Глава 26

Слова арефа не шли из головы. Все думала, кто же этот таинственный избранник. Неужели, Антар? Проворочалась полночи, перебирая в памяти каждую минуту, проведенную рядом с мужчиной. Однако так и не нашла однозначного ответа. Вот, если бы устроить такую же проверку, как недавно сделал Шеймир. Но не кидаться же воину на шею с поцелуями? А вдруг это не он, и что тогда?

Я чувствовала, что нравлюсь Антару, и пользоваться этим не хотела. Нет ничего хуже подарить надежду, а потом безжалостно отобрать. Когда ареф расхохотался, на миг подумала, что сошел с ума. То была реакция на отказ, и вроде как правитель справился с ним, взял себя в руки. Но кто знает, что придет в голову завтра? Шеймир вспыльчив, не любит проигрывать. Эти постоянные попытки доказать собственное превосходство когда-нибудь закончатся плохо. Для обоих, разумеется. Я уже потеряла друга, не смогу как раньше доверять и вести себя, как ни в чем ни бывало.

Дурацкий артефакт! Чего тебе не хватает? — попыталась стянуть кольца с пальцев, но ни одно не сдвинулось с места. Только крепче сомкнулись золотые ободки, не оставляя малейшего зазора между металлом и кожей. — Капризный! Как прикажешь искать того избранника? Что будет, если найду? Тогда смогу уйти? И, вообще, если выбрал хозяйку, подчиняйся! Кому сказала!

Как ни странно, но кольца послушались. Давление на пальцах исчезло, и артефакты соскользнули с них.

— То-то же! — пригрозила им. Положила драгоценности на тумбу, и после этого быстро уснула.

Утром, пока служанки суетились с завтраком и помогали с очередным нарядом, не сразу вспомнила о ночном споре с артефактом. Вернее, вспомнила, когда взгляд зацепился за украшения, которые находились на месте. В смысле, на мне. Ага, а перед сном лежали на тумбочке.

— И что это значит? — задала вопрос в пустоту. Ответов, понятно, не услышала.

День начала с того, что посетила тот самый фонтан Реифы. Не очень-то большой, круглый, с монетками на дне и статуей Джейни посередине. Хрупкая девушка была одета в намокшее тонкое платье, не скрывающее точеную фигурку. Скульптор талантливо воплотил удивление, сквозившее в широко распахнутых глазах, и капельки влаги, что поблескивали на влажном лице, стекали по одежде и телу.

Я посидела на широком бортике, сунула руку в воду, порисовала фигуры на водной поверхности, полюбовалась на здание ближайшей академии. Кажется, академии стихий. Еще была лекарская и академия точных наук, где мне предлагали работу.

Затем поехала в дом Наотара, чтобы навестить друзей и попрощаться с ними на всякий случай. Я бы, может, еще погуляла по городу. Только как это сделать в компании двух десятков рефтов? Еще и Миран с Зархом в затылок дышат. Не оставляют одну ни на минуту. Разве о такой свободе мечтала? Вроде, как и жаловаться не на что. О моей безопасности пекутся, и воины не виноваты, работа у них такая. Но я чувствовала, что задыхаюсь от такой заботы.

— Привет! — заглянула к Нэришу, который обихаживал лошадей после прогулки. Мы с ним и с утра здоровались, но как-то мельком, холодно. — Как тебе жизнь в Ра-Данге? Как работа?

— Все замечательно месси Лэйлин, — мужчина улыбнулся, — мне нравится.

От этого его «месси» повеяло ностальгией по тем временам, когда путешествовали в старой повозке, набитой досками.

— А я вот хочу сорваться с места и отправиться, куда глаза глядят. Что скажешь?

— Согласен. Когда?

— Сразу после приема, сошлюсь на усталость и уйду пораньше. Ты доставишь меня сюда. А потом мы улизнем от охраны и покинем Ра-Данг. Нужно только заранее приготовить дорожную повозку. Поговорю с Рецием, чтобы выделил нужную сумму. Пожалуйста, прикупи самого необходимого.

— Тайком, значит, хотите? А как же Антар? А о парнях подумали? Что сделает с ними ареф, когда узнает о побеге?

— И что же делать? — поникла, — все так запуталось.

