Глава 2. Лазарет

Мое место было на третьем ряду с самого края аудитории, как всегда рядом со мной никто не сидел. Все шло, как обычно. Четвертый курс внимательно слушал лекцию о щитах, о которых я повторяла этой ночью, поэтому мне не требовалось слушать так же внимательно, как остальным.

Лекцию по защите читал еще один преподаватель пламенного факультета. Внешне, но не возрастом, он был самым старым преподавателем во всем университете и выглядел соответствующе. Его тело было сухим и слабым, зато голос звучал громко и сильно, а лекции были емкими и познавательными.

Альберт Фароус – имя едва живого профессора. В прямом смысле едва живого, ведь его пламя уже начало гаснуть, с этим и было связано физическое увядание преподавателя. Ректор позволил профессору Фароусу преподавать студентам теоретический материал, пока огонь совсем не уйдет из тела и не заберет с собой душу профессора Фароуса. Склифор Эндр разрешил гораздо большее, чем занятие предсмертным лекторством, он одобрил спокойно и без страха умереть в стенах университета, демонстрируя глубокое уважение к своему старшему преподавателю.

Профессор Фароус не мог тренировать огневиков на арене и отрабатывать управление огнем по ясным причинам. Семинары и практические бои нам преподавали другие: декан Раск и Бэн (просто Бэн – так его называть просил он сам).

Итого, в состав преподавателей факультета пламени входило всего трое огневиков.

Я сосредоточенно слушала про искажение свойств щита огня, про необходимость дополнительной защиты для находящихся рядом людей, про атакующую огненную искру и про возможность преобразования шита – эти знания для меня были не новы. Я уже отработала и даже могла использовать пламя в такой форме, но повторять – никогда не мало. К концу лекции я почувствовала, что несколько устала, а мне подобное было несвойственно. Неужели спасение водницы было для меня более нервотреплющим, чем я ожидала первоначально?

Следом за лекцией в расписании стоял семинар, где Бэн тщательно отрабатывал вместе с группой то, что рассказал профессор Фароус до него. Для начала он ставил студентов оттачивать мастерство на манекенах, куклах или же мишенях, а затем, распределял учеников по парам, и они отрабатывали удары в спайке друг с другом.

Бэн, зная о моих перипетиях с остальными учащимися, не хотел ставить меня в неловкое положение и сам выходил ко мне в пару на арену. Бэн был добрым магом, как очередное исключение из правил, он был не таким, как большинство одаренных. Еще он был здоровенным, огромным и пышущим здоровьем мужчиной, но морщинки в уголках глаз уже показывали всем студентам, что он не один из нас.

Бэн был вторым после Ручейка, в постель к которому стремились многие смелые студентки. И если Ручеек неприступно и открыто отказывал, то сплетен о личной жизни Бэна я не слышала, кроме одной – из-за его неизменного выбора меня в качестве спарринг партнера, мне приписали статус его любовницы, на что Бэн загадочно улыбался и отрицательно качал головой всем интересующимся. Он тоже не мог представить нас вместе, как и я, хотя это нами никогда не обсуждалось.

Я ко всем преподавателям испытывала родственную привязанность. За неимением собственных семейных связей, я ценила того, кому я сама была небезразлична. Преподаватели пламенного факультета были ко мне добры, по-своему, но этого было для меня достаточно, чтобы я симпатизировала им больше, чем просто опытным наставникам.

Я была довольна сложившимся положением вещей. Отрабатывать огненные приемы с Бэном в паре было гораздо поучительней и продуктивней, чем с любым другим студентом, а то, что имя – Саша Лорски – трепали по любому поводу, я уже давным-давно привыкла.

После отработанных приемов и различных схем создания пламенного щита, уже весь курс отправился в тренировочный зал, где нас поджидал декан Раск. Ему до немощности было очень-очень далеко, и его пламя было в полном порядке. Старик-декан был горбатый, седой и в преподавательской форме сильно напоминал деда, но в тренировочном зале все было иначе, там он показывал себя во всей красе. Левофус Раск под одеждой прятал тело, огнем выплавленное. Декан пламени был жилистым, крепким, невероятно выносливым, конечно, вид немолодой кожи портил впечатление, но в бою ему не было равных, даже Бэн уступал Раску в мастерстве.

