Глава 12. Разговор с ректором

Сомнения о моем переводе переросли в нужду. Мне стало нужно с кем-то обсудить свое решение, а я никак не могла решить, с кем же поговорить.

Итоги всех контролей были подведены, всем финалистам были выписаны рекомендации от нашего ректора, подписанные всем преподавательским составом. Теперь этим исключительным выпускникам будет очень просто обзавестись рабочим местом по свои направлениям и хорошей заработной платой. Все пострадавшие были вылечены. И никаких последствий страшной катастрофы как будто бы и не было, но это лишь заблуждение.

В первую очередь, на летние каникулы почти все студенты разъехались под родительское крыло, когда обычно никто не хотел возвращаться под семейный контроль. Сирилл и Бэлла тоже покинули учебное заведение и вернулись в Дракгхил к родственникам. С крыши я видела, как Сирилл укладывал вещи в последнюю модель просторного эйлимейда «Империал», и как в последний момент к нему юркнула Бэлла. Они все еще делали вид, что не имели друг к другу никакого отношения, и все еще игнорировали меня, и те пара слов, что сказал Сирилл на чудовищном контроле финалистов, были последними.

Провожая взглядом их поспешный уезд, я понятия не имела, свидимся ли мы еще когда-нибудь…

Во вторую очередь, напряжение витало в каждом уголке университета. Казалось, что у каждого кирпичика имелись глаза, и он тщательно следит за каждым движением. Это особенно чувствовалось в таком опустевшем университете. И это давление очень меня угнетало!

Теперь у меня не было необходимости прятаться в компании гаргулов. Студентов в университете почти не осталось, но единицы смелых все еще бродили по коридорам, но с ними было не сложно разойтись и не встретиться. Однако, со статуями мне было не так одиноко, и раз за разом я поднималась по лестнице на парапет и сидела на каменных коленях низшего рожденного демонами.

Так прошла половина лета…

Чувство предательства, что я хотела совершить, топило меня, ведь скоро мне требовалось снова явиться в кабинет ректора и попросить отправить документы в другое учреждение, а я даже не придумала куда. Сначала я отгоняла мерзкое чувство размышлениями о том, что же все-таки тогда произошло, я гадала, кто мог подготовить такую мощную ловушку и каким-то удивительным образом призвать сюда личинку и зрелую особь формикарского песчаного льва. Я даже снова перечитала миф о любви рожденного демонами и молодой богини, но ничего нового для себя я не обнаружила. Там, вообще не упоминались обитатели Агриканских пустынь, говорилось только о спонтанном временном завихрении. И выбор этих хитиновых убийц – единственная нить к злоумышленнику, но это было только моим мнением. А о способе их призыва я вообще помалкивала, таких сведений обнаружить мне не удалось, даже просмотрев все рукописные фолианты Арфлюма Мрогерца, которые имелись в нашей библиотеке, ни в любых других, которые попадались мне под острый глаз.

Собрание, что Склифор Эндр тогда провел сразу после разрушения арены, подслушать не удалось, и никакой информации после не просочилось. Только преподаватели стали более хмурыми, но встречались мне не так часто. Землянники вообще почти все лето потратили на восстановление арены, чтобы учащиеся смогли продолжать тренироваться и не бояться провалиться на самое дно бездны.

И, когда я уже решила, к кому же подойти за советом, ректор Склифор Эндр вызвал меня к себе. Он прислал за мной декана Раска.

– Саша? – вторгся в мою голову голос Левофуса.

– Я здесь! – вскрикнула я от неожиданности и чуть ли не упала с коленей гаргула.

Декан Раск был очень серьезен и странно смотрел на меня и на каменные статуи.

– Что ты здесь делаешь? – строго спросил он.

– Ничего. – ответила я, не понимая, что он от меня хотел.

– Давно ты нашла выход на эту крышу? – задал следующий странный вопрос Левофус.

– После бала сезонов… – неуверенно ответила я, замечая, как еще больше расстраивается мой декан.

