Глава 11. Ловушка

Я посмотрела на Бэна, но тот был занят энергетической стеной и переговорами с ректором и деканом исцеления. Они явно знали о происхождении ловушки. Ведьма Глейд с безумным остервенением пыталась пробить плотный белоснежный занавес вместе с другими факультетскими преподавателями, и только Ручеек был спокоен. Он что-то целенаправленно искал. Рожденный альвами ходил и неспешно осматривал пол подле купола, заглядывал под зрительские скамейки и другие места, что с первого взгляда были не видны. К нему-то я и направилась через толпу послушно замерших студентов.

– Что требуется найти? – спросила я тогда, когда наконец добралась до декана Воды. Я с ним так долго не разговаривала, что даже испытала неловкость за свое вторжение, но обстоятельства требовали моего участия. Я так считала!

Ручеек даже не дернулся. Он как будто бы знал, что рано или поздно я подойду и предложу помощь…

– Ты знаешь, что это за купол? – спросил меня Ручеек и снова полез под трибуны.

– Предположительно… – неуверенно ответила я.

– Это временное завихрение, вещь неопасная, но неприятная. – прохладно соизволил ответить Ручеек.

И снова прозвучал страшный рык какого-то большущего животного с арены, где были заточены Левофус и выпускники. Пламя! Хоть бы они продержались, пока ректор и остальные не вскроют этот ящик…

– А вот, присутствие внутри ловушки личинки формикарского песочного льва меняет течение освобождения… – уже не так безучастно добавил Ручеек.

– Кого? – переспросила я, оборачиваясь на купол, удерживающий моего декана, который мучился со мной столько времени… Да, Левофус почти не общался со мной сейчас, из-за моего желания перевода, но он же был мои наставником четыре сложных года. Я все равно за него переживала…

– Личинка формикарского песочного льва живет глубоко в недрах Агриканских пустынь, они плотоядны и имеют очень крепкий панцирь.

И, судя по всему, имели большой размер, раз их рев сотрясал пол университета. Эти жуткие животные обитали в Агриканских пустынях, а там, в принципе, было сложно выжить, поэтому природа их наградила прекрасной выживаемостью. Пустыня занимала чуть ли не весь континент, и ни одного людского поселения на жарких землях не имелось, слишком сухо и знойно. Между прочим, там обитали не только формикарские песочные львы, в этих песках имелись животные и пострашнее...

Но вопрос был не в этом, как же личинка оказалась здесь?

– И лучше бы нам успеть найти активатор до того, как за своей личинкой придет мамочка! – поспешно произнес Ручеек.

Какого же размера тогда у этой личинки должна быть мамочка?

Хорошо, активатор! Следовало искать этот активатор, а не думать о размерах предстоящей опасности! Я присоединилась к поиску. И пока ректор размышлял, как взломать систему ловушки и высвободить наших магов, мы с Ручейком искали мраков активатор. Никто не верил, что мы его сможем найти, но все понимали, что он где-то должен быть. Это не спонтанное временное завихрение, а самая настоящая виртуозная клетка, только я мало представляла, чем же можно было умышленно создать такой мощи энергетический барьер.

Я спешила, Ручеек тоже торопился – мы слышали, как огромное чудище ревело и как утекало из-под ног время. В прямом смысле, земля начала гудеть из самых далеких недр, и этот гул страшно нарастал с каждым мгновением. Пока еще женская особь формикарского песочного льва была далеко, но она очень даже торопилась спасать свое дитя!

Я уже отчаялась что-либо найти, а преподаватели получили поражение после очередной попытки взлома подлой западни, и все же…

– Нашла… – очень тихо прошептала я.

В самом неожиданно месте, прямо на границе песка и трибун был вдавлен небольшой, но драгоценный камень. Это был чистейший алмаз размером с фалангу большого пальца. И этот бесценный камень был обмазан чьей-то кровью и обмотан медной проволокой, от которой исходила энергетическая пульсация. Этот самодельный артефакт и подпитывал оба купола!

– Склифор! – проорал Ручеек, и ректор тут же оказался подле находки.