Левофус стабильно щеголял перед студентами в одних штанах, демонстрируя свой эффектный десятками лет натренированный торс. В тайне я посмеивалась над этой обязательно-раздевательной частью занятия, ведь телосложение не делало декана Раска моложе. Я подозревала, что это голое представление было не для молодых пустоголовых студенток, оно было для цели гораздо старше и с магией цвета ночи.

Розария, конечно, та еще стерва, но, нет-нет, да и захаживала на арену, то ли для поощрения своего терпеливого ухажера, то ли сама желала полюбоваться Левофусом. На мой взгляд, это была игра «царапай-убегай-возвращайся».

Тренировка, что была сегодня направлена на повышение выносливости телесной оболочки – вместилища магии, далась мне крайне тяжело. Всего спустя час привычных упражнений я тяжело дышала, а по коже противно сползали струи пота, челка мерзко прилипла к лицу, а коса превратилась в нечто невообразимое и непотребное. Я чувствовала себя задыхающимся загнанным свинопигом.

Выползала я с тренировочного зала, словно улиточный червь, такой же медленной походкой. Я так сильно задержалась в «тяжелом» пути, что до общей женской душевой я дошла самой последней. И по закону о всемирной справедливости, все кабинки были заняты. Мне пришлось еще немного продержаться в ожидании и мучиться от запаха собственного пота, пока на мою уставшую голову не полилась еле теплая вода, а еле теплая она была из-за других магинь пламени, которые вылили на себя прекрасных всю горячую воду.

Холод совсем не мешал смывать всю грязь, песок с арены и пот со своего истощенного тела, но сил от этого не прибавилось. Раз, мое состояние желало лучшего, то я решила дать себе отдохнуть, ибо выбить из себя хоть какую-нибудь продуктивность я была не в состоянии

Я резко крутанула вентиль крана и вышла из кабинки. Я тут же услышала, как хлопнула входная дверь раздевалки. Кто-то ушел? Когда я вернулась в раздевалку, здесь уже никого не было.

Мои вещи лежали преспокойно на лавке, и я не стала задерживаться. Облачившись в чистую, но ту же самую кожаную форму, я быстро заплела в косу еще мокрые волосы и спешно покинула арену и прилегающие к ней территории. Мне хотелось скорей завалиться в свою кроватку.

Но этот день был богат на странности, у общежития пламенного факультета меня поджидал Сирилл. Я точно знала, что ему было здесь не место, он учился на другом факультете, и партнерш с факультета огня он давненько не заводил.

Сегодняшний день бил все рекорды по общению с университетской звездой.

Сирилл стоял и подпирал плечом стену нашего здания. Он даже «это» делал красиво и с величием. Комендант общежития не пропустил его дальше порога? Это было необычно, но могло быть все иначе – Сирилл мог и не пытаться пройти. Я подозревала, что для любвеобильного прыгуна по кроватям, из-за которого девочки начали убивать друг друга, не существовало закрытых дверей во всем университете.

Что же ему было от меня нужно? То, что именно я причина его присутствия подтверждал немигающий взгляд – его глаза пристально следили за моим приближением к общежитию. Все благодарности он озвучил еще в столовой, у присутствующих учащихся аж весь завтрак повыпадал из ртов, что же еще ему могло понадобиться от местной зазнайки?

Я встала напротив Гура и выжидающе уставилась, но он стойко продолжал молчать. Открыл рот он лишь тогда, когда я решительно настроилась уйти – я была не намерена играть в гляделки с обольстительным ветреным ловеласом на глазах у других огневиков.

Сирилл Гур с легкостью покорял девиц надменной уверенностью и голубизной своих глаз контрастных темным, почти черным волосам. Возможно еще довольно мужественное атлетическое тело помогало ему в покорении. Хотя подобным телосложением могли похвастаться все студенты университета, на арене потом заливался каждый.

Но, нельзя было не согласиться, нечто притягательное, манящее в Сирилле однозначно было, нечто такое, что хотелось обуздать или хотя бы оседлать…

Для моей заинтересованности этого, как оказалось, было маловато.

– Ты ходила к Бэлле Асвер? – спросил меня Сирилл.

Его вопрос меня изрядно удивил, даже поразил! Я вскинула подбородок и в бешенстве проговорила:

– Прости, а с чего вдруг меня должно интересовать ее здоровье? Это не из-за моих постельных приключений свихнувшаяся проклятийница решила вызвериться на тихоне-воднице!

