Глава 4. Исполнение угроз

…Андироган Шеслейс, рожденный драконами…

Ректор выделял Сашу Лорски среди остальных учащихся, описывал ее необыкновенный характер, упомянул он и о гигантском резерве, но почему-то этот старый пройдоха не упомянул о том, что в ней была капля рожденной драконами! Андироган не верил, что ректор не знал! Как бы не так! Склифор Эндр был знаменит своим отменным качеством – все знать. Ему было известно о причинах шелеста каждой травинки в университете, пропустить такую принадлежность он не мог. Склифор Эндр умышленно скрыл, но, почему? Весь Дракгхил имел право знать о свежей крови! Андирогану было неизвестно о причинах сокрытия столь ценной информации, однако, именно девушку с каплей крови рожденной драконами он сейчас лицезрел на арене. И в данный момент эта малая, даже малюсенькая, доля драконьей крови взяла окончательное главенство над человечностью.

Огненная стихия рвалась из хрупкого сосуда неистово и буйно, пламя бушевало и злилось. Но… что это было за черное отвратительное затемнение в самой сердцевине пламени? Андироган сощурился и отчетливо разглядел метку проклятья. Так-так, а в Университете Магов становилось все интереснее и интереснее.

Девица абсолютно точно не знала, кем являлась, а значит Склифор Эндр скрыл данный факт и от нее…

«Хм-м-м, с этим следует основательно разобраться…» – подумал Андироган и подорвался к Саше, ведь еще чуть-чуть и она просто-напросто сгорит и сожжет все вокруг. Неопытная полукровка не знала, как следовало действовать в подобных ситуациях, а именно, в случае активации древней крови. Еще и метка проклятия довлела и затрудняла весь непростой и без нее процесс…

Рожденный драконами сделал шаг в ее сторону, чтобы предотвратить неизбежное, и поздно понял свою ошибку. Надо было спеленать ее до того, как она его заметила.

Девушка, объятая огнем, рассматривала его со звериной жаждой. Из-под неровной челки глаза ее полыхали, она оценивала его на пригодность. Саша по-звериному принюхивалась, перекатывая его запах на языке. Андирогану нравилось, с каким удовольствием она смаковала его собственный аромат. Хрупкая фигурка, соблазнительно обтянутая кожей, двинулась к нему с грацией охотницы.

– Кто это к нам пожаловал? – тягуче спросила она, подходя к нему вплотную.

Обезумевшая звериной похотью девушка, начала ластиться к нему и гладить по плечам, по груди, по животу. Она шумно вздыхала запах и буквально облизывалась.

Ее пламя не жгло, совсем нет. Оно не пугало стихию, что жила в его жилах. Ее огонь распалял Андирогана, заставляя его сжимать и разжимать кулаки. Он уже понял, что попался. Андироган не поступит, как полагалось зрелому и достойному мужчине – он воспользуется случаем, несмотря на все обстоятельства и ответственность. Он поможет избавиться от буйства огненной стихии с огромным удовольствием и наслаждением.

– Ты пахнешь притягательно… – произнесла она задумчиво, пристально рассматривая его некогда бритый подбородок.

Ее руки неторопливо блуждали по его телу, в отличии от него самого. Он пока себе вольностей не позволял, еще не время…

– М-м-м, как вкусно… – нагло заявила нахалка.

Он ощутил ее сладкий аромат еще в дверях, еще даже до того, как он увидел ее лицо. Он пропал, что же он творил? Андирогану придется туго, но от этого сладкого плода ему хотелось откусить кусочек, узнать, так ли он сладок, как складывалось впечатление...

– Еще и молчаливый… ты – чудесный представитель рода мужского! – заключила Саша и провела языком по его подбородку.

От этого жаркого прикосновения все его внутренности скрутились в тугую пружину, а в голове было только одно – ошеломительное желание. Оно затмило всякий разум. И Андироган отпустил всякий контроль.