– Тебя вызывает ректор! Пойдем со мной! – сказав это, он развернулся и пошел прочь. Я быстро пошла за ним в полном недоумении и растерянности.

– Почему не навестила меня после контроля выпускников? – спросил декан Пламени, не поворачиваясь.

– Думала, что вы не хотите меня видеть… – блеяла я, рассматривая горбатую спину декана Раска.

Для чего меня вызывал ректор? Уже пора переводиться? Чувство необъятной печали опустилось на мои плечи вместе с нервной дрожью. Я была совсем не готова покидать университет!

Левофус Раск даже не стал стучать в кабинет ректора, а просто распахнул дверь со словами:

– Саша Лорски, как ты и просил!

Ректор Склифор Эндр оторвался от бумаг, что держал в руках, и поднял на меня свой взгляд, взгляд его был остер и колок.

– Присаживайся, Саша, разговор будет долгим! Левофус, останешься послушать?

– Еще бы! Хочу знать, почему моя лучшая ученица решила спасаться бегством, как зловонная мрыса! – удостоив меня уничижительным взглядом, он плюхнулся на соседний стул.

Присесть пришлось и мне…

– Саша, будь любезна, расскажи правду о причинах, что вынуждают тебя требовать право перевода... – спокойно попросил меня ректор, но с невысказанным укором в глазах.

Склифор Эдр откинулся на спинку своего кресла и с тяжелым вздохом взглянул на потолок. Он очень сильно устал…

– Я очень прошу тебя поведать исключительную правду, ибо все это крайне осложнилось, и, чтобы я мог помочь тебе и не навредить, я должен все знать! Прошу!

Наверное, если бы не мешки под ректорскими глазами, если бы не очередные укусы Скфьйори на запястьях, если бы не долг жизни перед этим несгибаемым человеком… Я бы не стала рассказывать позорную правду!

– Я - убийца… – очень тихо прошептала я и заплакала, закрыв лицо руками. С горькими слезами признания я поведала о трагичной судьбе своей матери.

Я выросла в сиротском приюте не просто так. Этот факт весь преподавательских состав знал. Однако, чего они точно не знали, так это то, что я убила свою маму.

Рядом с ее обугленным телом, в полностью сгоревшей комнате обнаружили младенца, то есть меня. Я не знала до сих пор, кто же меня нашел, и после каких процессов я оказалась в приюте, но именно там начинались мои воспоминания. И все они были обвинительные. Мне не давали ни минуты забыть о том, что я убила свою собственную мать, ни дети, ни воспитатели.

– Весь сиротский приют меня ненавидел, насылая на меня Коалицию Мира, и боялся. Себя боялась и я, и как только моя сила полностью проснулась, и я стала совершеннолетней, я пришла в Университет Магов. Вы же понимаете, что мне никак нельзя встречаться с Коалицией, они лишат меня магии… – закончила я, вытирая заплаканные щеки.

– Подожди! – закричал Левофус. – Ты хотела сбежать, потому что решила, что из-за всех инцидентов сюда заявятся палачи магов и вместе с расследованием тех нападений, они наткнутся на Сашу Лорски и заблокируют ей магию, потому что она – безнаказанная убийца?

Видя, что я так и считала, потому что я часто-часто закивала. Левофус с громким хлопком закрыл лицо руками. Очередной тяжелый вздох я услышала и от Склифора Эндра.

– Ты не виновата в ее смерти! – твердо произнес ректор Эндр.

И не таким способом ему следовало бы мне об этом говорить…

Что-то затрещало и рассыпалось у меня в груди – очень больно! Мне стало сложно дышать!

– Как? Как это? Что вы говорите? – начала шептать я. – Этого не может быть. Я ее убила! Это из-за меня она умерла…

Вдох-выдох! Еще раз! Со мной происходило что-то… Голова стала кружиться!

Я узнала, что это было такое…

Воздуха, мне не хватает воздуха!

– Зачем, ты так это преподнес? – заорал Левофус на ректора.

– Я не подозревал, что она так отреагирует! – закричал в ответ Склифор Эндр.