Мой укор цели достиг, на миг выражение лица самоуверенного в себе пятикурсника сменилось на виноватое, но ненадолго. Вина мгновенно испарилась, а глаза гневно прищурились. Я ожидала, что Сирилл скажет нечто грубое, и я спокойно смогу удалиться к себе и, наконец, прилечь, но он не дал мне такой возможности.

– Меня не пустили в лазарет. Сам декан лекарей запретил мне появляться в их крыле. – неожиданно оправдывался передо мной Сирилл.

– Понимаю, почему Кирис Бордер так поступил. – фыркнула я, но заткнула свое зубоскальство поглубже, все же девчонку мне было жалко. – Она пришла в себя?

Сирилл пожал плечами, будто бы ему было все рано, но лицо… Его выражение выдавало искреннее беспокойство, хоть он и пытался скрыть это. Сирилл смотрел куда угодно, но только не на меня. Но этого было недостаточно для того, чтобы я отправилась узнавать про Бэллу, я по-прежнему считала, что я здесь ни при чем.

– Что тебе нужно, Сирилл? Что ты мнешься? Давай, выкладывай уже! Драгоценное время уходит на то, чтобы ты набрался смелости и признался уже, что ты тут забыл…

Я добилась того, что старшекурсник обрел здоровую злость, которая подстегнула его к сформированной просьбе.

– Сходи к Бэлле и узнай, как она! Останусь должником! – сквозь зубы произнес он.

Одна из моих личных заповедей – не помогать тому, кто не просил. И не из-за ответных обещаний, нет, я уже была опытна в непрошенной помощи – это ни к чему хорошему не приводило. Теперь я точно услышала, что от меня хотел Сирилл. Странно, что он не обратился ко своим дружкам-подпевалам. Хотя с этим было все ясно, у них на уме были лишь тайные вечеринки, девушки и магоголь. Как они успевали учиться, для меня оставалось еще одной загадкой университета.

С тяжким вздохом я пробурчала:

– Ладно…

Я медленно отвернулась от общежития и ко своей возможности спокойно отдохнуть и набраться сил, пошлепала обратно в основное здание университета, а именно в лекарское крыло на поклон к главному лекарю, Кирису Бордеру. За спиной остался красавчик местного разлива магоголя, он был явно обескуражен моим быстрым согласием. На самом деле, я и сама не понимала, зачем решила ему помочь, но Бэлла была не виновата, что связалась с обаятельным идиотом и попала под жуткое воздействие. А я смогу убедиться, что смертельный исход удалось избежать и буду спать мирным сном в своей кроватке.

В лекарское крыло я дошла, но по дороге к нему мое состояние явно ухудшилось. Я ощущала себя простывшей – сильная слабость заставляла чувствовать себя никчемной, в носу свербело и чесалось где-то в груди. Я даже обрадовалась, что решила пойти проведать эту Асвер, заодно я смогу попросить какое-нибудь зелье от простуды, от температуры, от головной боли и от еще чего-нибудь, лишь бы не было так тошно.

Вход в лазарет находился внутри главного здания недалеко от тренировочных площадок и арен, ведь чаще всего там студенты получали разнообразные травмы. Склифор Эндр отдал ближайшее от тренировочных залов ученическое крыло целителям и организовал там лазарет.

Я постучала в кабинет, где под грозным присмотром лекаря обычно находились учащиеся, и, не дожидаясь разрешения, зашла. Сегодняшнее дежурство вела молоденькая практикантка, она суетливо бегала вокруг койки, на которой лежала, будто бы спящая, Бэлла.

После окончания учебы на факультете лекарей все выпускники становились практикантами у именитых целителей. Несколько выпускников удостаивались чести практиковать в университетском лазарете вместе со светилом лекарской магии, деканом Бордером.

Конечно же, над Бэллой, которая совсем недавно висела на ниточке от смерти, следила ни одна практикантка. В комнате присутствовал еще и сам Кирис Бордер. Мне даже было почти интересно – он, вообще, покидал палату? Или он караулил здоровье водницы еще с ночи?

– Добрый вечер! – мой голос разрушил тишину.

Седовласый декан факультета исцеления поднял на меня свои уставшие глаза, будто бы только сейчас вразумил, что в комнате появился новый объект для исцеления.

– Ах! – воскликнула молодая практиканта, театрально всплеснув руками. – Что вы тут делаете? Как вы могли зайти без разрешения?

