этот мужчина вдруг подмигнул мне, широко улыбнувшись и даже не пытаясь скрыть клыков.

— Как ты, дочка?

И даже если в сердце кольнуло болью от этого обращения, я не смогла удержать улыбки, все еще ничего не понимая, но чувствуя себя рядом с ним в безопасности, пытаясь понять, где мы оказались по всей видимости в полном составе, потому что рука Франки тут же легла сверху, прижимая спиной к его груди и телу, которое напряглось и застыло, оттого что он тоже проснулся, услышав голоса и, как и я, ничего не понимая.

— …сложно сказать, — пробормотала я приглушенно, чуть улыбаясь, и прислушиваясь к собственному телу, которому — что уж там говорить! — в последнее время катастрофически не везло, когда за всю свою жизнь я не получала еще такого количества синяков, ссадин, ушибов, укусов, как в последние недели!

Болело все! Каждая клеточка и мышца! Но больше всего болела левая рука, на которой я с большим удивлением обнаружила целый гипс, тут же сообразив, что заработала свой первый перелом.

— Ну, что? Проснулись? — раздался новый голос почти такой же басистый и звучный, когда в дверях этой милейшей деревянной комнаты показался еще один огромный мужчина с заправской шевелюрой ниже плеч, и просто невероятными глазами цвета расплавленного золота или душистого меда. Он широко улыбнулся задорной и широкой улыбкой, на которую просто невозможно было не улыбнуться в ответ, даже если я не представляла кто он, зная наверняка только одно — он зверь. Еще один!

— Ужин готов! Надо рвать когти, пока все не слопали наши братья-Гризли! Ты не вегетарианка?

Я снова хихикнула, отрицательно покачав головой и с растущим удивлением понимая, что дом явно был не маленький, потому что зверь тут же ушел, с кем-то весело разговаривая и помимо его баса я могла насчитать еще как минимум десяток голосов.

…интересно сколько их здесь было и почему все они казались такими милыми, не пытаясь нападать на чужаков или хотя бы устроить допрос с пристрастием?..

Думаю, именно этого ждал мой недоверчивый и замкнутый для общения Франки, совершенно не привыкший находиться в таком большом кругу совершенно незнакомых собратьев по своей звериной крови, когда выдохнул хрипло и напряженно, обращаясь скорей всего к Карату, единственному кого он знал:

— Где мы?..

— Дома!

Сапфир напрягся еще сильнее, садясь за мной на кровати, когда я наконец смогла увидеть его — с порезами и ссадинами на лице, с забинтованным плечом, но все такого же сексуального, огромного и недоверчивого.

Он был весь, словно натянутая тетива быстро и цепко осмотрев комнату и вытянувшись в боевой готовности, когда в комнату вошли еще двое мужчин — таких же черноволосых и светлокожих, как и он сам.

Вот только они были просто громадными!

Явно выше двух метров, с мощными плечами и широченной грудью, а еще такими глазами, что моя челюсть звучно клацнула в повисшей тишине.

У одного — синие, у второго — светло зеленые, но они мерцали совершенно неземным свечением, отчего их цвет казался просто неоновым! Невероятно и потрясающе!

Оба мужчин были облачены в одни лишь тонкие свободные штаны, и ходили босиком, когда я снова услышала голос Карата, сев на кровати тоже и обернувшись, чтобы увидеть его на какой-то лежанке рядом, слегка помятого, с таким же пестрым набором из синяков, ссадин и мелких порезов, а еще с чудовищной штуковиной на правой ноге с каким-то спицами и железными дугами на фиолетово-синей коже.

Но несмотря на этот ужас и явно не самое бодрое самочувствие его темно-зеленые хитрые глаза были все такими же блестящими и лукавыми, а улыбка хоть и кривой, но томно-пленительной, когда он кивнул Франки на этих двух громадных мужчин:

— Знакомься, Сапфир. Это мой сын — Нефрит. И Король рода Кадьяков — Север.

Тут онемела даже я, что уж говорить про моего бедного, растерянного Франки, который в первую секунду дрогнул и поднялся с кровати, явно не зная, что говорить и делать!

И как же я его понимала!

Целый настоящий КОРОЛЬ!

Это вам не президента подержать за руку!

От эмоций моего зверя, дрожь по телу пронеслась даже у меня, когда я понимала и ощущала всей кожей его смятение и какой-то трепет внутри, от которого перехватывало дыхание.

Нужно было поклониться? Сделать реверанс?

Как было приятно у тех, кто не был людьми и не носил корон на голове?

Не знаю почему в этот момент я с ужасом вспомнила все слова, что говорил Франки о том, что он считается предателем по одному лишь факту своего рождения и того, что он рос и жил в городе со своим погибшим отцом.

Да, согласна, что глупо было бы спасать ради казни.

Но с другой стороны — что мы знали о традициях и обычаях Берсерков?

И даже если моих сил было катастрофически недостаточно, чтобы защитить своего хулигана и бунтаря, но я все равно поднялась на ноги вслед за ним, взяв его за широкую ладонь, которая сейчас была непривычно прохладной.

Вот только Король тепло улыбнулся обворожительной клыкастой улыбкой, делая шаг вперед, и осторожно положил широкую ладонь на плечо Франки, чуть сжав его и кивая головой:

— Карат рассказал нам о том, что тебе пришлось пережить, и сколько ты сделал ради спасения и свободы не только рода Кадьяков, но и всего рода Берсерков. Поэтому я хочу, чтобы ты знал — отныне семья рядом с тобой и ты под защитой, потому что мы никогда не позволим обижать своих!