Ректор Эндр был таким злым… никогда бы не думала, что ректор мог быть настолько сердит. Его глаза стали непроницаемо белыми, а плечи даже как будто бы стали шире, сутулость и вовсе куда-то исчезла. От ректора веяло такой опасностью, что озноб то и дело пробегал по моему телу.

– Всем приготовиться покинуть арену! – пронесся усиленный магией голос ректора.

Все студенты подобрались. Кто был посильнее в магических науках, тот подхватил ответственность за младших, кто был в панике того, просто перекидывали через плечо, кого-то даже ведьмы проклинали заклятием сна, ибо те были слишком беспокойны и мешали другим спокойно спастись. В итоге, все приготовились эвакуироваться с места происшествия!

Сирилл крепко держал за руку, заплаканную Бэллу, и не давал ей приблизиться ко мне. Правильно, ей не следовало ни помогать, ни оставаться. Однако лицо Сирилла стало снова крайне недовольным, когда его взгляд встретился с моим. Я отвернулась и решила задержаться…

– Про-о-очь! – прозвучал оглушительный приказ ректор, и в ту же секунду ректор нанес сокрушительный удар по самопальному артефакту.

Если быть честной, то я даже не успела понять, как именно ректор приложил свою неизвестную мне силу. Единственное, что мне было видно – это вспыхнувшую искру белого цвета и мощный ректорский кулак, что совершил атаку. Сколько же сил влил Склифор Эндр в это прямое заклятье? Я понятие не имела! Но алмаз треснул ровнехонько пополам... Купола мигнули и обесточились. Прозрачность медленно, но стала возвращаться.

Водоворот многообразия стихий взбунтовался вокруг арены – это студенты стройно выполняли приказ ректора и покидали зал для тренировок, как можно быстрее. И правильно, ведь за другим куполом нам бодро показалась та самая жуткоревущая личинка формикарского песчаного льва.

Выглядела она так же, как и называлась. Это была бесформенная не то гусеница, не то личинка с хитиновой мордой, напоминающая льва, с жвалами и фасеточными глазами. А когда она издавала тот страшный рык, из ее глотки вытягивалась дополнительная челюсть с еще одним набором острых жвал. Кожа личинки была покрыта шипами и щитовыми прочнейшими наростами. Очень защищенная тварь, корпус которой было сложно пробить.

Беглый осмотр подсказал, что все прежде запертые были живы, но имелись раненные. Арек держал на руках Аплюрию, она была без сознания. Декан Бордер уже сканировал ее повреждения. Оголенный торс Левофуса был залит его же собственной кровью, и когда он успел раздеться? Ведьма Глейд уже стягивала его рану, которая была в опасной близости от его шеи. Левофус радовался, как мальчик, бесов паршивец!

Сиурд и Руаль продолжали атаковать и отвлекать личинку, та шипела и пятилась. К ним уже присоединился Бэн, в воздухе появился тошнотворный запах горелой плоти…

– Что делать? – спросила Элейн у Ручейка. И когда она успела оказаться рядом с нами?

– Тебе? – с непониманием посмотрел на нее рожденный альвами. – Слушать приказ ректора.

Элейн нахмурилась и задала следующий вопрос с явным несогласием:

– А она тогда почему здесь?

Ручеек теперь посмотрел на меня. И в его глазах действительно застыл вопрос, а что, собственно, здесь делала я. Отвечать мне не пришлось…

Все мы халатно отнеслись к тому, что все это время земля гудела и красноречиво сообщала о том, что вот-вот появится мамаша, которую предрек Ручеек. Песок на арене задрожал, повсюду стал распространяться нарастающий рокот земли, мои колени затряслись, и это было не от страха. Вместо небольшой воронки в центре, стала появляться воронка гораздо, гораздо больше. С громоподобным и до боли в ушах громким ревом оттуда вылезла огромная, просто гигантская голова мамочки, очень и очень злой мамочки.

Вот же, мрак непроглядный…

Это была уже половозрелая особь, и все ее тело было покрыто наростами, которые невозможно было пробить простыми атакующими приемами. Если уж толстую кожу личинки не удалось пробить Бэну то, что же было делать с панцирем этой родительницы?