Ее интонация не звучала дружелюбно, и теперь она совсем не напоминала трепетную голубку, что мгновенье назад курлыкала над Бэллой. Ох, уж эти лекари, вечно делали вид, будто им было не все равно, вечно размашисто жестикулировали и громко разговаривали. Единственный, кто по-настоящему переживал за своих пациентов – был их декан, по крайней мере, мне так казалось.

Я демонстративно сложила руки на груди и не собиралась оправдываться. Мне было не по душе, когда со мной так разговаривали, а я и повода для этого не давала. Еще секунда, и этот самый повод появился бы, но вмешался декан Бордер. Он устало потер лицо и красные глаза, спрашивая:

– Что ты хотела, Саша?

Глядя на утомленного человека в годах, мне стало стыдно. Мой протест схлынул волной. Вместе с шумным выдохом я ответила:

– Чувствую себя паршиво, будто бы простыла.

Практикантка, одетая в миленький маленький белый халатик, который явно заинтересовывал толпы студентов мужского пола, откинула прядку солнечных волос и громко пренебрежительно фыркнула. Таким животным способом она выразила свое недовольство. Мне не было понятно, чем же я не угодила блондинистой магине, но я уже потеряла к ней интерес. Это того не стоило, да и что было взять с глупышки, мнящей о себе Прозерпину, когда сама она была очередной свинопижкой.

Кирис обернулся на свою протеже и сказал:

– Принеси-ка все необходимые лекарства, Ева, и смотри у меня!

Он даже пальцем пригрозил ей, неужели он пытался научить ее вежливости? Я боюсь, что с воспитанием здесь безбожно опоздали. Мне придется лишь надеяться, что у работницы кафедры исцеления все же хватит совести на выдачу настоящих лекарств, несмотря на личное отношение.

Ева недовольно нахмурила носик, но высказаться не посмела. Она небрежно направилась к стеклянному шкафчику, где хранилось баснословное количество разнообразных склянок с различными жидкостями и порошками для лечения той или иной хвори. Все склянки-банки были подписаны аккуратным подчерком, а сам шкаф был, мало того, что под замком, так еще и зачарован, чтобы даже в случае магической катастрофы зелья не разбились.

Пока практикантка искала нужную бутылочку, а может, и не одну. Я спросила у декана:

– Как она?

Кивком головы я указала в сторону пострадавшей. И, наконец, смогла повнимательней рассмотреть девчонку – Бэлла выглядела мертвой, совсем бледной и недышащей. Еще эти белые стены вокруг и белые же простыни – они так уныло гармонировали с цветом ее кожи и с прилипшими к подушке темными некогда кудряшками, акцентируя болезненную белизну, лазарет казался мне склепом. Бедняжка Бэлла, почти умерла из-за какого-то похотливого старшекурсника.

– Все будет хорошо… – не совсем уверенно ответил Кирис Бордер и тяжело вздохнул.

Я недоверчиво посмотрела на него, вкладывая во взгляд весь свой скепсис. Но, кто я, а кто Кирис Бордер, знаменитый врачеватель и так далее, чтобы спорить. Ему было виднее, и я совсем не желала воднице умереть.

Декан лекарского факультета снова вздохнул, снова устало потер глаза и уже честно и откровенно заговорил:

– Мне удалось остановить распространение проклятья, но пока полностью снять его у нас не вышло. Коллегиально было решено оставить студентку в наведенном летаргическом сне, а когда я восстановлю свой ресурс, то опять попробую отодрать эту заразу от ее тела и души. И как удалось жалкой проклятийнице наслать такое заковыристое проклятье?

Вот, как! А Камилла не скупилась на заклинание, выбрало мерзкое и, по-настоящему, каверзное, но не настолько, чтобы великий целитель, как Кирис Бордер не справился, в этом я не сомневалась.

– Вам просто нужно время, у вас все получится! – заключила я и мягко улыбнулась.

– Иди-ка сюда, осмотрю тебя еще раз.

– Не стоит, – отмахнулась я от предложения, – Вы и так исчерпали себя, а у меня всего лишь простуда. Бывает со всеми!