– Это как тогда! Вешай щит, Склифор! – это снова кричал Левофус, но из-за гула в ушах я уже плохо слышала.

Я никак не могла сделать вздох! Да, декан был прав, такое уже бывало. Пламя в груди пылало и вот-вот вышло бы из меня волной… И это раздирающее чувство потери того, что держало меня так долго!

Так же, когда-то во мне умирала любовь к Сириллу...

Я думала, что этот эпизод моей жизни остался в тайне, но ошибалась. Ректору было известно даже это. Все верно, первый мой бесконтрольный выброс силы произошел тогда, когда я родилась и убила свою мать, второй эпизод состоялся после того, как Сирилл сказал, что я, выскочка, возомнившая о себе, что он, Сирилл Гур, весь из себя родовитый и превосходный, никогда не сможет полюбить такую вечно знающую правильный ответ отличницу Сашу, да еще и страшно пресную в постели! Смысл его отвратительных слов настиг меня уже на арене – перед его придурками-дружками я была обязана сохранить лицо и не проронить и слезинки. И тогда у меня все получилось: и успокоиться, и никого не убить, но сейчас я в кабинете ректора, а не на арене! И я понятия не имела, куда девать свое рвущееся пламя!

Я схватилась за грудь и пыталась содрать душащий доспех. Почему-то разодрать его получилось довольно быстро, но желаемого ощущения освобождения я не почувствовала. Пламя стало сжигать меня изнутри! Капля крови рожденных драконами, что почти год как стала активной, заревела внутри, всего лишь жалкий отголосок древней крови, но его рык оглушил меня...

Я смогла распахнуть веки и открыть рот в немом крике. Вокруг меня переливалось белое сияние щитового заклинания. Это хорошо, это очень хорошо! Мой рот открывался и закрывался, мне казалось, что я сейчас задохнусь! Я драла горло когтями, понятия не имела, откуда на моих пальцах были когти… А преданное пламя рвалось наружу, оно чувствовало, что все вокруг обманывали меня, снова все вокруг лгали…

Истошный рев вырвался из меня, и я перестала понимать, что происходит! Негаданный свежий ветерок окутал меня и подарил мне долгожданную возможность вздохнуть. Нежная прохлада обнимала меня за плечи и успокаивала, наконец-то, я дышала…

Огонь, который хотел доказать, что с ним и его носителем поступать так не следовало, присмирел и даже почти мурлыкал лошаком. Я огляделась. Надо мной действительно выстроили огнеупорный щит, а свежий ветерок мне не померещился. И это даже был не ветерок, это был Ручеек. И я не чувствовала никакой полярности стихий, мое пламя было радо остудиться. Водяные жгуты аккуратно обволакивали мое тело, а Ручеек слегка обнимал меня за плечи.

На моих глазах жуткие черные когти преобразовались в прежние человеческие… Что это было?

– Саша? – расслышала я голос Ручейка.

Я подняла на него ошарашенный взгляд. В прошлый раз, мне удалось справиться с эмоциональным потрясением лишь на арене, при этом я чуть не спалила зал и все же сожгла все снаряды для обучения студентов. Сейчас же все происходило иначе, и эти когти еще…

Я снова взглянула на свои руки. И стоило мне сжать и разжать пальцы, как ладони Ручейка обожгли мои руки. Странно, как Ручеек мог быть горячее меня, если это я чуть ли не загорелась?

– Ты в порядке? Можешь дышать? Паника отступила? – спрашивал меня декан Воды.

– Паника? Это был приступ паники? – спросила я и уставилась в белесые глаза Ручейка с протестующим осуждением.

Он очень мило улыбнулся и не стал отвечать или же объяснять очевидные вещи. Я не хотела сознаваться в том, что страх чуть ли не заглотил меня вновь. Мне не хотелось признавать свою слабость. А еще мне было приятно наблюдать за Ручейком. Даже после той стычки с личинкой формикарского льва и прародительницей оного его отношение ко мне так и оставалось ледяным… до сегодняшнего момента.