Он выпустил из своих рук не только узду ответственности, но и всю свою жажду и собственную стихию. Он больше не сдерживал себя, что только нравилось случайной партнерше. Его стихия – воздух. И ветер, раззадоривший огонь, чуть ли не снес магический купол арены, но все же мощь объединения двух стихий не доставила проблем университету, а наоборот, помогла планомерно опустошить вышедший из ума ее огонь.

О, наверное, впервые жизни Андироган просто шел на поводу у своих чувств, эмоций и желаний. Пускай они и были просты до невозможности, но тем пленительней было для него. Андироган безумно хотел эту девушку. Она лихорадочно манила его, и он не хотел понимать причин подобной тяги. Он просто знал, что возьмет все то, что она предложит, а предложит она многое, потому что драконье пламя, которое разрывало ее, не без помощи проклятья, требовало выхода. И самый лучший (для Андирогана, а не для Саши) способ высвобождения стихии был именно этот!

Плотское удовольствие это одно из решений данной проблемы, одно из самых приятных, хотелось бы заметить, решений. Андироган мог бы сделать все иначе, но не хотел. Он просто не хотел и точка. Он хотел гладить тренированное тело, он хотел мять ее зад, обтянутый кожаными штанами, он хотел терзать ее губы своими, и уж чего он точно совсем не хотел, так это останавливаться. Девушка Саша, пребывающая в стихийном помутнении рассудка, знойно отзывалась на каждое его прикосновение, о, как она его желала, так ему не отдавалась ни одна рожденная драконами.

На арене никого не было кроме пары захлебнувшихся в безумии, но, даже если и был бы кто-то из свидетелей творящегося неистового помешательства, то этот некто не смог бы разглядеть происходящее страстное сближение. Огонь стал настолько плотным, а ветер настолько сильным, что стихийную завесу можно было черпать руками. Слившиеся воедино стихии не позволили бы никому подсмотреть тайну драконьего сближения…

Забавно было понимать, что – когда Саша придет в себя, подумает, что она никогда бы не совершила подобного безрассудства и будет обвинять влияние огня на ее разум, пока не узнает правды. Андироган достоверно знал, что стихия просто раскрыла всю сущность полукровки с каплей рожденной драконами.

Саша Лорски – настоящая бестия, и он запомнит это!

Андирогану не нужно было проверять магическое поле девушки на проклятье, он точно знал, что в лаве страсти, оно сгорело без остатка. Он сделал правильный выбор. Проклятье было уничтожено, девушка избавилась от переизбытка огня, и теперь драконьи инстинкты уйдут на дно человеческого разума. Несомненно, он попытается убедить ее продолжить горячие и нескромные горизонтальные отношения, ведь они закончились для него неожиданно и слишком быстро. Андироган совсем не насытился огненной девочкой.

Неимоверно прекрасная голая девушка с растрепанной косой лежала прямо на песке тренировочной арены. Ее пламя начало опадать, оставляя женскую нежную кожу чистой и восхитительной. Саша часто и устало дышала, но с каждым ее вздохом, к ней возвращалось сознание простого человека, а тело наливалось напряжением.

Андироган понял, ему пора было одеваться и попытаться остановить разъяренную фурию. И лучше это делать не в чем мать родила, а хотя бы в брюках. Он спешно натягивал все то, что до недавнего времени сдирала с него Саша.

Мысли девушки пришли в порядок, и человек стал превалировать над капелькой крови древней расы. Выражение ее лица сменилось с «объевшейся удовольствием» на «что это такое было мгновение назад». Андироган понимал всю абсурдность ситуации, но всем же было ясно, что им было чертовски хорошо вместе – это было бесспорное основание, что все не так уж и плохо. И это был его основной аргумент!