Еще даже до конца не выбравшись, мать кинулась спасать свое дитя, ее опасные жевательные лопасти с острыми зубцами пытались схватить Бэна или Сиурда. Руаль успел слиться с воздухом и помогал им избежать урона и от матери, и от личинки. Ведьма Глейд, успокоившись, материализовала своих големов, и те небольшим войском атаковали голову формикарской львицы.

Не сговариваясь, мы все побежали на помощь, кто чем мог. Землянники корнями спутывали голову и пытались ее обездвижить. Левофус после нежной заботы своей ведьмы метал огненные пики в глаза противника, Розария управляла своим войском. Элейн морозила из воды шипы небольшого размера и пуляла их в личинку. О, даже мне было понятно, что это было пустое занятие. Льдом ни кожу, ни их панцирь не пробьешь! Я неслась к личинке, где Бэн и Сиурд одни бились против горе-малыша. Ручеек последовал за мной.

Итак, панцирь! Чем же мне расплавить очень плотный панцирь?

Подбежав к монстру поменьше, я перестала следить за другими магами. Все внимание и концентрацию я посвятила изучению тела противника. Небольшими огненными шарами я проверяла его устойчивость и искала слабое место. Выяснилось, что кожа была слишком плотна, панцирь еще прочнее, оставалось лишь одно самое незащищенное место, которое то и дело щелкало между жвалами и издавало мерзкие шипящие звуки. Верно, это был рот!

«Побежали…» – пролетело в моей голове прежде, чем я ринулась исполнять свой план в действие. Пока я прыгала между маленьких остреньких ножек, что держали это кожаное мешкообразное тело, мне пришлось проворно уворачиваться от жвал, мандибул и максилл, а еще избегать смертельных залпов других магов, но все же у меня получилось нарастить пламя. Между своих рук я сконцентрировала наиплотнейший сгусток своей стихии!

– Стой! Ты куда? – крикнул мне Бэн, когда я проскользнула между ним и Сиурдом.

– А теперь… – сказала я сама себе, не обращая внимания ни на кого.

«А теперь, маленькая голодная личинка, открой-ка свой ротик…»

Детеныш действительно раскрыл свой ротовой аппарат, а я со всего размаха закинула в зев усердно сжатое пламенное ядро. Рот инстинктивно захлопнулся!

Пора было убегать!

Я резко сменила траекторию на обратную, чуть ли не столкнулась с Ручейком, но, быстро сообразив, ухватила его за рукав аляпистого платья и потянула в нужную сторону. Рожденный альвами понял, в чем было дело, до остальных тоже дошло. И все, кто был рядом с Агриканским монстром поменьше, стали разбегаться в рассыпную подальше.

– Раз… два… – говорила я себе под нос.

«Три!» – не пришлось произносить, стало и так все ясно.

С ужаснейшем и примерзким мокрым громыханием личинку разорвало изнутри. И тех, кто догадался укрыться за каким-либо препятствием, (Сиурд, например, прикрылся Бэном) не измазало вонючей серо-буро-оранжевой жижей.

Я не успела обрадоваться, что нас с Ручейком не задело липкими внутренностями чудища, как арену огласил наводящий жуть вой матери-львицы, а ее голова резко погрузилась в воронку и исчезла под землей.

– Это все? – недоверчиво спросила я, обернувшись, чтобы заглянуть в прозрачные глаза декана воды.

– Нет, не думаю… – прошептал Ручеек, пристально рассматривая мои глаза.

И снова его провидческая способность сработала очень хорошо, земля загрохотала и стала трескаться, песок стал рассыпаться, оголяя разверзнувшуюся твердь.

– Уходим! – приказал Ручеек.

И не мы одни стали улепетывать с арены. Все, кто участвовал в этой битве быстренько заработали ногами и, перепрыгивая расходящиеся трещины, стали удаляться с тренировочной арены, и вообще из зала.

Мы успели перейти на трибуны, как вся арена провалилась, и из этой огромнейшей дыры вылезла она – мать, жаждущая мести. И ползла она именно за мной, я точно знала, что ее цель была убить и расквитаться. Именно эту жажду я видела в каждом сегменте ее жутких глаз.