Мой дрожащий выдох был слишком отчетливым в тишине, когда Север серьезно и прямо смотрел в глаза Франки, а мой зверь, кажется, растерялся настолько, не ожидая услышать ничего подобного, что молчал и только ошарашено моргал.

— …я… — Сапфир не сразу смог найти слова, учитывая, что они прозвучали еще от Короля его рода, в какой-то момент даже побледнев, особенно, когда в комнату вошли еще несколько зверей один из которых был таким же мощным блондином, и еще один немного старше с теплыми серыми глазами и мягкой улыбкой.

— Чего припиликали, упыри? — тут же буркнул беловласый Бер, даже если его глаза не были и капли злобными или недовольными, а светились задором и искринкой. — Тут и без вас места мало! Потом все успеете еще познакомиться!

То, что их на самом деле МНОГО я поняла чуть позже, наблюдая с огромным трепетом в душе, как Север прокусил свою ладонь клыками, протягивая руку Сапфиру и продолжая улыбаться все так же тепло и поддерживающее.

Думаю, Франки сделал ответный жест по инерции, повторив то, что увидел и протягивая руку, которую Король не просто пожал ладонь к ладони, отчего их кровь смазалась и стала словно единой, но и сделал шаг вперед, неожиданно обхватывая свободную от меня руку своей в области локтя, и подавшись вперед всем корпусом, пока мужчины не прижались друг к другу лбами.

В первую секунду Франки явно не ожидал ничего подобного, и потому чуть не шагнул назад, но вовремя удержал себя на месте, в буквальном смысле теперь окунаясь в глаза собственного Короля, в которых можно было без труда увидеть добрую душу и благородство помыслов.

Я не знала, может ли ощущать Сапфир его настрой, но была уверена, что это и не нужно вовсе — все было прекрасно видно в этих глазах и поступках.

И я расплакалась.

Словно мелкая дурочка.

Но от мысли о том, что спустя годы мучений, одиночества и боли мой Франки так неожиданно обрел не только свой род, но и семью, мое сердце стало словно мягкая ириска, а мысли розово-ванильными.

Сапфир заслужил это!

И теперь я знала, чувствовала всей душой, что судьба вела его, закаляла и обтачивала острые драгоценные грани моего красавца, чтобы он смог служить своему роду, как всегда, мечтал об этом! Поэтому я тихо плакала от непомерно огромного счастья и гордости, которые распирали меня изнутри, когда я отпустила ладонь Франки, отходя чуть назад и наблюдая с блаженством, как каждый из этих огромных мужчин подходит к нему, чтобы прокусить свою ладонь, словно каждый делился с ним своей кровью, скрепляя свои слова узами рода, что было так самобытно, но так чертовски правильно!

Карат протянул мне руку, которую я приняла с улыбкой, садясь на край его кровати и слушая, как он приглушенно говорит Сапфиру несколько слов о каждом из тех, кто сейчас приходил в комнату бесконечной вереницей:

— Это Сумрак — Король рода Гризли. Мы гостим на его территории и в доме, построенном его детьми. Это Лютый — старший кровный сын короля рода Полярных. Янтарь — воин чести рода Бурых и его жена Ягода….

Ей-богу, я старалась запомнить всех, улыбаясь так широко, что не знаю, как не треснули мои щеки, потому что каждый из этих прекрасных и чертовски мать их сексуальных полуобнаженных мужчин обязательно подмигивал и мне, не оставляя без внимания.

— И Ледяной — великий Король рода Полярных. Любитель рыбы, топоров и извращенных ругательств, — в конце концов хмыкнул Карат, кивая на того самого низко-и-громкоголосого мужчину.

— Моржовый хрен тебе во все дырки, жук ты хитрожопый! — тут же пробасил этот самый Король, отчего все мужчины прыснули от смеха, включая и Сапфира, на чьей ладони было столько крови, что она начала капать на пол, но я видела, что мой зверь вошел во вкус и первым сделал шаг вперед, протягивая руку Ледяному, что поднялся во весь свой огромный рост, поражая размахом плеч и тем, настолько был статным несмотря на совершенно белые волосы, метнув лукавый взгляд на Карата. — Только встань на обе ноги, я тебе устрою Северное Сияние на оба глаза!!! И младшей ремня всыплю, чтобы еще долго сидеть не могла и думала головой, прежде чем снова решит нестись помогать тебе, не предупредив меня!!!

— Звезда! — тут же ахнула я, закрутив головой, и в первую секунду запаниковав, потому что за чередой этой счастливых событий даже не подумала о том, куда же делась моя подруга и защитница, которую я оставила с Грантом, когда пришла охрана из лаборатории.

Карат лишь мягко улыбнулся, чуть кивая, отчего на душе стало легко и уютно.

Уж он бы точно не позволил себе болеть и лежать, растянувшись на кровати, если бы она была в опасности!

— Звезда наказана! — тут же буркнул Ледяной мало того, что, прокусывая свою ладонь, как и все остальные, так еще и сгребая в крепкие объятья Сапфира, который не ожидал подобного проявления симпатии, быстро заморгав, когда мужчина выдохнул, широко улыбнувшись: — Добро пожаловать в семью, сын!

Сердце екнуло даже у меня, что уж говорить про Франки, который такого горячего приема не ожидал, и кажется все еще был слегка в шоке от всего происходящего, отчего его движения были напряженными и скованными, даже если сразу было ясно, что между собой здесь никто особо не церемонился несмотря на обилие Королей.

