Глава 3. Новые лица

Сирилл демонстративно и громко покинул мою комнату, а я даже не поменяла позы – сразу уснула, позабыв выпить все лекарства. Утром я чувствовала себя гораздо лучше, даже превосходно. Я решила, что простуда отступила, и прием лекарств был мною отменен.

В процессе сборов и утренней пробежки я размышляла о Гуре, почему он психанул, зачем угрожал и чем мне реально грозила эта история?

Его поведение я оправдала тем, что легко идущий по жизни университетский красавчик не привык сталкиваться с реальными проблемами. Мало того, что тайное родство с Бэллой под угрозой раскрытия, так еще и родная сестра чуть не умерла из-за его любовных приключений. Его моральная устойчивость не выдержала, вот он и взбесился, а досталось мне.

Что я думала о приезде рожденного драконами? Я сомневалась, действительно ли в университет заявится древняя кровь из-за несостоявшегося убийства на почве ревности? Сирилл не убедил меня, что такое могло случиться.

Я понимала, что за пределами университета Сирилл Гур имел семью, которая была весомой, богатой и непростой, но связь с рожденными драконами? П-ф-ф-ф! Я скорее поверю, что все сказанное – это вымышленная пугалка, чтобы я была посговорчивее.

День проходил по расписанию и без всяких интересных событий: никаких лишних магов за завтраком, никаких лишних сплетен и никаких рожденных драконами не появлялось в моем поле зрения. Самый обычный день.

Мне удалось отлично выступить в спарринге с Бэном. У меня получилось несколько раз пробить его защиту и нанести урон, однако, под конец безогненной схватки он все равно увалил меня под себя, не позволяя одержать окончательную победу. Это уже второй случай, когда меня уложили на лопатки – не хорошо, мне следовало больше тренироваться.

Бэну доставляло особое удовольствие валять меня на песке тренировочной арены, отрабатывая безгмагический бой. В этот раз именно Бэну досталось проводить у студентов тренировки без пламени, на огненных отработках в сегодняшнем расписании стояло гордое имя – Левофус Раск.

– И что? Даже ругаться не будешь? – спросил меня Бэн, когда занятие подошло к концу.

Сплюнув песок, я ответила под бдительными взглядами моих однокурсников:

– Зачем? В следующий раз этот приемчик у тебя не получится!

И я не врала. Каждый раз Бэн придумывал новую технику, потому что прежние способы повалить меня на песок у него уже не выходили. Я училась на своих промахах. Кстати, это касалось и Сирилла, больше ему не удастся свалить меня с ног. Я больше никогда не повернусь к нему спиной!

– Лорски, ты угрожаешь своему наставнику? – со смехом произнес Бэн.

– Что ты, Бэн! Я тебя слишком обожаю, чтобы угрожать! – сказала я, уходя в женскую раздевалку.

Похожие разговорчики между нами уже давно вошли в норму. Они подогревали сплетни о наших несуществующих отношениях, но я не могла не веселиться с ним. Бои с Бэном будоражили меня, и мне нравилось у него учиться. Он был талантливым борцом и отличным преподавателем. Бэн был крутым и добрым!

Следующее занятие проходило с деканом Левофусом Раском. Он степным коршунолетом порхал вокруг меня, он был сильно недоволен моим пламенем. Огонь постоянно выходил из-под моего контроля. Этим была недовольна и я! Всего два раза в своей жизни я не контролировала свой огонь, и этого хватило на долгие годы жизни. Еще будучи маленькой девочкой, я зареклась, что мой огонь будет в полном моем подчинении, или же его не будет вовсе!

Оба случая были страшными. Второй обошелся без жертв, потому что я уже была взрослой и училась в университете, а вот в первом – не выжил никто, кроме меня. И, если первый случай почти не отпечатался в моей памяти, то второй сопровождался сильными эмоциями и переживаниями, коих в данный момент не было.

Сейчас было не до детских кошмаров…

Да, я чувствовала усталость, некоторую избитость, но никаких потрясений. Ничего удивительного, что могло бы пошатнуть мое стабильное ментальное состояние не произошло. Проблемы Бэллы и Сирилла были проблемами Бэллы и Сирилла, и меня они никоим образом не трогали!

И когда пламя стало непослушным и чуть ли не спалило все манекены – это и для меня стало неожиданностью. Левофус сразу же начал кружить вокруг меня для моей же безопасности и безопасности остальных студентов, но с занятия не прогнал.