Вода перестала меня обнимать, и щит, что защищал всех от всплеска моей силы, спал. Окружающие звуки мира вернулись. Ручеек так и не отпустил моих рук, а мне с ощущением в своих руках тепла рожденного альвами становилось всяко легче.

– Саша! – это уже Кирис Бордер говорил со мной. И как он так быстро здесь появился? Он провел над моим телом рукой. – Сядь, мне надо залечить раны.

Видя, мой вопросительный взгляд, Ручеек смиловался и пояснил.

– Ты немножко поцарапалась, когда пыталась освободиться от мнимых пут.

Он снял с себя верхний слой платья и накинул мне на плечи, оставаясь в белой безрукавке. Оказалось, что все его тело было покрыто серебряным узором. Я первый раз видела его без традиционного платья рожденных альвами. Интересно, что значили эти закругленные линии?

Тяжесть его одеяний вернула меня к нынешним обстоятельствам и к тому, что верхняя половина моего тела была оголена. «Немножко поцарапалась» совсем не подходящее описание тех глубоких борозд на горле и на груди, что оставили страшные когти. А мой корсаж вообще превратился в жалкие обрезки, обнажил тощую и окровавленную грудь, которую любезно прикрыл альв, пожертвовав своей одеждой. Но проблема была не в моей наготе или же ранах. Ректор правильно поступил, не став томить, он начал проливать свет на все темные обстоятельства!

– Кирис, будь любезен, удостоверься, что на Саше нет никакого проклятья-паразита, и что всплеск был вызван эмоциональным состоянием. А с тобой Саша мне следует очень обстоятельно поговорить!

– И уж будь мягче и любезнее, Склифор! – заворчал декан Пламенного Факультета.

– Итак, – начала рассказывать мне ректор, – начнем с физиологии рожденных драконами! Они не просто так охотятся за каждой капелькой, не только их количество беспокоит Его Владычество, а еще и веская причина. Например, то, что древняя кровь слишком сильна и непредсказуема даже в капле, поэтому рождение всех детей, особенно нечистокровных, происходит под внимательным присмотром сопроводителей, иначе младенец забирает жизнь у матери, чтобы более молодой носитель крови мог продолжить жить. Это природа рожденных драконами, и подобная деталь далеко не всем известна! Следовательно, ты не могла быть убийцей! Мне очень жаль, что с твоей мамой случилась такая трагедия, но следует поискать ответы на такие вопросы как, была ли она рожденной драконами, знала ли она об особенностях деторождения этой древней расы или же отец являлся носителем крови и не предупредил своего партнера о подобной опасности! Или еще вариант, где ты была зачата в неизестности о носительстве с двух сторон! Ты понимаешь меня, Саша?

– Кажется, понимаю… – тихо ответила я, сжимая крепче руку Ручейка. На самом деле, я пока не очень понимала… – А почему же тогда в приюте…

Я не успела договорить, как ректор меня перебил:

– А в приюте были не осведомленные воспитатели и дети, которые боялись ребенка, который должен был стать очень и очень сильным магом.

– А Коалиция Мира? – совсем потерянно спросила я.

– Кстати об этом… – пробормотал ректор Эндр, и дверь его кабинета распахнулась. В нее завалился Бэн.

– Что случилось? – с порога обеспокоенно спросил Бэн, при этом его взгляд споткнулся об мои руки, которые цеплялись за ладонь декана Водного Факультета. – Опоздал!

Ручеек в сторону Бэна даже и не посмотрел, хотя Бэн жаждал перехлестнуться с ним взглядом.

– Даже если и доложили об этом случае коалиции, то навряд ли бы ее заинтересовал этот инцидент. Наверняка была проверка, в ходе которой выяснилось твоя принадлежность к рожденным драконами. – продолжил Левофус за ректора, игнорируя появившегося коллегу.

– Тогда… почему же я не знала о том, что у меня есть капля крови? – спросила я, пытаясь все понять.

– И почему тогда о Саше не доложили представителям Дракгхила? – внезапно спросил Ручеек.