— Так, и разберитесь сначала. Бегство ничего не решит. Поверьте старому бродяге. А повозку покупать не нужно, я нашу между делом подлатал, стоит на заднем дворе. Так что в любой момент готов отправиться в дорогу.

— Хорошо. Сегодня во дворце прием в память Наотара. Ты получил приглашение?

— Да, месси, — Нэриш погладил окладистую бородку, — вот так на старости лет и на королевском приеме побываю. Стараниями Реция костюм уже справил, чтобы, значит, соответствовать. Странно только. Я ж не аристократ какой-нибудь, и с рефом недавно познакомился. Все больше издалека на эти приемы смотрю, а тут самого, как гостя позвали. Ваша заслуга?

— Реций и Сафия тоже из простого народа. Однако же Наотар их за семью почитал. Думаю, рефу было бы приятно. Да, потому и настояла, чтобы присутствовали те, кто знал Наотара Да-Хтанга, любил и уважал его.

С домашними разговор о приеме повторился один в один. Сафия даже всплакнула от радости, что последний раз увидит хозяина, простится с ним. Идиль сияла от одной мысли, что попадет во дворец арефа. В общем, народ готовился к событию, наполняя дом хлопотами и суетой.

— Я поднимусь к Антару. Как он себя чувствует? — спросила у Сафии.

— Так, Готар вечером приходил вместе со вторым, этим, отравителем…

— Вы о декане ядологии?

— О нем, окаянном. Напоили, значит, нашего мальчика какой-то дрянью. Так ему плохо стало, в припадке бился, вчетвером удержать не могли, еле успокоили. Уснул вроде. Вторые сутки теперь не просыпается. Готар говорит, так и должно быть, а мне тревожно.

— А что же мне ничего не сказали? Я бы приехала и…

— И чего? Все равно бы к нему не пустили. Антар же гордый, при вас бы не пикнул, если даже резать начали бы. Вот выздоровеет, так сам и прибежит, чтобы службу исполнить.

— Но я бы хотела убедиться, что с ним все в порядке. Поднимусь на минуточку, — собственно, разрешения не требовалось и спрашивала из вежливости.

— Ну, иди, девочка, проведай. Переживаешь, значит, — одарила странным взглядом.

Впрочем, на странности уже не обращала внимания. Одной больше, одной меньше. Я злилась, что Готар не дождался последних расчетов. В них я перепроверяла данные, чтобы исключить ошибку. И замечательно, что таковой не обнаружила. Лекарь мог бы и предупредить.

За последние двое суток Антар похудел еще сильнее. Смуглая кожа приобрела нездоровый желтый оттенок, сильнее стали выпирать кости. Особенно это заметно по рукам, которые лежали поверх покрывала.

— Все наладится, — погладила теплую ладонь, — я ни минуточку зашла. Проведать, как ты. Вижу, идешь на поправку. Это хорошо. Мне ужасно тебя не хватает. Выздоравливай поскорее.

Совесть кольнула немым укором, стоило представить разочарование Антара, если бы очнулся и узнал, что сбежала и бросила его. Правильно сказал Нэриш, проблемы нужно решать, а не сбегать о них. Иначе жизнь с завидным упорством будет снова и снова подкидывать испытания. Я ушла от мужа, когда надо было сразу уличить в измене и разорвать отношения. Сбежала от Редстона, потому что запуталась в собственной лжи и допустила, чтобы меня этим шантажировали. С Шеймиром такой ошибки не допущу, иначе круговорот проблем никогда не закончится.

Я аккуратно сняла съехавшую вбок маску. Зачем надевать ее во время сна не понимала. Хотя… Антар занервничал, заметался, будто снился кошмар, заскрипел зубами, застонал.

— Неужели? — вернула повязку на место, и мужчина успокоился, задышал ровнее, искаженное гримасой лицо разгладилось. — Разве так бывает?

Посидела рядом с сармийцем еще немного, рассказала, как прошел день, о поездке в усыпальницу и об ужине с Шеймиром. Хотелось поделиться тем, что накопилось. Когда говоришь о проблемах вслух, они уже не кажутся такими серьезными. Наоборот, я убедилась, что не испытываю к арефу нежных чувств. А то, что где-то на Аэртане живет избранник, так ведь это здорово. И на Земле люди ищут единственную и неповторимую половинку, моя просто оказалась в другом мире, и это замечательный повод, чтобы остаться.