После тренировки декан задумчиво сказал:

– Возможно, обнаружение Бэллы при смерти на тебе сказалось больше, чем тебе кажется…

В ответ я только пожала плечами. Я могла заблуждаться, но я не чувствовала бо́льшей, чем обычно, заинтересованности ко всей этой истории, и в себе никаких неприятных ощущений не отмечала, даже вчерашнее недомогание улетучилось. Причины неповиновения огня мне были не ясны, но спорить с деканом было глупо.

– Задержись и поработай на арене еще. Опустоши, насколько получится, свой резерв, хорошо? – сказал старик Левофус.

– Хорошо. – ответила я согласием на добровольно-принудительную дополнительную тренировку.

Я бы и сама осталась на арене без просьбы декана. Мне хотелось понаблюдать за необычным поведением своей магии. Возможно, я бы смогла обнаружить, что натолкнуло бы меня на причину безрадостных изменений.

Декан Раск не ушел и все время тренировки наблюдал за моими мучениями. Огонь уже не бунтовал, но все равно не слушался. Если пламя и ярилось, то мне удавалось его остановить. Подобное управление огнем было отвратительным и совершенно несвойственным мне.

Декан покинул арену, он получил зов с просьбой от профессора Альберта Фароуса. Я продолжила сбрасывать излишки пламени под огнеупорным куполом арены в одиночестве. Стоило Левофусу уйти, как огонь стал приобретать новые формы изменений.

Я лихо носилась по арене, вытворяла с пламенем такое, что мне и в страшном сне не снилось. Никогда я не ощущала себя столь энергичной, столь сильной, наверное, даже всемогущей. Эта чудовищная мысль о всесильности меня остановила, я осознала, что огненная стихия взяла надо мной вверх.

Меня распирало от пламени, оно дико билось в груди и вырывалось на свободу. Огонь жаждал слиться с родной стихией, огонь не хотел быть под властью тщедушного человеческого тела.

Это была последняя моя осознанная мысль, дальше я уже была не совсем собой, или собой, но какой-то другой, ведь я никогда не смогла бы сделать то, что сделала я-не я…

…Андироган Шеслейс, рожденный драконами…

Он сидел на кресле в кабинете у глубокоуважаемого, в том числе и им же, Склифора Эндра. Ректор Университета Магов великодушно разливал ароматный чай по небольшим чайным парам, а заодно ректор Эндр внимательно наблюдал за Андироганом так же, как и сам Андироган следил за ректором.

Оба собеседника изучающе наблюдали за каждым движением, за каждым произнесенным словом, каждый из них прощупывал и определял, насколько оппонент вызывал у того доверие. Удастся ли им совместно решить непредвиденные проблемы без осложнений?

– Что ж, Андироган! Рад лично с вами познакомиться. Слухи о вас известны по всем прилегающим землям, добрались они и до стен университета! Увидеть вас собственными глазами большая честь для меня, старика, ведь не всем выпадает подобная удача, как пить чай в обществе рожденного драконами… – медленно и задумчиво произнес ректор.

Андироган был согласен с ректором, он оказывал небывалую честь, посещая это учебное заведение лично. Он бы и не явился сюда, если бы это не было его личным интересом, который он хотел бы оставить в секрете. Но, даже учитывая все эти нюансы, ректор все равно был прав – рожденные драконами крайне редко снисходили до простых людей, даже к таким величественным, как ректор Склифор Эндр.

Во всем мире только рожденные драконами остались более-менее цельным народом среди древних рас, не считая малые народцы – этим повезло существовать и сейчас так же, как они существовали ранее из-за специфики образа их жизни. И каждая капля крови дракона ценилась и серьезно оберегалась самим владычеством. Да, чистокровных носителей осталось мало, но они хотя бы остались, в отличии от рожденных вервольфами, те все перемешались с человечеством, проявляя свою исконную силу в жалком человеческом теле. Удел вервольфов – существовать смазанным течением среди человеческого моря. Но, все же встречались еще жалкие крохи истинных совершающих оборот, но их было так мало, что Андироган встречал только одного такого представителя от некогда многочисленного и сильного народа.

Похожее приключилось и с рожденными альвами. Численность представителей этой древней расы все же в разы превосходила вервольфов, однако, чистокровные рожденные альвами предпочитали нести бремя отшельничества и одиночества из-за природного долголетия. Они уже были научены горьким опытом захоронения любимых мужей, жен и детей после связи с человеком, поэтому выбрали путь уединения и покоя рядом с природой.

Маги еще могли кое-как конкурировать в долголетии с древними расами, но силу людям даровали уже позже. Тогда, когда по всей земле от древних рас уже осталась жалкая горстка слабаков.

И только рожденные драконами сохранили подобие власти, свои родные земли, свои законы. Древняя раса была не настолько сильна, как в былые времена, но Его Владычество Даруис Сидиру очень радел за кровь своего народа и берег каждую каплю рожденных драконами, возможно даже через чур.