Это стало определенно ясно, когда в дверях снова появился тот здоровяк с золотыми глазами, расталкивая могучим плечом Севера и Лютого, чтобы протиснуться к Сапфиру и кровати, и поставить на низкую тумбочку поднос с огромными тарелками, заполненными горячей едой, от аромата которой мой бедный живот призывно заурчал.

— Запоминай слету: в нашем доме кто первый прибежал на кухню, тот и сыт! Остальные убегают от бати и его тюленей! — хохотнул он, пихая локтем смеющегося Сумрака.

— Дрова рубим по очереди, на охоту ходим по очереди, — кивнул Лютый. — А вообще у нас здесь все общее…

— Кроме жен! — быстро добавил Нефрит, отчего я снова хихикнула, с радостью понимая, что я не одна в этом мужском царстве, полном тестостерона, надеясь, что смогу подружиться с остальными женами, и они смогут рассказать мне все на свете относительно зверей, потому что в моей бедной голове было столько вопросов, что я начинала теряться сразу же, как только пыталась думать и рассуждать!

— Нас еще много! С остальными познакомитесь по ходу! — улыбался Карат, когда я устроилась рядом с ним, и вытянула ноги на кровати тоже, даже если понимала, что мужчина был совершено обнаженный под тонкой светлой простыней, что закрывала лишь его бедра и ту ногу, которая была здоровой.

— Это вы вытащили нас из-под завалов?.. — лишь спустя какое-то время Сапфир снова сел на кровать, когда часть Беров ушла по своим делам, а часть — осталась в комнате во главе с Севером, чьей голос был настолько терпким и пленительным, что невозможно было не обратить внимания, когда он что-то говорил, даже если в комнате и в доме стоял гул голосов, когда он кивнул:

— Да. Жаль, что не успели прибыть вовремя и помочь вам до того, как это случилось.

— Как вы вообще смогли отыскать нас, находясь за полмира вдали? — Карат заинтересованно уставился на мужчин, на что Ледяной снова буркнул в свойственной ему одному манере грозно-насмешливой манере:

— А я всегда говорил, что какой отец такой и сын!.. Не пойму только в кого мой мелкий…. Раз отец хитрожопый засранец, то и сын будет мозговитый не по годам!

— Пап, из твоих уст это прямо-таки комплимент, — усмехнулся Нефрит, упираясь широкими ладонями к спинке кровати, отчего его громадные плечи словно стали еще шире, когда он пожал ими, не без лукавства покосившись на Карата. — Я просто давно понял, что кое-кто у нас любит пропадать неожиданно и не предупредив, поэтому всего лишь закачал в его телефон программу, отслеживающую передвижения.

На вытянутое лицо Карата, который очевидно ожидал услышать что-то магическое, типа зови крови магии, его сын лишь рассмеялся, прищуривая весело свои неоновые глаза:

— А как ты думал тебя смогла найти Звезда? Фибрами сердца и трепетной души?

В этот раз рассмеялся и сам Карат, сокрушенно покачав головой:

— Честно говоря, да, рассчитывал на нечто подобное.

— Зря рассказал, — хохотнул задорно Янтарь, уже что-то пытаясь стащить с подноса, который видимо принес для нас, за что получил по рукам от Ледяного, который протянул ароматный пирожок мне. — В следующий раз это уже не сработает!

— Если нужно я этому скакуну вживлю чип промеж ягодиц! — зыркнул лукаво, но как-то очень по доброму Ледяной на Карата, отчего становилось ясно, что несмотря на постоянные колкости в сторону друг друга, они были большими друзьями.

— Но телефона не было со мной, когда мы уходили на дело в лабораторию, — дернул бровью наш самый хитрый и загадочный, снова глядя на сына, который быстро кивнул в ответ:

— Мы отследили вас до того дома в поле. Чуть не подорвались на растяжке, которых там оказалось тьма, как и всевозможных ловушек. Но когда смогли добраться, нашли Звезду и того парня. Гранта.

Кусочек пирога просто застрял в горле, когда я прикрыла глаза, понимая, что холодный пот выступил на теле при мысли о том, что Гранта увидели Беры, чувствуя, что все замолчали и наверняка теперь смотрели только на меня, потому что ощущали мой страх, смятение и попытки скрыть то, что было так дорого и хрупко.

…то, что к нам приближаются вооруженные люди, первой тогда поняла Звезда. Она почувствовала еще до того, как часть из них подорвалась как раз на этих самых растяжках и ловушках, устроенных, очевидно, стараниями Урана, но тогда я увидела и поняла, что это охрана лаборатории.

Мне бы они не причинили вреда, в этом я была совершенно уверена.

Но вот за Звезду и Гранта я искренне испугалась, ведь едва ли они бы выпустили девушку, увидев ее способности, силу и ловкость в бою, а Грант попал в руки врагов и его могли расценить как предателя.

Поэтому я и выбежала на порог, крича и махая руками, предупреждая якобы о том, что все это ловушка и в доме заложена взрывчатка.

— Прошу, отпусти Гранта! — молила я Звезду только об одном, заверив ее в том, что со мной ничего не случится, куда бы они меня не забрали.

У нас просто не было другого шанса. Как не было его у моего друга детства, потому что в тот момент я понимала, что Карат не даст ему уйти, даже если Грант расскажет все, что знает…и потому что первое правило Берсерков — убивать всех людей, которые узнали об их существовании.