– Действительно, почему? – перебил его Бэн и продолжил размышлять о моей судьбе. – Обычно каждого с капелькой крови рожденных драконами ждут в Дракгхиле с распростертыми объятьями. Они бы озаботились поиском родственников, а в случае неудачи, взяли бы в свой воспитательский дом.

– Вы знали, что у меня имеется это злосчастная капля? – спросила я в лоб ректора Склифора Эндра. Все то, что говорили сейчас Ручеек и Бэн было очень правильным, очень интересным, очень важным, но я уверена, что пока никто не знал ответов на эти вопросы, потому спросила о другом волнительном подозрении…

Древний ректор, что возможно был еще древнее, чем весь Дракгхил, поднял на меня усталый взгляд и честно ответил:

– Знал!

Та-а-ак! А это уже было неприятно. Я вздохнула. Все же приключения, что начались еще в начале года, были тяжелыми… Безмерно уважаемый мною ректор мог бы и предупредить меня о том, что это проклятая кровь могла во мне проснуться. Конечно, был маленький шанс, что он рассчитывал на ее неактивное существование. Однако, ректор Эндр никогда не полагался на авось. Тогда почему он не пролил правду на такой значимый аспект моей жизни? Не мог? Не хотел?

– В чем была причина вашего молчания? – спросила я, прожигая взглядом ректора.

– Ты что, знал о том, что девчонка была с каплей кровью рожденных драконами? – возмущаясь, спросил мой декан.

Его эмоции были слишком импульсивными, чтобы сомневаться в том, что Левофус сейчас играл. Значит, среди преподавательского состава о моей капле знал лишь ректор, пока эта капля не решила пробудиться.

Брови Склифора Эндра сошлись на переносице. Он снова неожиданно помолодел, раздобрел в плечах и стал более устрашающим, но меня так просто было не напугать. Я прямо смотрела в его глаза и ждала ответ на свой вопрос.

– Не следует приписывать мне то, чего нет. Если ты думаешь, что я в курсе о том, кто были твои родители и все расскажу тебе, ты ошибаешься, и тебя ждет разочарование, это мне неведомо! Молчание мое было связано с тем, что ты являешься потенциальной опасностью, и сама пришла ко мне, чтобы перестать ею быть, разве я не прав?

Ректор осуждающе посмотрел на меня, и осуждение это было таким весомым, что его можно было потрогать рукой. Я сникла. Он был абсолютно и неприкрыто прав, а мне следовало быть более благодарной и не сомневаться в нем!

– Так вот… кто бы взял неумелую, необразованную сироту с огромнейшим резервом пламени, что был во все века? Вот именно, Саша! Никто! В любом другом заведении тебя либо убили, либо сделали сверхмощное оружие какой-нибудь державы, а именно Дракгхила!!! И тот, кто уберег тебя от этой участи, заплатил много, чтобы ни единый нос не разнюхал, что ты принадлежишь Дракгхилу! Кто это был? Мне достоверно неизвестно… Твой шанс на спокойную жизнь, о котором ты мечтала был у тебя в руках и еще бы несколько лет, и ты была бы свободна, но теперь все осложнилось. И я понятия не имею, как тебе помочь! – уже вовсю орал на меня ректор Эндр.

Он все же вернул себе самообладание и былой облик. Это заняло какое-то время. И уже спокойным тоном продолжил вываливать на меня болезненную истину.

– Теперь весь попечительский совет подозревает, что именно ты прокляла Бэллу и упекла Камиллу и ее подружку в тюрьму, навесила сама на себя проклятье, чтобы отвести подозрение, и ты же установила ловушку. Все мои доводы, что это глупость, их не волнует! Ты сообразила уже, к чему я клоню, Саша? Да, мой Университет Магов независим от притязаний стран и их правителей, но я не могу идти против родителей, чьи дети обучаются в этих стенах. Они бояться за своих детей, и я не могу их в этом винить. Как же я должен поступить? – ректор Склифор Эндр обвел все присутствующих в его кабинете взглядом. – Предложений нет?