Ему было безмерно интересно, как же поведет себя Саша…

Она аккуратно натянула на себя кожаный грудной доспех, штаны, высокие сапоги, старательно несмотря в сторону Андирогана, хотя совсем недавно она цеплялась в его плечи и просила продолжать. Лишь излишне резкие движения выражали ее злость и капельку смятения, учитывая красные щеки.

В планы Андирогана не входило начинать разговор первым, но, странный случай, он сдался первым и заговорил:

– Между прочим, я избавил тебя от проклятья.

Стоило его словам вылететь изо рта, как он крепко призадумался. Неужели он пытался оправдать свое нескромное поведение? Он? Оправдать? Это был очень интересный факт…

– Благодарю великодушно… – то ли прошипела, то ли прошептала Саша. – А вы значит рожденный драконами?

Она перестала трусливо избегать смотреть на него и, наконец, развернулась к Андирогану лицом. Ее брови было сурово сдвинуты, а губы сжаты в тонехонькую линию. Ему сразу же захотелось коснуться их пальцем и вернуть им былую мягкость. Необычные желания путались в голове и сбивали с толку Андирогана. Только один орган в данный момент был способен на ответственную, но неуместную работу.

– Польщен, что ты обратила на это внимание! – ответил Андироган, но не это он хотел сказать, а она не это хотела услышать.

Саша Лорски с шумом выдохнула и, ему послышалось, что она пробормотала что-то наподобие: «Будь проклят Сирилл!». И девушка со скоростью выстрела вылетела с арены, задев его плечом. Андироган так и не понял, причем тут братец Бэллы.

Он не стал ее останавливать, хотел бы, но не стал. Андироган счел, что Саше стоило перебеситься и принять случившуюся близость, а позже им придется поговорить. Он раскроет, что и она является самую малость рожденной драконами, если она еще не поняла, а заодно предложит ей некоторую любовную связь, почему нет?

…Саша Лорски…

Что произошло? Как это могло произойти со мной? Со мной! Я, лично и нагло, приставала к рожденному драконами, важной шишке, что явился по душу Бэллы и Сирилла, как я могла такое сотворить? И вообще, почему я не подумала раньше: с чего это вдруг из-за Бэллы и Сирилла должна была явиться подобная высокая персона, да еще и пожелает побеседовать со мной? Почему я, предупрежденная об этом, не приняла слова Сирилла всерьез и не спряталась? Тем более я не просто пристала к бедному дракону, я совершенно постыдным образом набросилась на него, всячески соблазняла и соблазнила-таки! А он и не отказался от легкодоступной все охочей магини, он же не идиот, а всего лишь рожденный драконами. Я не могла его винить, кто бы отказался на его месте придаться разврату прямо на песке арены?!

Я даже не могла понять – чувствовала ли я стыд за свое развязное поведение, или же я больше злилась на себя, что с наскока набросилась на невоспитанного напыщенного и возомнившего о себе лишнего рожденного драконами.

И что он там нес про проклятье?

Я бежала на целительский факультет так быстро, как будто за мной гналась стая волкодавов. Мне срочно нужно было прояснить один момент – неужели на мне, действительно, было проклятье, и эта бессовестная драконья выскочка прав? Меня же проверили все преподаватели и не увидели никакого влияния. Это не могла сделать Камилла, когда она дурниной орала тогда в библиотеке. Я категорически отметала вероятности, где Левофус Раск, Склифор Эндр и ведьма Глейд не заметили проклятья – такого быть просто не могло!

Все это могло означать лишь одно – проклятье на меня повесили уже после! Но, как я могла это пропустить?

В лазарете мне надо было конкретно узнать: сильно ли влияли чары на мой огонь и на меня, в чем заключалось проклятье, и правда ли, что проклятье было и было ли оно снято? Лично мне, все же хотелось убедиться в том, что я не могла возжелать первого явившегося наглеца на арену сама, ведь так? Так? Все переспрашивала себя я!