Как раз и практикантка «многоуважаемая мной» принесла лекарства, и не один пузырек, а даже несколько. Объяснив, как принимать каждую из настоек с лицом постной капусты, она вытолкала меня из лазарета и даже из лечебного крыла. Однако я успела попрощаться и поблагодарить уважаемого декана Бордера, и теперь легкой, но утомленной походкой, я снова держала курс на свое общежитие. До законного отдыха в своей постели оставалось совсем чуть-чуть, всего пару шагов!

«Чуть-чуть и всего пара шагов» явно растянутся, и все из-за кое-кого, кто все еще подпирал стены общежития огня. Пожалуй, мне даже надоело лицезреть этого парня – от него были одни проблемы.

Гур, увидев меня, тут же подорвался и поспешил мне навстречу с вопросом:

– Ну? Как она?

«Правда, волнуется!» – пролетело в моей голове. Я так решила не потому, что он считал себя виноватым, совсем нет. Эта девочка ему совершенна точно была небезразлична, она даже была ему дорога!

Я недоверчиво сощурилась и непродолжительное время разглядывала утомленное молодое и симпатичное лицо Сирилла. И чем больше я его разглядывала, тем больше утверждалась в том, что переживание было настоящим, неподдельным. Темные круги под глазами, скорбные складки у сухого рта, какая-то нездоровая бледность подтверждали искренность Гура, или он тоже простудился?

Что-то меня занесло! Это было не мое дело.

– Все будет хорошо, – уверенно заявила, – пока она спит.

Он шумно выдохнул, и плечи его опустились. Сирилл резко превратился из университетского красавчика в сутулую оглоблю. Мне было довольно странно видеть такого видного непоколебимого мужчину в образе побитого щенка, это вызывало у меня противоречивые чувства то ли мне было его жаль, то ли я ощущала злорадство.

Уж это подлое чувство я совсем не хотела носить в себе…

– Эй! – подергала я его за плечо. – С тобой все в порядке?

– Да. – ответил он, махая головой в разные стороны, опровергая собственное согласие. – Точнее, нет, слушай, а можно к тебе?

Я моментально одернула руку, словно ошпарилась о кипящий чайник, и вытаращила на него глаза в яром возмущении. И возмущение мое было слишком велико, чтобы сформироваться в приличные слова, однако, когда оно все же сформировалось до норм приличия, я смогла выдавить из себя презрительно:

– А ты все туда же…

Я ринулась обойти его, про себя сто раз жалея о том, что пожалела придурка, но Сириллу было мало – уйти от него, оказалось сложно.

Он остановил меня крепкой хваткой за предплечье и сказал:

– Подожди ерепениться, недотрога. Ты забыла, что не нравишься мне.

Зря я его пожалела, великовозрастного шутника. Хоть я и чувствовала себя неважно, но это не означало, что я не могла наподдать этому ослонавту.

Я перехватила руку, удерживающую меня, и оттолкнула Сирилла от себя, а затем подло подсекла его левую ногу. Будь мы в другой ситуации, мне бы не удалось уронить столь мощного и опытного мужика так легко! Он явно не ожидал столь предательского маневра с моей стороны, поэтому рухнул на землю. И я преспокойненько направилась в сторону входных дверей здания со знаменем «Пламя», не оборачиваясь.

Это я зря сделала, Сирилл, как был любителем бить в спину, так им и остался!

Этот полоумный захватил мои две щиколотки и потянул на себя, естественно, не ожидая такого варварского способа нейтрализации, я упала плашмя в землю. Единственное, что я успела – прикрыть лицо руками, иначе без разбитых губ и носа я бы не обошлась.

Стоило мне грохнуться, как гаденыш уселся сверху, да еще и попытался меня обезвредить, захватив мои руки. Меня и обездвижить, где там! Сирилл не на ту напал, я не влюбленная глупышка, что дурью мается, я примерно училась все это время, и высвободиться из его захвата – плевая задача.

Я взбрыкнула и сразу же вспыхнула, как спичка, заставляя его отпрянуть. Одним ловким прыжком я встала на ноги и погасла. Я попыталась врезать по наглому лицу Сирилла, но не успела, подлец перехватил мой кулак со словами полными возмущения:

– Стерва! Магию подключила…

Гур призвал свою стихию, а я успела забыть, что Сирилл отменно обращался со своей силой. Спустя секунду, мои руки и ноги оплели корни растений. Да, Сирилл Гур – землянник, его стихией была пресная и твердая земля.