– Постойте-ка, ректор! – вмешался Бэн, – А как же они Саше и установку той западни приписали? Ведь мы же установили и доложили, что это было за устройство!

– Установили и доложили… – проворчал Левофус Раск, видимо он уже знал, почему, и был очень этим разгневан.

– Некто из старших курсов, кто уже был просвещен о забытых расах и о гаргулах, распространил информацию о том, что тебя видели на крыше прямо среди них. С одной стороны, теперь студенты знают, кто такие гаргулы, а это образовательный прорыв, которому я рад! С другой стороны, их подозрения обернулись проблемами. Обмолвившись со своими мамами и папами об этом, те соединили наш с вами доклад об украденной и использованной ловушке Ксиориса и Сашу вместе. Итог – ее требуют исключить и сдать Коалиции Мира.

– Как странно… – прошептала я.

– Что странного? – спросил Бэн. Он переживал за меня, поэтому злился. И он имел право на эту злость. Но я не видела виновных, только лишь себя.

– Меня снова отсылают к палачам магов, и, как оказалось, что, в том случае, что в этом, я была не виновата…

– Горечь в твоих слова нам всем ясна, но свежие воды способны растворить ее. – произнес Ручеек и начал еле уловимо и очень нежно поглаживать тыльную сторону моей руки.

Бэн хотел что-то сказать и даже вдохнул для этого, но ректор его перебил:

– Верно! Я не хотел твоего перевода, но в настоящее время именно перевод, мне кажется, выходом из положения. Пока ты будешь обучаться в другом университете, вся эта история поутихнет, и ты сможешь вернуться.

– Если захочешь! – веско бросил Левофус. Я подозревала, что он совсем не хотел моего отъезда, но позволял мне право выбора. Это было достойно. Как же я была далека от своих наставников. Мною управлял эгоистичный страх за себя, совсем не то, как поступали они.

– И куда же ее переведут? – спросил Ручеек с узнаваемым беспокойством. Я не думала, что это могло бы его взволновать.

– В данном случае… – с огромной паузой произнес ректор Эндр, – Мы можем совершить перевод только в Дракгхил!

– Других вариантов нет! – дополнил декан Раск.

– Бездна! – ругнулся Бэн.

Ручеек прикрыл опушенные белыми ресницами веки.

Моя же голова раскалывалась от обилия новостей.

– Хорошо! – твердо произнесла я. – Я сделаю все, как вы скажете!

– Твоя готовность похвальна, но сейчас тебе следует обдумать все услышанное. Тебе есть над чем, поразмыслить! И первым делом тебе стоит стереть тяжелую ношу вины со своей души. Я хочу, чтобы ты действительно приняла свою безвинность! – веско сказал ректор.

Я кивнула, пока я боялась даже допустить подобную мысль…

– А теперь иди, и больше к гаргулам не поднимайся! – дополнительно приказал ректор Эндр.

Я снова кивнула, почему-то я посчитала, что такое решение было нечестным, но я даже не пискну по этому поводу, хотя каменных коленей мне будет не хватать.

Я собиралась аккуратно высвободить свою руку из рук Ручейка, но декан Воды резко произнес:

– Я провожу!

– И я! Заодно остыну! – поспешил сказать Бэн, но под немигающим взглядом ректора, он понял, что провожатый должен быть один.

И хорошо, иначе я притворилась бы мертвой, лишь бы ни с кем не разговаривать. Мне нужно было побыть с собой и крепко подумать, хотя бы попытаться принять то, что это не я убила свою мать. Это сделала клятая капля крови рожденных драконами. Пламя с теми, кто решил повесить на меня ответственность за все события! Ректор и остальные разберутся в этом деле, тем более и Андироган со стороны Дракгхила вел свое расследование, а я уже привыкла к клевете.

Но принять свою природу… по ее вине я была близка с Андироганом, по ее же вине я никогда не видела своей матери! Как же мне принять эту часть себя, когда я ее уже ненавидела?