Глава 8

Жрица обошла кругом возле меня, разглядывая со всех сторон с новым интересом.

– Другая душа, значит. За какие такие подвиги, Маруша тебе прежнюю память сохранила? Обычно, мы не помним прошлое.

– Я не знаю. Вообще-то, я обычный пенсионер. – Брови жрицы поползли вверх. Уж не знаю, что она там себе напридумывала, я поторопилась объяснить, что так называют пожилых людей на отдыхе. Заслуженном, между прочим.

– Тебе не выжить у сарматов. Ты выдашь себя и тебя сочтут за чужака, что пришла, чтобы выведать секреты или навредить. Разорвут конями и только. – Вот сейчас пришло мое время разинув рот удивляться. Меня же только что приняли в племя? Разве могут потом возникнуть сомнения? Хотя… жрица, пожалуй, права. Нравы здесь жестокие.

– И что мне делать? Как не выдать себя? Я и за год не научусь вашим особенностям. – Здесь не до церемоний. Надо срочно просить помощи, а может и бежать придётся. Только вот куда? Здесь я при жрице, а там, за пределами племени? Снова плен?

– Буду учить тебя. Жрицей через несколько зим станешь. Только этим прикроешь свои странные знания. – Я вновь открыла рот. Это же сложно, да и сила особая, наверное, нужна.

– Знания и вера! А больше ничего и нет рядом со мной. – Неожиданно ответила жрица. – Но начнём мы с главного!

Что ещё? Какое главное? Но жрица не ответила, а велела мне готовится и молиться Роду. А? Обряд посвящения готовит? Будет кровь пускать, или надо будет живьём змею съесть? Только бы не пришлось приносить человеческие жертвы! Я не смогу. В памяти всплывали картины одна страшнее другой. А жрица тем временем принесла большое серебряное блюдо или тарелку плоскую, со множеством выемок. В каждой лежал маленький мешочек.

Останки животных. Сейчас заставит поглотить. Тут же услужливо подсказало сознание. Но нет. На другую посуду, маленькую золотую пиалу, она высыпала содержимое нескольких мешочков и залила чем то вонючим из глиняного флакона. Смешав до однородной кашицы, надрезала палец и уронила несколько капель своей крови туда же. Точно есть заставит!

Но жрица не торопилась. Следующие, что она достала - остро заточенная полая кость. Весьма приличных размеров. Значит будет делать несколько проколов в разных местах, чтобы взять кровь.

– Не передумала? – Её слова прозвучали как гром среди ясного неба. А? Как тут передумать, если на кону стоит моя жизнь? И я ответила что не передумала.

– Тогда терпи Дево. При посвящении боль заговаривать нельзя. Но и кричать тебе нельзя. – Мой стах достиг своей максимальной точки. Все. Будет резать по кускам! Кожу сдирать! А-а-а-а-а!

Вместо этого, жрица намочила тряпочку, той же вонючей жидкостью из флакона и тщательно вытерла этим мою правую щеку.

– Первый знак тебе сделаю. Через несколько зим - второй, – жрица вначале показала свою правую щеку, ну где солнце, затем левую, с луной. – А когда всему научишься, тогда разделю твои знания, на добро и зло. – Показала пальцем на полосу, что пересекала её лицо от волос, до кончика носа.

Я подпрыгнула от радости! Татуировка! Всего-то? После ожидания невесть чего, мне казалось это очередным подарком судьбы. Но вскоре пришла боль!

Жрица действовала умело и быстро, но слезы и сопли катились не переставая. Эх! Лучше бы лягушку сушеную съела, или червяка. Но не змею. Хотя ещё через некоторое время я и на змею была согласна.

Боль тупой иглой проникла в мозг и с наслаждением там осваивалась. Пела и плясала, отдаваясь в ушах и горле волнами рези.

Му́ка продолжалась не один час, по моему. Но, как и велела жрица я не произнесла ни звука. Мычание и обкусанные губы не в счет.