Звезда согласилась и пообещала, что поможет ему выбраться из дома целым и невредимым, чтобы отпустить в лес, или город — куда только он сам захочет пойти.

Я верила в то, что он спасется.

Свято лелеяла эту надежду, и вот теперь мое сердце дрогнуло и замерло при мысли о том, что все старания оказались напрасными.

— Где он? — прошептала сипло я, понимая, что Франки будет все себя от ярости, но в эту секунду просто не в состоянии сдержать собственных эмоций.

— Внизу! С Фантиком и Королевой Великобритании копается в писульках! — бодро ответил Ледяной, которого, как я успела заметить, все здесь называли не иначе как папа или батя, когда я распахнула глаза, шокировано глядя на него и пока не понимая ни слова, кроме того, что Грант был здесь! Где-то внизу!

— …в подвале?..

Первым рассмеялся Нефрит, протягивая руки кудрявой девушке, которая показалась на пороге, радостно улыбаясь мне с таким блеском в глазах, словно очень ждала моего появления, как могут ждать долгожданный приезд родного и очень любимого человека, когда она юркнула к мужчине, обхватывая его за торс и глядя на его смех хоть и недоуменно, но так влюблено, что сомнений быть не могло — она была его женой.

— В кабинете, — улыбнулся мягко Север. — Мы поняли, что Грант не слишком любит общество и выделили ему отдельный уголок, где он может заниматься своими делами, помимо его спальни.

Господи, мне снова захотелось разрыдаться!

Эта чувствительность сводила меня с ума, но черт побери я давно уже не помнила себя настолько счастливой, готовая просто броситься к Королю Кадьяков, чтобы за обнимать его за НЕ кровожадность и терпимость к человеческому роду.

Кажется, Берсерки не понимали почему я была так взволнована услышанным, поэтому за Нефритом продолжил уже сам Север, завораживая своим голосом, его глубиной и терпкостью, которую казалось можно просто ощутить собственной кожей:

— Когда мы вошли в дом, Звезда рассказала, что вы отправились в лабораторию, но не одни, а с тремя Палачами, но куда именно и где находится эта самая лаборатория, она не знала.

— Вы ж все умники мать вашу вшивую! — с чувством рыкнул Ледяной, снова не удержавшись и теперь скользнув взглядом по Карату хоть и мрачно, но не скрывая переживания. — Ни одного не найти по крови!!! Все намутили так, что просто стали чертовыми невидимками!!!

Север хоть и чуть улыбнулся горячности отца, но все-таки кивнул в явном согласии с его позицией, продолжив все так же размеренно и спокойно:

— Грант показал нам, где именно находится лаборатория. Вернее, уже на подходе, мы услышали грохот и сразу стало, куда нестись дальше, — мужчина сдержано выдохнул, явно упуская все те чувства, что Беры ощутили, когда поняли, что опоздали, как бы не спешили на помощь. А то КАК они могут спешить я уже представляла! — Вот только, когда мы оказались на месте, то стало ясно, что на поверхности вас нет, и надежды на то, что есть выжившие под многотонными завалами тоже были крайне малы… Это Грант сказал, что вы живы и чувствует каждого из вас.

— Он странный малый, и прежде, чем показать в какой именно части нужно разгребать завалы, чтобы откопать вас, у него случился приступ, но когда он очнулся, то привел нас ровно на то место, где мы вас и нашли.

Думаю, что услышать нечто подобное не ожидал даже Франки, лицо которого удивленно вытянулось, пока в моей душе зарождалась новая волна тепла и восторга оттого, что все сложилось именно так. Просто идеально! Уж я то могла представить какого было Гранту помогать тем, кто жестоко убил его родителей, сломал всю жизнь и превратил здорового малыша в замкнутого, крайне странного мужчину, которого я, однако, любила, словно он был моим братом!

— Я могу его увидеть? — прошептала я, на что Север закивал, улыбаясь своей очаровательной клыкастой улыбкой, и уже поднимаясь с кровати, когда в коридоре послышались какие-то ритмичные шлепки.

И не одни. А сразу несколько.

Честно говоря, я бы не смогла себе даже представить, что именно приближалось к нам, пусть и не стремительно, но неумолимо, замечая, что все эти огромные мужчины начинают расплываться в улыбках, в которых явственно читались гордость, умиление и какой-то непередаваемый восторг, что в принципе не вязалось с теми, кто был мало того, что воинами, так еще и зверьми!

Но когда через порог показались пухлые ручонки малышей, облаченных в одни лишь подгузники, которые ползли стройным отрядом целенаправленно именно сюда, и я не смогла держать умиленной широкой улыбки.

Карапузы шлепали своими ладошками о пол, слаженно и быстро двигая своими пухлыми коленками, разразившись радостным агуканьем, как только узрели этих больших мужчин, которые бы запросто могли испугать таких крох хотя бы своими габаритами.

Самая очаровательная и милейшая компания, которую я даже представить не могла, понимая, что малышня оказалась в этом доме не просто так, и раз есть жены, значит были и дети!

И какие же красавчики!

Один — рыженький, с глазами цвета красного дерева и невероятными медными ресничками, которые загибались к бровкам. Парочка черноволосых и с ясными глазками, которые светились изнутри той самой детской чистотой и восторгом, от которого на душе начинали цвести цветы. Несколько с каштановыми волосиками и темными глазками, что замыкали собой ряды, а впереди карапуз, глаза которого поражали своим ярко синим цветом и чернющими ресницами, еще сильнее оттеняя белую кожу и иссиня-черный чубчик.