– Бездна, я разбудила зверя! – выругалась я, пока перебирала ногами.

– Глупостей не говори, а шевелись! Это произошло бы и без твоей помощи! – резво перескакивая со скамейки на скамейку, ответил Ручеек.

Ректор Склифор Эндр все это время экономил магию после того, как вложился в разрушение подпитывающего ловушку камня, а теперь он приготовился сразиться с Агриканским чудовищем.

Ручеек подхватил мое тело волной и вылил меня за переделы тренировочного зала. Вот так просто взял и вылил. Как я была на него зла, слов не было! И пока я злилась о пустом, Ручеек твердо встал рядом с ректором, а его самого окутала водяная стена, и третьим, кто остался биться с разозленным монстром, был Бэн. Все его тело быстро покрыло красивое защитное пламя.

– Выглядит впечатляюще? – неожиданно спросил откуда-то взявшийся Сирилл.

– Как ты здесь оказался? – переспросила я, не отрывая зачарованного взгляда от первоклассных мастеров, что вступили в схватку с огромнейшим панцирным существом.

Рожденный альвами окружил ее голову водой и не давал ей вздохнуть. Львица трясла головой, но Ручеек был бесстрастен. Бэн плавил ее панцирь с подозрительной легкостью, еще немного и он доберется до какого-нибудь важного органа. Я не знала, что у Бэна было такое сильное пламя, ведь мне пришлось закинуть снаряд личинке в рот, а он жег сверхпрочную мамашу.

Но смертельный удар нанес ректор, наш таинственный ректор Склифор Эндр. Он соткал белоснежный энергетический меч. И с невероятным могуществом он отсек им гигантскую голову от тела. Сила, что ректор вложил в удар, была колоссальной мощи, и вспышка белого цвета расходящейся магии ослепила не только меня, но и всех, кто следил за этим великим поединком. Что за…? Крылья?

Магия ударила мне по глазам, глаза слезились, и я пока не могла их открыть! Я так и не поняла, померещились ли мне две большие темные тени за ректорской спиной...

– Я здесь давно! помогал! – услышала я голос Сирилла.

– Как Бэлла? – спросила я, не открывая глаз, по моим щекам потекли слезы.

Тяжелый вздох и напряженное молчание стали ответом, который я заслужила. Через боль я раскрыла веки, видимо все же слизистая глаз была магически обожжена, но все же я могла видеть. Это был плюс!

– Ты как? – безмятежно спросил меня подошедший Сиурд.

Я принюхалась. Странно, я точно видела, как Сиурд формировал камни и метал их в чудище, но, когда он приблизился от него не пахло землей. Почему-то это показалось мне странным несовпадением! Моя ничтожная капля рожденной драконами ожидала, что от него должно пахнуть иначе, а от Сиудра несло кровавой золой, дымом и огнем!

– Я в порядке, а ты? – спросила у него я, но уже знала, что он был не ранен, бодр и весел.

– Я впечатлен! – сказал Сиурд, и это был странный ответ.

– Чем же? – спросила, но смотрела я в сторону настоящих победителей. Я видела, как Склифор Эндр, Бэн и Ручеек возвращались к нам с победой над страшным чудищем, туша которого дымилась за их спинами.

Я не знала, как же отблагодарить тех, кто спас всех нас, поэтому я просто захлопала. К моим единичным хлопкам присоединился Сирилл, а затем, нашим невероятным магам рукоплескали все, а свидетелей мастерства грандиозных экспертов в магии оказалось много: и преподаватели, и те бесстрашные студенты, что смирно ждали у былых границ второго купола ловушки.

– Я тоже уважаю силу… – прошептал мне на ухо Сиурд. Я не придала значения его выражению, а могла бы…

– Студентам разойтись! Всем преподавателям на совещание, кроме Бордера. Кирис, занимайся пострадавшими. – разлетелся серьезный голос ректора. Он не считал, что совершил подвиг. Для него безопасность университета и учащихся в нем были всем в его жизни.

Да-а-а, сегодня злоумышленник был как никогда близок к вожделенному результату…

И как же я могу позорно бросить всех тех, кого ценю? Как же мне поступить?