— Я не уйду сегодня на Землю, как собиралась, это и хотела сказать. Поправляйся, Антар. Ты мне очень нужен, — наклонилась, чтобы поцеловать в лоб на прощание, и замерла. Сармиец без сознания и не узнает, если сделаю это. Никто не узнает, а я точно пойму…

Несмело коснулась мужских губ, прислушалась к ощущениям. Ничего особенного, только волнительно забилось сердце, будто совершала что-то незаконное. Но и отторжения действие не вызывало, и даже краешек шрама, что приподнимал уголок рта, не мешал. Поцеловала чуточку смелее, пробуя на вкус чувственные губы. Они податливо раскрылись, будто только и ожидали меня. Наверное, я залилась краской, потому что такого трепетного волнения не испытывала никогда в жизни. Погладила Антара по щеке, которую скрывала маска, потом по другой. Как же сложно понять, что же действительно чувствую к этому человеку.

— Реифа Лэйлин! — в дверь тактично постучали, — прибыл гонец от арефа. Надлежит срочно прибыть во дворец.

— Минуту! Уже иду, — ответила Мирану, — выздоравливай поскорее и возвращайся ко мне. Ты обещал быть рядом, — прошептала Антару и поцеловала еще раз.

Неужели это и правда он, — размышляла всю обратную дорогу. Прикрыв глаза, смаковала собственные ощущения, касалась рукой губ, и вспыхивала румянцем от одной мысли о том, что сделала. Кто-то скажет, подумаешь, поцелуй! Он ничего не значит. А вот и нет! Это дикая смесь любопытства и осознания, что делаешь нечто непозволительное, будоражит кровь. Это не то же самое, когда целуют тебя. Редстон вызывал нешуточный отклик каждым прикосновением, однако магия меркла по сравнению с робким чувством, рождающимся из нерешительности и смутной надежды, что вот она, та самая, волшебная настоящая любовь.

— Ну, и где вы были? Почему не помогли? — с серьезным видом обратилась к артефактам. Кольца виновато замерцали, когда в них отразились лучи дневного светила. А, может, это игра воображения. Не глупость ли, разговаривать с украшениями? Хорошо, что ехала в карете одна и никто не увидел моих причуд. — Почему не подсказали, действительно ли Антар мой избранник? Если так, что же вы за помощники такие? Почему не сумели его излечить? Вот, если бы он очнулся, здоровый и полный сил, как и прежде, тогда бы точно поверила.

Тоненькое колечко сжалось на пальце, будто потускнело, зато перстень Наотара вдруг стал шире и едва не соскочил с руки. Сняла его, посмотрела так, будто увидела впервые.

— И что это значит? — кто бы еще ответил. Со вздохом вернула кольцо на место. Тем более, как раз приехали, Миран открыл дверцу и подал руку, чтобы выбралась из кареты.

В покоях дожидались взволнованные служанки и роскошное лиловое платье, расшитое золотом и драгоценными камнями. Волнение девушек понятно, времени на подготовку практически не осталось. Подумаешь! Это поминальный прием, а не праздничный бал. Хотя некоторые готовились к этому событию как к празднику.

Прощание началось с того, что королевский погребальный кортеж проследовал в некрополь. Очень похоже на похоронную процессию и проводы покойного, как это принято на Земле. За катафалком тянулись кареты высокопоставленных особ, соответственно их рангу. Я ехала в первой вместе с Шеймиром и его таной. Далее шли кареты близких родственников, знатных вельмож и тех, кто был знаком с Наотаром. Замыкали шествие воины, охранявшие кортеж. Для горожан, вроде Нэриша и Реция с Сафией, также предусматривались повозки. Пусть неблизкий, не каждому под силу преодолеть его пешком.

Двери усыпальницы рефа были открыты настежь. Пока гости выгружались из карет, да занимали места в просторном помещении, Наотара поместили в саркофаг. Дворцовые маги во главе с Готаром как раз занимались тем, что накладывали заклинание сохранения. Как пояснил ареф, сами саркофаги изготавливали из редкого минерала, способного накапливать магическую энергию, которой в некрополе было хоть отбавляй. Так что тела сохранялись веками, чтобы однажды души вернулись на Аэртан и заняли покинутые оболочки.