— А вот и наша банда! — Ледяной всем телом блаженно стек на пол, почти раскидываясь и с обожанием, что светилось и мерцало в его серых глазах, смотрел на малышей, которые радостно заверещали при виде него, заползая на этого седовласого великана с полным восторгом. — Осторожно, они кусаются!

Затаив дыхание от неземного умиления, я смотрела с широкой улыбкой, как каждый из мужчин успел потискать бодрую малышню, щекоча их, целуя, и подкидывая вверх, отчего радости и визгу не было предела, и лишь один — самый синеглазый, подполз к Северу, протягивая к нему свои ладошки, когда лично у меня уже не было сомнений чьим сыном он был, и как обожал его красавчик-папа, который кажется просто перестал дышать, поднимая мальчишку на руки осторожно и трепетно, чтобы прижаться губами к его головке и блаженно вдохнуть самый сладкий из ароматов.

— Медвежата сразу поняли, что семья в полном составе, поэтому уложить их спать мы не смогли, — в комнату вошла девушка, которую я могла бы назвать сестрой Севера, если бы только она была немного крупнее и больше, потому что у нее были такие же ясные и большие глаза чистейшего голубого цвета, и копна совершено черных волос, но мужчина обнял ее свободной рукой, нежно целуя в улыбающийся кончик губ.

Синеглазый карапуз что-то радостно мурлыкал, запуская пухлые ручонки в такие же черные волосы своего отца, но потом заерзал, когда Север со смехом отпустил его на пол снова, глядя блестящими обожающими глазами, как сын ловко до шлёпал до кровати, протягивая ручки вверх, когда я смущенно застыла, отодвигаясь, потому что теперь рассмеялся Карат, сгибаясь и даже не морщась от боли, чтобы посадить на свою израненную грудь малыша.

Впервые я видела этого хитрого всегда загадочного мужчину именно таким — домашним, способным чувствовать и быть привязанным к кому-то, забывая на миг о своих грандиозных планах и коварных кознях, когда и его темно-зеленые глаза стали словно расплавленный драгоценный камень, что засиял по-особенному тепло и умилительно прекрасно, когда малыш радостно заверещал, заглядывая в его глаза.

Заворожено и с каким то особенным трепетом я наблюдала, как этот мужчина смеется должно быть впервые совершенно искренне и тепло, целуя маленькие пальчики, которые неумело касались его щетинистых скул и дергали за нос, стараясь выразить, как сильно малыш скучал и ждал этого момента полного воссоединения семьи.

— Так и не дали им покушать со своими разговорами, — с улыбкой покачала головой голубоглазая девушка, глядя на своего большущего мужа хоть и с долей упрека, но настолько любя и тепло, что сразу становилось ясно, что они идеальная пара, в которой царит только огромная любовь. — Миша, Сапфир, идемте на кухню, только там вы сможете спокойно перекусить, пока с нами мама Зои и ее любимая скалка.

Я хохотнула в ответ, почему-то очень ярко и красочно представив, как женщина гоняет этих великанов от стола и плиты скалкой, в присутствии девушки чувствуя себя намного увереннее, когда осторожно вернулась к Сапфиру, взяв его за горячую руку и чуть кивая:

— …могу я сначала увидеть Гранта?

— Конечно! Пойдем, я покажу, где они.

— Они?..

— Гранту пытаются помочь Злата и друг нашей семьи — Алекс.

Девушка мило улыбнулась, выбираясь из объятий мужа и неспеша отправляясь из комнаты, а затем по длинному просторному коридору с высоченными потолками и вниз по лестнице, когда мы с Франки молча следовали за ней, понимая, что это не просто дом, а кажется само настоящее Беро-общежитие!

По пути на этом небольшом отрезке от комнаты на втором этаже до комнаты на этаже первом, нам встретились как минимум семь зверей, каждый из которых радостно улыбался, душевно и совершенно искреннее здоровался, что-то жевал, о чем-то говорил, куда-то спешил или просто сладко зевал!

Кажется, Франки был все еще в немалом шоке, кивая в ответ на многочисленные приветствия скорее по инерции, но хотя бы не шарахаясь и не ломая те руки, которые по-дружески хлопали его по плечам!

Даже я не могла представить наверняка каково это — с непривычки после долгих лет одиночества и заключения так резко оказаться в мире, где тебя окружают тебе подобные, настроенные при этом настолько дружелюбно, что в происходящее с трудом верилось! Но Франки держался молодцом и почти не подавал вида, если не считать слегка удивленного взгляда и непривычной для него растерянности, словно он сам еще не решил, ему хочется срочно сбежать из этого места или все-таки остаться.

Скоро девушка остановилась у больших дверей, постучав и заглядывая внутрь с улыбкой:

— Можно мы вас немного потревожим?

А я едва могла дышать, когда передо мной распахнулась дверь и перед глазами предстал уютный кабинет с каким-то книгами, большим массивным столом, за которым и сидел Грант, как всегда слегка взъерошенный и погруженный в себя, когда думал над чем-то захватывающим слишком долго и упорно.

Но теперь не в полном одиночестве, как происходило раньше.

С другой стороны стола, явно уважая личные границы Гранта, сидел еще один молодой мужчина очень приятной наружности, а на софе — стройная длинноногая девушка с золотыми волосами, которая оглянулась первой, широко улыбнувшись при нашем появлении и сокрушенно качая головой:

— Так и не дали спокойно поспасть!