Это противостояние могло длиться вечность, я могла спалить к чертям его узы, но решила отступить, столько сил тратить на напыщенного щеголя, мне совсем не хотелось. Мне хотелось пойти к себе, как можно скорее, и выпить все скляночки, так сложно добытые в лазарете.

Я показательно расслабилась, открывая ладони, демонстрируя свое послушание и готовность к перемирию.

– Так-то лучше! – довольно произнес Сирилл. Он-то думал, что вышел победителем из этой схватки, пусть так.

Я лишь закатила глаза, тактическое отступление – не говорило о победе вражеской стороны. Жалко, что не получилось отбрыкаться от чрезвычайно навязчивого гада с симпатичной моськой с самого начала.

– После посещения моей комнаты о тебе поползут слухи. – сказала я в надежде, что Сирилл передумает.

– Что ты, Саша! Сплетней больше, сплетней меньше. О тебе и так трещат за каждым углом, а мне уже не страшно. Не беспокойся обо мне, лучше веди в свою комнатушку! О, греза моих ночных деяний!

«Не страшно ему, а раньше было страшно!» – но я ничего не произнесла, хотя мне было что сказать.

Я слегка стукнула старшекурсника в плечо, чтоб он поумерил свой пыл в шутливых высказываниях, а лучше вообще замолчал, и повела настырного гордеца в свою комнату. Я не знала, какие силы поблагодарить, но мы не встретили ни одной любопытной огневички, а просто спокойно добрались до комнаты, это ли было не чудо?

Как же я устала – ноги почти не держали мое тяжелое тело. Стоило мне оказаться в собственной комнате, я просто рухнула на свою тверденькую, тесненькую, но горячо любимую постель. Вольготно раскинув руки, я принялась ждать, когда же Сирилл, наконец, соизволит высказать причины своего присутствия и вообще всего этого паршиво лживого внимания к моей персоне.

Ждать пришлось долго, но его откровение стоило того. Оно упало камнем в колодец моей мозговой активности.

– Бэлла – моя сестра! – тихо прозвучал его голос.

Заявление было многозначительным и многое объясняло, но не все. Я все еще не понимала, каким боком Саша Лорски, то есть я, участвовала в этом и зачем.

Невезучая Бэлла пострадала беспричинно, а все потому, что где-то кому-то что-то привиделось. Наверняка, Сирилл ее выделял среди остальных девушек, но никто не знал об их родственной связи. Ему следовало подумать о ревности своих подружек и обезопасить свою горячо любимую сестру, а не подставлять под проклятье Камиллы.

– Разные отцы? – спросила я, предположив о причинах разных фамилий.

– Разные матери… – нехотя ответил Сирилл.

Зато теперь становились понятными нетипичное поведение старшекурсника и его забота о ней. Почему же он скрывал, что Бэлла его сестра? Так-так, мне не следовало лезть, куда не просили, но теперь я понимала, почему он не смог обратиться к своим друзьям-подлизам, а приперся ко мне. Но в комнату-то зачем было с боем пробиваться? Я же уже сообщила о состоянии его сестры.

– Мне закрыт доступ в лазарет… надолго. – продолжал убивать меня словами Сирилл.

Все прояснилось, Сирилл скромно топтался на одном месте, чтобы я докладывала ему о здоровье Бэллы.

– Бесы! Камилла создала мне уйму проблем! – продолжал горячиться он.

Я молчала, ему требовалось выговорить все скопившееся г…

– Что теперь будет? Я не знаю! Но, Саша, никто не должен знать, что мы с ней родственники! – взмолился он.

– Зачем тогда ты меня в это втянул? Я не хочу вляпаться из-за ваших тайн и интрижек в историю.

– О, недотрога, поверь мне, ты уже встряла по самые очаровательные глазки. Ты спасла Бэллу, и теперь ты участвуешь в большой гонке! К нам уже мчится на всех скоростях один из рожденных драконами, и первой, с кем он захочет пообщаться, будешь ты! Да, Саша, именно так! Попомни мои слова! Ты придешь ко мне сама!

Вылив всю эту дурно пахнущую информационную жижу, он позорно ушел, истерично хлопнув дверью. Я не стала принимать его слова всерьез, а зря. Знала бы я тогда, что принесет мне спасение девчонки, я бы сбежала прочь со всех ног. Наверное, и сам Сирилл не представлял, с какими проблемами я постучусь в дверь его личной комнаты общежития «Земли».