Когда процедура запечатывания завершилась, настал черед гостей прощаться и одаривать покойного подарками. Предметами обихода и роскошными безделушками, редкими книгами и драгоценными камнями. Народ попроще возвращал Наотару вещи, которыми тот пользовался при жизни. Я не придумала ничего лучше, чем заказать у ювелиров серебряный крестик. Повешенный на кожаном шнурочке, тот покоился на груди рефа, под одеждой, где никто не мог его увидеть. Для широкой публики мое подношение заключалось в дорогом наборе для приготовления зерния. Магическая плитка со встроенным накопителем, турка с длинной ручкой, инкрустированной каменьями, и пара чашек из тонкого фарфора.

Подарки гости оставляли на специальном постаменте. Их принимали воины и сразу же переносили в кабинет, спальню либо гостиную. Желающие поднимались на постамент, чтобы посмотреть на усопшего, сказать прощальные слова. Близким родственникам полагалось последними покидать усыпальницу. Это связано с тем, что двери запечатывались магией и в дальнейшем проникнуть внутрь без ведома главы семьи никто не мог.

— Прощай, дорогой друг Наотар, — прошептала, когда в помещении почти никого не осталось. — Супругом не могу назвать, уж прости. Но вот другом был замечательным. Надеюсь, ты сейчас в лучшем месте и с теми, кого любил и почитал. Передай благодарность Джейни. Если бы не она, мы бы вряд ли встретились. И спасибо огромное, за все, что для меня сделал.

О чем с дядей беседовал Шеймир, не слышала, тактично отошла в сторону. Да и ни к чему это, у каждого найдется сокровенное, о чем говорят только наедине.

Запечатав усыпальницу магическим ключом, вновь разместились в карете. Дальнейший путь лежал на площадь, где уже собрались горожане, чтобы поглазеть на казнь Мабет Да-Хтанг. Любимой таны арефа, правнучки великой Джейни, предательницы и убийцы.

Я снова шла через строй вооруженных рефтов, на этот раз вместе с арефом. Я больше не боялась толпы или что обо мне подумают. Дорогое ритуальное одеяние, золотистые волосы и сверкающее «Сияние Иллеры» говорили сами за себя. У возвышения, на котором надлежало разместиться, произошла заминка. Ареф подвел меня к малому трону, расположенному справа от главного. К месту первой реифы Сармии.

— Нет, Шеймир, этого не будет, — сказала едва слышно и шагнула к следующему трону, которое ранее занимал Наотар. Только сегодня за спиной никто не стоял, потому что всюду следовать за мной могла только тень. Миран, Зарх и еще десяток рефтов выстроились почетным караулом у подножия.

Едва первые лица страны заняли почетные места, как толпа взревела и заулюлюкала. На помост вывели преступницу. Мабет выглядела ослепительно. Иллюзия это или лекари восстановили прежний облик, сразу и не угадаешь. Хотя если использовать магическое зрение, то ответ очевиден — иллюзия, плетения которой сосредоточены вокруг шеи. Скорее всего, ареф решил устроить представление. Вместе с ударом топора, исчезнет наведенный облик и проявится истинная сущность предательницы.

Сосредоточившись на том, чтобы удержать магический взгляд, сумела отвлечься от тягостных мыслей. Питала ли я жалость к женщине? Хотела ли остановить казнь и сохранить Мабет жизнь? Сложно сказать. Если бы в ее глазах увидела раскаяние, может, и замолвила словечко перед арефом. Но гадина наслаждалась последним триумфом, посылала улыбки в толпу, упивалась криками и всеобщим вниманием.

Я не слушала, как обвинитель зачитывал перечень преступлений Мабет. Зачем? Достаточно того, что виновна в смерти Наотара и его дочери. Только вздрогнула и вмиг покрылась липким потом, когда палач занес топор, а тана в этот момент посмотрела на меня и ухмыльнулась.

— Они все умрут, — прочитала по губам.

— Нет! Шеймир, останови казнь! — вскрикнула я, но голос потонул в реве толпы. Да и поздно, отрубленная голова покатилась по помосту.