Грациозно поднявшись, она обняла меня и протянула руку Франки, мило улыбаясь:

— Микаэла, Сапфир, я рада, что с вами все в порядке, ребята! Алекс, идем со мной, поможешь принести еще горячего шоколада!

Я только кивала в ответ на все слова, с благодарностью понимая, что нас оставили наедине, чтобы мы могли поговорить, когда дверь за моей спиной аккуратно закрылась, а я на секунду задержала дыхание, чтобы не дать волю слезам при виде того, что с Грантом все было в порядке и он оказался на нашей стороне баррикад по какому-то совершенно волшебному стечению обстоятельств.

В первые минуты я не могла даже говорить, просто подалась порывисто вперед, понимая, что не могу обнять его, но протягивая свои дрожащие ладони, которые Грант осторожно и скованно пожал, в этот раз к счастью не отстраняясь и не шарахаясь от меня, словно от открытого пламени.

— Как ты?.. — только и смогла прошептать я, видя, что теперь он выглядел немного лучше, чем когда я оставила его вместе со Звездой в том домике Урана.

— Хорошо, — быстро закивал Грант в ответ, все так же скованно кивнув в приветствии Сапфиру, который кашлянул, прежде чем проговорил приглушенно:

— Нам рассказали, что благодаря тебе нас смогли найти под завалами. Спасибо…

Грант не любил смотреть в глаза, но сейчас сделал это быстро и порывисто, словно хотел убедиться в том, что услышанная им благодарность была искренней, когда быстро кивнул в ответ, тут же разворачивая нам несколько из тех папок, которые нашел Марс за пару секунд до взрыва.

— Те трое ушли почти сразу же и забрали с собой то, что касалось их. Но наши папки оставили.

— Наши? — нахмурился Сапфир, делая несколько шагов вперед и теперь нависая над столом, где пристально читал и рассматривал фото, на которых был он. И я.

— Согласно этим записям, еще в шестидесятые годы были поставлены первые эксперименты со зверолюдьми в отношении женщин. — Грант явно чувствовал себя неловко, говоря это и разворачивая одну из папок — уже изрядно потрепанную и слегка выцветшую, где было что-то напечатано еще с помощью печатной машинки и располагались фотографии каких-то женщин и мужчин. Судя по размерам — зверей.

— В то время пытались понять, каким образом возможно продолжить род зверолюдей в стенах лаборатории и искали пути сближения мужчин-зверей с женщинами, которых отбирали для опытов по отдельным показателям…

— Каким показателям? — Сапфир не отрывал глаз от фотографий, хмурясь, но рассматривая в той мрачной страстью, которая дана лишь тем, кто прошел через все ужасы мрака, сохранив здравый ум несмотря ни на что.

— Физически здоровые, выносливые, крупнее среднего. Большинство из них погибали еще на фазе…спаривания, — мне казалось, что Грант сначала покрылся румянеем от смущения, а затем побледнел, плотно закрывая глаза и отводя взгляд в сторону, когда Франки перелистнул страницу, обнажив страшную правду, которая скрывалась за последними словами — фотографии растерзанных девушек, от которых в буквальном смысле оставались лишь тела от пояса сверху.

— Тот небольшой процент, кого получалось спасти либо умирал позднее от страшных ран, либо «утилизировались» по причине того, что не удавалось получить желаемого оплодотворения.

Я тяжело сглотнула, стараясь не думать о какой страшной и мучительной участи девушек рассказывал Грант, что было запечатлено документально в отчетах, в эту минуту понимая, что этот разговор был начат не просто так, и скоро мы узнаем то, что должны стараниями и умной головы моего друга детства.

— Так вышло, что по стечению некоторых обстоятельств, у одного из ведущих врачей того времени была неизлечимо больна дочь, и, надеясь на кровь зверолюдей, ей сделали переливание, — Грант перевернул еще одну страницу, где я увидела черно-белое фото миловидной девушки, совсем худенькой и миниатюрной, с большими печальными глазами и светлыми волосами. — Вылечить болезнь не получилось, однако неожиданным результатом этого стала тонкая связь ее с тем зверочеловеком, чью кровь использовали в лечебных целях.

— Что это значит? — кинул быстрый взгляд Сапфир на Гранта, выглядя еще более напряженным, чем пару минут назад и явно начиная подозревать неладное.

— В протоколах не утончаются подробности, лишь то, что она спустилась к клетке и подошла близко, однако зверь не пытался ее убить или причинить зла…это был ключик к понимаю того, что звери особенно чувствуют свою кровь. Даже если она примешена к человеческой.

Я тяжело сглотнула, в эту секунду ярко вспоминая тот момент, который был запрятан в дебрях моей памяти долгие годы мучительных кошмаров и попыток понять их суть — то, как будучи ребенком, я спустилась в гараж, чтобы освободить зверя, который не тронул меня…

— Подожди… — хрипло выдохнула я, — …ты ведь не хочешь сказать, что во мне кровь зверей?..

Но Грант кивнул, тут же разворачивая другую папку, которая была посвящена мне.

С моими детскими фотографиями, анкетами, анализами.

— Не просто зверей, Мишка, а кровь Сапфира.

Я закрыла на секунду глаза, чтобы справиться с собственным дыханием, теперь начиная понимать, почему меня тянуло к нему с первой секунды нашего странного знакомства, и отчего запах именно его крови сводил с ума.

Мы были связаны его кровью.