– Я счастлив почтить вас своим присутствием, – ответил Андироган. В нынешних обстоятельствах он не мог поступить по-другому, находиться в этом кабинете и в этом учреждении – его долг, а не желание. – Давайте обойдемся без витиеватых слов и благодарностей, а перейдем к делу, из-за которого я и нахожусь перед вами. Будьте любезны, господин Склифор, расскажите все, что вам известно. Емко. Коротко. Честно.

Взгляд ректора стал острым, он буквально пронизывал Андирогана насквозь, будто бы даже стены университета сейчас осматривали его и потрошили все нутро. Ректор хотел взглянуть на истинную суть Андирогана, и он ему позволил эту дерзость. И как Склифор осмелился так открыто его изучать? Дерзкий старик!

Склифор Эндр был умелым специалистом, отменным магом, может даже не просто магом, но этого Андироган достоверно не знал. Он симпатизировал ректору, поэтому и не стал мешать. В конце концов, это и Андирогану было выгодно, ведь, не найдя и грамма притворства или же лжи, ректор Эндр мог полностью довериться и рассказать больше. Андирогану совсем не хотелось выбивать из старого тела силой все, что ему было нужно. Для всех будет лучше, если ректор самостоятельно решиться подробно поведать обо всем случившемся.

Ректор сложил руки ладонями друг к другу и, продолжая наблюдать за гостем, заговорил:

– На мой взгляд, случилось не самое удачное стечение обстоятельств, но нам удалось избежать неисправимого…

– Я сам решу, стечение ли это обстоятельств или чей-то умысел после того, как вы расскажете мне все мелочи, даже кажущиеся несущественными! – перебил ректора Андироган.

Ректор Эндр сверкнул глазами, и не было в том взгляде злости за грубость, нет, там плескалось любопытство. Склифор уже догадывался, что у реки этой истории может быть несколько течений. Вероятность, что ректор Эндр уже знал, почему именно Андироган явился с разбирательствами в университет, была очень велика. И сейчас из-за своей вспыльчивости Андироган мог ненароком подтвердить догадки ректора.

Та участь, что непрошено досталась Андирогану, принесла ему лишь несварение и изжогу – бедовая и юная девица свалилась ему на голову. Он этого не хотел, совсем! Но, несмотря на собственное отношение, он не желал смерти девчонке.

Ректор университета поведал Андирогану все, подробно и четко, как и было запрошено. Ему оставалось только удивляться, насколько беспечны были эти двое безголовых недорослей.

За дальнейшей судьбой виновной в покушении завистливой проклятийницей Андироган проследит. Он же и проконтролирует ход расследования, впрочем, именно за этим он сам и явился.

Однако, его все равно гложило нечто, и это было чувство схожее с интересом. Интересом? Саша Лорски оказалась крайне занимательной личностью. Она появилась так вовремя и проявила милосердие, что, в принципе, было нонсенсом. Эта Саша пробудила в нем заинтересованность, и ему хотелось бы на нее посмотреть и проверить такая ли она, как ее описывал ректор. С паршивым братцем Бэллы он еще побеседует… обстоятельно… после того, как глянет на любопытную спасительницу.

Ректор Эндр порывался проводить его лично до тренировочной арены, где и была загадочная студентка, но Андироган отказался. Он не хотел лишних свидетелей его разговора с магиней, да и посмотреть, как обстояли дела в университете, тоже было полезно, о чем Андироган открыто заявил ректору. Тем более, мало кто из находящихся в университете был осведомлен о визите рожденного драконами, а если ректор будет сопровождать Андирогана везде и всюду, это сложно будет оставить в тайне подольше. Он же хотел насладиться своей временной безызвестностью.

Прохаживаясь по университетским коридорам, он размышлял о словах ректора. Склифор Эндр заверял Андирогана в исключительной порядочности и честности, скромности и прилежности, отваге и таланте Саши Лорски, но Андироган усомнился, что эта спасительница была настолько хороша. Ему не верилось в искренность ее порыва, он хотел убедится, не была ли она участницей, а не случайной благодетельницей. Саша Лорски становилась все таинственнее и… интереснее.

До арены Андироган добрался без всяких проблем. В раздевалке он увидел единственный занятый крючок, где висел комплект одежды. Не сложно было догадаться, кому этот комплект принадлежал. Бегло осмотрев вещи на предмет каких-либо примечательностей, коих и в помине не было, он прошел на арену.

Самое интересное его поджидало именно там. Стоило ему увидеть девицу, объятую огнем, как он понял, что Саша Лорски действительно была очень и очень занимательной личностью!