Я так быстро перемещалась по коридорам университета, что не замечала ничего вокруг, пока не уперлась в кабинет, где проходила лекция. В лазарете Кириса Бордера не оказалось, но расписание подсказало, где его искать. Мне пришлось подождать, когда у декана лекарей закончится пара. И все то время пока я маялась в ожидании ответов на свои вопросы, я мысленно проклинала, оскорбляла и очень долго била Сирилла Гура. Бесов землянник оказался правым, и я обязательно его навещу и выпытаю все, что он знал, как он и предрек, я приду к нему сама и сожгу все земляное общежитие к бесам из самой темной бездны!

Кириса Бордера я поймала прямо на выходе из лектория, совершенно бестактно схватив его за рукав мантии лекарского факультета. Пока он ошалевший смотрел на наглое пересечение его личных границ и не мог произнести и слова, я прямо спросила:

– Есть ли на мне следы проклятья?

Декан Бордер опешил от моего натиска. И он уже хотел меня прогнать, но, заметив мое взволнованное лицо, он сжалился и еще раз просканировал мою ауру.

– Не понял… – пробормотал он и грозно приказал мне. – Живо! В лазарет!

Я только и ждала этого приказания. Вместе с деканом Бордером я возвращалась в лазарет, а ведь именно там совсем недавно Ева мне выдала склянки от простуды, да только мне уже тогда требовалось совсем другое лечение. Если бы я тогда позволила декану Бордеру себя просканировать… «Всего лишь простуда, со всеми бывает!» – говорила тогда глупая-глупая девочка Саша…

Дверь в лазарет я открыла чуть ли не с ноги, естественно, даже не постучавшись, я как-то подзабыла о правилах поведения. И, к моему глубочайшему сожалению, меня встретил истеричный крик молодой практикантки, недавно горячо вспоминаемой, и резкий запах лекарств, что сбил меня с мысли наравне со всем произошедшим.

– Что вы себе позволяете? – провизжала она, Ева.

Мне не пришлось ничего отвечать, я показала ей язык, ведь за мной ураганом пролетел декан лекарского факультета.

– Ева, сходи в оранжерею и подкорми мандрагор! Быстро!

Практикантка надулась, словно мыльный пузырь. Во-первых, я не получила никаких выговоров за свое неподобающее поведение, а, во-вторых, кормить мандрагор было тем еще развлечением.

Мандрагоры – были особыми ядовитыми растениями, которые безотходно использовались на лекарском факультете, поэтому их и выращивали в оранжерее университета, но славились эти растения не своими используемыми качествами в лечении, а тем, что мандрагоры имели специфические вкусы в еде. Чтобы их яд стал более концентрированным, растения требовалось кормить мясом! И в нашем университете мандрагор было положено кормить мелкими мышами!

Лекарям-магиням уже это было неприятно, мыши же такие жуткие животные! Тем более мандрагора ловила свою добычу налету, и кормящему следовало мышь взять в руки и бросить. Поймав добычу, жестокое растение радостно чавкало и причмокивало изысканным пищащим блюдом, а в конце трапезы отрадно отрыгивало. Если маги-лекари равнодушно относились к такому поведению будущей настойки от псориаза и так далее, то женская половина лекарского факультета строила из себя капризных принцесс и открыто недолюбливала процесс кормления мандрагор.

Чеканя шаг, Ева вышла из лазарета. С легкой руки Кириса Бордера к студентам, ненавидящим Сашу Лорски, прибавилось еще одна персона…

– Рассказывай! – властно распорядился декан лекарей.

И я рассказала, что простуда скорее всего не была простудой, что, на мой взгляд, кто-то успел меня проклясть. Пламя перестало слушаться, и пока я сливала излишки огня в тренировочном зале, магия поработила человеческую сторону сознания. Я не стала скрывать о том, что пока была не в себе, наворотила дел, просто не уточнила, каких именно...