Приклеены друг к другу еще задолго до того, как увидели друг друга…но теперь получалось, что наши эмоции были насильно вживлены и взращены в нас, не давая шанса на иной исход?..

— И не только кровь, верно? — отозвался Сапфир, очевидно чувствуя волну смятения и боли, которая закрутила внутри вихрем все внутренности, отчего стало тошно и тяжело дышать, но пока сосредоточившись лишь на той правде, до которой удалось докопаться Гранту. — И моя кожа?

Я распахнула глаза, чуть пошатнувшись, и на секунду теряясь в темноте, когда слово сам мозг хотел отключиться и больше не знать ни о чем, чтобы не разочароваться еще сильнее, вот только разум был сильнее, заставляя в очередной раз впитывать всю доступную информацию, когда Сапфир принялся листать мою папку, явно в поисках чего-то, в конце концов показывая на скромную запись, которая гласила «Донор крови и участка кожи размером 10 х 12 — Объект номер семнадцать»

Грант снова кивнул в ответ, снимая свои очки и тяжело помассировав переносицу, явно размышляя над тем, стоит ли говорить то, что он знал наверняка.

— После того случая в гараже, когда Мишка увидела тебя и не испугалась, стало ясно, что есть шанс вывести ее из игры, не причинив вреда, — Грант тяжело выдохнул, не обращая внимания на то, как нахмурилась и побледнела от этих слов я, и прищурились глаза Сапфира. — На тот момент в ее крови или теле еще не было ничего, но связь между вами уже установилась по воле случая или судьбы.

Я быстро заморгала, когда сердце дрогнуло по-детски восторженно.

Значит все зародилось гораздо раньше! И дело было не только в опытах!

— После той неудачной попытки побега и операции по твоему спасению, Сапфир, будучи под наркозом, ты рвался спасать Мишку и звал ее в беспамятстве.

— И по этой причине вы решили стереть из памяти моей девчонки все воспоминания обо мне? — рыкнул Франки, и я испуганно схватила его за руку, даже если понимала, что не смогу оттащить от Гранта, если он бросится на него в порыве ярости.

— У Элерта есть поразительная способность вводить людей в транс посредством гипноза, убеждая в том, что нужно. Но он не пользуется этим во вред… — проигнорировав сухой язвительный смешок Франки, Грант продолжил спокойно и сдержанно, — Так было нужно, чтобы сохранить секрет в тайне. Даже от вас самих, пока не выпал удачный шанс.

— Шанс на что?

— Чтобы спасти Мишку и вывести ее из игры, не подвергая больше ее жизнь опасности. Разве не для этого шел ваш главарь Карат? Думаешь, когда он отыскал нужного человека, то оставил бы ее в живых, не будь рядом тебя?..

Франки клацнул зубами, и я ощутила, как его ладонь стала холодной, а по телу прошла дрожь, потому что он знал, что Грант говорил правду.

— Если я запал на Мишку уже тогда, зачем нужна была эта кровь и операция с кожей? Я бы все равно рано или поздно вырвался на свободу и забрал бы ее с собой!

От этих слов Франки, сказанных твердо и уверенно, на душе стало тепло и так трепетно, что сердце задохнулось от восторга и мысли о том, что все эти годы он помнил меня и ждал момента, когда мы сможем быть рядом.

— Чтобы вы всегда могли найти друг друга. Чтобы вы были как два магнита, настроенных друг на друга.

Франки замолчал, поджав губы, и неожиданно хмыкнул, криво улыбаясь и хрипло выдыхая:

— И у вас засранцев это получилось!

— Значит, не было никакого страшного ожога? — тихо поинтересовалась я, видя, как Грант покачал головой, и теперь зная наверняка, что это все случилось уже после моей попытки спасти зверя из заключения, там, в гараже.

— Элерт знал, что рано или поздно звери восстанут и начнется война, поэтому сделал все, чтобы спасти тебя, — добавил Грант, помолчав какое-то время и пододвигая еще одну папку к нам, побледнев и явно не уверенный в том, стоит ли продолжать, когда я почувствовала как напрягся Франки, снова кожей ощущая все его эмоции, но теперь точно зная, по какой причине это происходит.

— Твой отец пришел в лабораторию сам, Сапфир…в семидесятые годы, он сдался добровольно, сказав, что готов служить при лаборатории только при одном условии — что его кровь и кровь сына сделают невидимой для остальных. Это он положил начало опытам с кровью, благодаря которым ученые поняли, что зверолюди ощущают друг друга именно по ней, и чтобы разорвать вашу связь, нужно научиться очищать ее. Цель была достигнута. А твой отец служил в личной охране мистера Робстона…и погиб при исполнении служебного долга.

Ладонь Сапфира стала ледяной и в какой-то момент мне показалось, что он просто упадет, когда его зрачки стали вдруг совершенно крошечными, стоило только упасть на фото статного мужчины с серьезными, но удивительно одухотворенными глазами, на которого Франки был так похож внешне.

Он долго не мог сказать ничего, сметенный и раздавленный, пока его взгляд судорожно метался по строчкам многочисленных записей, каждый раз останавливаясь на фотографии отца, которую он осторожно и бережно оторвал от плотного листа, касаясь кончиками дрожащих пальцев, словно мог снова коснуться любимого лица, уже не скрывая ни своей любви к нему, не той огромной боли, которая осталась в душе после его смерти.