– Ты прирожденная! – В конце пытки похвалила меня жрица. – Выпей, сейчас уже можно.

Она протянула мне бокал с черной вязкой жижей. Хуже уже не будет! И я одним залпом проглотила его содержимое.

– Иди спать, пока ноги двигаются. Я буду рядом.

И правда, в голове начал разливаться знакомый туман и я едва могла переставлять ноги. Что это? Тот же дурман? Эх, пораньше бы! Последнее, что мне удалось додумать и я провалилась в сон.

Пришла в себя, когда было светло. Нещадно ныла правая щека и потрескавшиеся губы.

– Попей молока с медом. – Жрица поднесла к губам пиалу и я с удовольствием ее выпила. Но кажется, не наелась. Дело в том, что воздух наполнен запахом жаренного на костре мяса. А я мясоед. И эти ароматы не отпускали. Я принюхалась и сглотнула слюну.

– Мяса дать? – Тут же предложила жрица.

– Да! – Чуть с хрипотцой ответила ей. Она вылезла из повозки, а я принялась ждать. Ничего, сейчас наемся мяса и сразу станет легче. И боль отступит. Это как награда мне за страдания.

Жрица вернулась скоро, с огромным подносом дымящегося мяса. На кости и просто мякоть! Много! Килограмма два, наверное.

По краю лежали кусочки лепёшки и стояли маленькие глиняные баночки.

– Давай вместе поедим. – Предложила жрица и я с радостью отозвалась. Буду учиться у нее.

Она вытянула руки, ладонями вверх к небу и произнесла:

– Хвала Роду за мясо и хлеб, который он послал мне и молодой жрице. – Ух ты, я уже жрица! Ради такого стоило терпеть!

После чего она прямо руками выудила с подноса кусок мяса на кости, окунула его краешком в стоящую тут же баночку и смачно откусила.

Мне два раза предлагать не надо! Так как рот открывался с трудом, и щека нещадно саднила, выбрала кусочек поменьше. Горячее мясо рассыпалось в руках, и отдавало сок.

Отломила небольшой кусочек и ткнула им в ту, же баночку, что и жрица. А-а-а-а! Ядреная горчица! В нос будто кулаком ударили, а из глаз потекли слезы.

– Молодец Дево. Правильную добавку выбрала. Злую. – Усмехнулась жрица, пока я хватала ртом воздух.

Мне бы ещё овощей с мангала и жить можно. Хотя нечего жаловаться. Чистые продукты без уколов и вредных добавок.

Молоко пахнет молоком, мясо, да от одного аромата рот слюной наполняется.

Я урчала от удовольствия, чем сильно веселила жрицу.

– Ты как медведь! Вернее дитя его!

А наевшись от пуза мы сидели и разговаривали как две обычные женщины. Я рассказывала о своей жизни и делала круглые глаза, показывая свой испуг в новом теле.

– Я тебя считала сумасшедшей, ну не в ладах с головой. Ты все воином меня звала, а я не верила тебе. – Продолжала развлекать жрицу своими первыми впечатлениями.

Она благодушно принимала мою болтовню и временами вскинув голову в голос смеялась.

– А я чуть не прокляла тебя, тогда, во время сражения. Все бьются, а ты столбом стоишь. Хорошо хоть кто-то врезал тебе и ты зашевелилась! А потом едва докричалась, чтобы ты на сарматов не нападала.

Смеяться было больно, но не смеяться невозможно. Так мы и провели остаток дня. А перед сном немного прошлись вдоль речки, возле которой остановилось племя сарматов. Вернее, это был большой ручей, метра три в ширину.

– Отдыхай! Завтра начну тебя учить! – Вместо спокойной ночи пожелала мне жрица. А я ощутила, что мы с ней стали ближе.

Может оттого, что сейчас не надо от неё таится, или потому что она благосклонно меня приняла и ни разу не одернула, не осудила, совсем не ругала. В общем, в племени сарматов отходили ко сну две довольные жизнью жрицы.