Декан Бордер задумчиво меня выслушал, снова просканировал мою ауру, а в самом конце уточнил:

– Сейчас даже остатков проклятийной магии не чувствую, видно лишь специфические последствия в потоках… Если университет еще стоит и не разрушен до основания, значит, у тебя получилось выплеснуть свое пламя, не причинив никому вреда. Это проклятье заставило твой огонь бесноваться! Ты сгорела бы в этом огне и весь университет спалила бы, ибо твой резерв так велик! Если бы у вредителя получилось то, что он задумал… то всем пришлось бы худо… – после задумчивой паузы декан Бордер добавил страшные слова, – Наложенные чары сгорели бы вместе с тобой, и никто ни о чем не догадался, даже Розария не почувствовала! Это была очередная попытка убийства! Позволь спросить, как же у тебя вышло остаться невредимой? Как так получилось, что проклятье уничтожено, потоки огня не разорваны, а ты все еще жива?

С шокирующей мысли «это была очередная попытка убийства» я быстро переключилась на «как мне удалось выплеснуть свое пламя и остаться живой»… Мои щеки превратились в пунцовые озера. Мне пришлось отвести взгляд. Правду сказать я не смела, а врать была не приучена. Я и не сомневалась, что великий целитель мог уже догадаться о способе тушения внутреннего пожара.

Из-за стыда, что сидел во мне, я стала оправдываться и взволнованно лепетать:

– Это было какое-то помутнение, будто бы и не я вовсе делала это… Я и не я.

Седые брови Кириса Бордера сошлись на переносице, а лицо его стало суровым и обеспокоенным. Он продолжал внимательно смотреть на меня и ждать, пока я скажу все, что хотела. Я так и поступила.

– То есть это была я, но без каких-то социальных рамок, без ограничений. Весь мир чувствовался как-то более емко, красочно и ярко… и я просто делала то, что хотела? – неуверенно закончила я.

Кирис Бордер отвернулся и стал задумчиво поглаживать свою седую бороду, о чем-то размышляя. Он спросил меня:

– Такое ты впервые ощутила?

– Такое бесконтрольное влияние пламени? Да! – честно ответила я. – Что со мной происходит? Это из-за проклятья? Его же больше нет? И теперь все будет, как и было?

Пожилой мужчина тяжело вздохнул, снова посмотрел на меня и заговорил:

– Похоже на активацию капель драконьей крови. Проклятье разбудило в тебе спящую кровь, вряд ли бы ты успела спастись, если бы не эта капелька. Полноценный огненный рожденный драконами из тебя не получился – ты не встала на крылья, но стойкая полукровка вышла из тебя сносная. Довольно редко кто из полукровок становится истинным рожденным драконами с полноценным оборотом. Этим не все чистокровные славятся… Но, даже в таком случае, ты все равно будешь ценна для Дракгхила. Кажется, ты сирота?

Я была совсем не готова услышать такое заявления, стоя. На ватных ногах я доплелась до свободной кушетки для пострадавших и грузно опустилась на нее в полном молчании. Когда я смогла собрать свои мысли в совочек, то попросила объяснить мне все еще раз:

– Давайте по порядку! Кто нацепил на меня проклятье? Это точно была не Камилла.

По порядку оказалось ошеломительно и сложно усвояемо. По мнению Кириса Бордера, проклятье было нацеплено в момент, когда я меньше всего ожидала, в момент, когда собственное пламя было не готово получить маленький урон. Проклятье было отменно подобранно – ведь значительное вмешательство в ауру тут же сожглось бы моей защитой. Крошечное проклятье-паразит было подселено в самый невинный момент, и магия пламени не заметило запланированное вмешательство. Время шло, проклятье разрасталось и все больше влияло на потоки и перестраивало огонь. Под воздействием проклятийной магии моему пламени действительно стало тесно, это было заложенное отсроченное действие чар. Пламя всячески демонстрировало данное обстоятельство непослушанием и всплесками. И, если бы во мне не было этой злосчастной капельки драконьей крови, моя собственная магия выжгла бы меня и весь университет заодно, и никто бы из преподавателей не успел бы никого спасти, меня-то уж точно. Это самый лучший предполагаемый вариант раскручивания этого события, при условии отсутствия моего интересного происхождения. Но капелька драконьей крови проснулась и под натиском огня и проклятья интуитивно спасла всех. Недоделанный дракон снес напрочь все накопленные человеческие правила, все принятые и непринятые ограничение обществом или же мной самой, и выбрал самый легкий путь к спасению хрупкого человеческого тела.