— …если вы знали обо мне с детства, почему забрали в лабораторию не сразу?.. — хрипло выдохнул Франки, накрывая ладонью фото отца и забирая ее себе. — Ведь это был ты. Ты узнал во мне зверя на той вечеринке.

Грант снова кивнул, ответив так тихо, словно не хотел потревожить скорбь зверя по его отцу, относясь к этим чувствам с тем трепетом и пониманием, которые могут осознать лишь те, кто познал схожую боль.

— Ты показывал себя слишком рьяно. Не пытался скрывать ни своей силы, ни своих особенностей. Были опасения, что после смерти своего отца ты сорвешься и обратишься в зверя прилюдно, чем поставишь под удар не только свой род, но и деятельность лабораторий, когда начнется волна паники и многочисленных вопросов, а спецслужбы начнут копать глубже.

Повисло снова долго молчание, когда каждый судорожно думал, вспоминал и взвешивал все услышанное, когда Грант раскрыл еще одну папку, тяжело глотнув и снова разворачивая ее к нам, где я увидела красивого мальчишку с огромными глазами и кудряшками, сразу понимая, кем он был.

— Это ты, — вместо меня проговорил Сапфир, с интересом рассматривая новую папку, и начиная хмуриться, вслед за мной, когда на следующих страницах вместе с анкетными данными, каким-то параметрами крови и психологических портретов, были ужасающие снимки разрушенной лаборатории, словно залитые черной краской, отчего волна ужаса прошла по моему телу колючими мурашками, потому что на черно-белых фотографиях была кровь…

— …твои родители? — сипло выдохнула я, видя, как Грант кивнул, и перевернул страницу, где был снова он, все такой же маленький и хорошенький, только совершенно изнеможенный и запуганный, с этими огромными глазищами, в которых была боль, тоска и полное отвержение этого жестокого мира.

А еще длинный шрам на груди вдоль грудной клетки.

Зашевелившись, Грант неловко распахнул верх рубашки, показывая этот же шрам уже белесый, но все-таки весьма заметный, тихо проговорив:

— Не только в тебе есть часть от зверолюдей, Мишка. Во мне бьется сердце зверя, будучи в теле простого человека…отсюда мои сложности восприятия мира. Мои демоны внутри…

— Сердце зверя, — ошарашено выдохнула я.

— И твоя способность ощущать нас, — закончил Сапфир, на что Грант только кивнул в ответ. — Ты знал об этом?

— Сложно скрыть факт операции, когда остались такие кричащие следы, — криво улыбнулся бледный Грант, — Но что сердце не принадлежит мне узнал, когда нашел папку о себе.

Моя голова просто взрывалась от того обилия неожиданной и шокирующей информации, в которую мы все окунулись и пока не могли выплыть на поверхность, чтобы вдохнуть в себя воздуха и понять, как жить дальше и что делать.

Впрочем, разве мы могли что-то сделать с тем, что уже случилось в наших жизнях так много лет назад?

Оставалось только осмыслить это все, принять, и продолжать жить дальше.

— Ведь это все оставил Элерт? Зачем он захотел, чтобы мы узнали все это?..

Грант был потерян не меньше нас, даже если очевидно провел несколько дней, разбираясь с тем, что осталось в папках, которые явно были под большим грифом секретности.

— Я не знаю…у Элерта всегда есть и были свои резоны на любые действия. Но знаю только одно — он гениален и предан своей идее.

— Кажется это не очень хорошая новость для нас, — пробурчал Сапфир, явно думая сейчас над тем был ли Элерт тем самым злом, который стоял за всем, или нашим спасителем, благодаря которому я обрела свою память снова, и мы все оказались в единственном месте во время взрыва, где смогли бы выжить.

— Хорошая новость в том, что в лаборатории знают о трех родах, но не подозревают о том, что зверолюдьми могут быть и полярные медведи. — Грант протянул какой-то листок, где была таблица, расписанная по трем столбцам — желтые, оранжевые и красные. Три категории, по которым делили всех Берсерков, которые когда-либо были в лаборатории.

Именно его мы отнесли и передали в руки Ледяного и Карата, когда последний мрачно усмехнулся, бросив взгляд на своего друга:

— Ну, что, старина? Кажется, пришло время вернуться в твои владения и подготовиться к решающему этапу войны!

На самом деле я так устала от этого дня и обилия информации, что была уже не в состоянии слушать о дальнейших планах, с огромной благодарностью принимая приглашение Мии, что была женой Севера и мамой славного малыша — Гранита, отправиться в нашу отельную с Сапфиром спальню и наконец выспаться.

Подумать только, теперь у нас была своя комната!

Уютная, деревянная, отражающая дух этой удивительной огромной семьи, в которую нас приняли так тепло и радушно, что я до сих пор не могла поверить, что все ужасы остались позади, а мой Франки был рядом, крепко обнимая своими руками и прижавшись губами к моему лбу, когда мы завалились на кровать, не в состоянии говорить, но все еще боясь отпустить друг друга.

Я знала, что дальше нас ждут новые испытания и придется нелегко, но теперь уже было ничего не страшно, когда рядом были друзья, и мой зверь, который прикипел ко мне душой так много лет назад, когда я была совсем еще девчонкой.

— Знаешь, когда все это закончиться, я хочу настоящую свадьбу, фату и кольцо на твоем пальце! — укусила я легко за плечо Франки, который рассмеялся весело и легко, поворачиваясь так, что я тут же оказалась лежащей прямо на нем и целуя мои губы с восторженным горячим вдохом:

— Все, что ты только захочешь, любимая…