Кирис Бордер долго и кропотливо объяснял мне, что это была я, что все мои поступки были совершенны именно мной. Дракон, который и второй ипостаси не имел, и никогда не заимеет, и я – одно целое. Из этого я сделала единственный вывод – я хотела близости с незнакомцем прямо на тренировочной арене. Сенсационная новость, осознать которую, мне оказалось, не так-то просто.

Как считал декан Бордер, связь с Камиллой должна была присутствовать, ведь ее брошенные слова вполне сбылись. Я вспомнила, нелепый инцидент с тихой подружкой Камиллы, когда столкнулась с ней в дверях столовой. Об этом я сразу же рассказала декану лекарского факультета. Он согласился, что это мог быть подходящим моментом для подселения паразитного проклятья, но обвинять бездоказательно было неуместно. С этим делом будут разбираться и будут разбираться очень серьезно – уже вторая попытка навредить в УМ!

Появление Коалиции Мира в университете возросло в разы, а встречи с ними мне бы не хотелось допустить…

Моя принадлежность к рожденным драконами меня потрясла, и я пока не знала, как относиться к этому откровению своего тела. Я выросла в приюте – это была правда, которую я не скрывала, но, как я попала в приют, мне бы не хотелось рассказывать. Мне требовалось время для обдумывания новых обстоятельств и перспектив. Меняло ли это что-то в моем желаемом будущем или нет – это то, над чем мне необходимо было обстоятельно поразмышлять в спокойствии и одиночестве.

Кирис Бордер в сотый раз убедился, что моему здоровью ничего не угрожало. Он продолжал хвалить меня за то, как я грамотно и без ущерба избавилась от излишка огня и проклятья без каких-либо последствий для тела и резерва. Декан не был дураком, естественно, он догадывался, каким-таким чудодейственном способом мне удалось избавиться от паразита-проклятья и тактично не выспрашивал подробностей, а его похвала была больше связана с моральной поддержкой, или же декан Бордер действительно считал в данном случае телесный способ лучшим спасением. Я была решительно несогласная, но молчала и послушно кивала.

В общем, покинула я лазарет здоровой, но рассеянной, и даже не заметила гордую практикантку Еву. Она змеей проползла мимо меня, приговаривая нечто неприятное про меня и бедных мандрагор. Мне было плевать!

В полусознательном состоянии я добралась до общежития земли. Да, мне очень-очень хотелось навестить кое-кого, кто с самого начала знал, что так будет!

Для того чтобы пробиться в комнаты Сирилла Гура мне не пришлось стараться. Доказательством того, что я не спать с Сириллом пришла, а просто поговорить, стало мое имя. Даже коменданту общежития земли было известно, что Саша Лорски была изгоем, и Сирилл Гур не мог польститься на отверженную всеми недотрогу, хоть и миловидную, по мнению того же самого коменданта.

Пробравшись через толпы свидетелей моего посещения чужого общежития, я громко стучала в дверь комнаты, за которой скрывался засранец Сирилл Гур! Я стучала, а вернее долбила, по деревянной преграде, распаляясь возмездием. Как же меня раздражали все те, кто стоял, смотрел и ждал рождение новых сплетен! Я не переставала колотить кулаками по двери, додолблюсь, чтобы этот огородник отпер дверь, и все его угрозы сбылись до конца!