Глава 2. А без мыла что за мытьё! Так, намокание!
Но отступать было поздно. И некуда. Разве что свалиться назад, на холодную землю, присыпанную хлопьями снега и сырыми листьями. Но на это тоже надо решиться, а ее, решимости – нет. И, едва слышно вздохнув, Саня положила руки на горячие мокрые плечи. С каждой стороны, наверное, по три ее ладони можно в ряд поставить. Нет, глаза лучше закрыть и сквозь зубы шептать, вспоминая азы массажа. Эта нехитрая терапия помогает. Легчает. И шальная императрица снова притихла. Хотя это, скорее всего, снова не к добру.
Саня приходит в себя настолько, что замечает, что плечи под ее руками – шикарные, широченные – и при этом совершенно каменные. При таком тонусе мышц и ей не промять, и ему – больно будет.
- Саш, - она наклонилась к самому уху. – Не напрягай мышцы. Расслабься.
Вместо желаемого эффекта вздрогнули оба. Он – от ее шепота. Она – от того, как ее грудь куснулась его горячей влажной спины. И это катастрофа.
- Не сопротивляйся. Позволь мне…
Это же она про массаж. Про массаж же, да? Да?!
- Да… - шепчет он. И вдруг откидывается назад, еще ближе, ввинчиваясь своими широченными плечами между широко раздвинутых женских бедер.
Как Саня не упала в этот момент с бортика на землю - это отдельный вопрос. Голова предательски все сильнее кружилась, пальцы слушались плохо и, кажется, дрожали. А Саша решил подлить масла на сковороду Саниных мучений. И начал тихонько постанывать от удовольствия. Мышцы и в самом деле под руками стали мягкие и пластичные. Но теперь уже у Сани не доставало сил, чтобы их разминать. Потому что другого хотелось. Гладить. Целовать. И прочее, и прочее, и прочее.
Конец Саниным мучениям положил климат. Она просто-напросто замерзла. Сначала, разогретая горячей водой, она не чувствовала холода. Потом вообще стало не до температуры окружающей среды. Но природа взяла свое. И к дрожи пальцев добавилась дрожь всего тела, покрывшегося гусиной кожей. Именно в этот момент снова проснулась шальная императрица. Как всегда, чтоб ее, вовремя!
- Подвинься, - Саня легонько толкнула мужское плечо. Саша, разомлевший от массажа, послушно сдвинулся к краю скамьи. И Саня скользнула в образовавшийся зазор.
А вот теперь случилась настоящая катастрофа. Женское тело скользнуло вдоль мужского, грудью, животом, лоном – вдоль спины. И горячая вода тут же заструилась водоворотами вокруг них. Ноги оказались раздвинутыми еще шире. Саня, зажатая между стеной бочки и мужчиной, всем телом чувствовала его – большого, горячего. И словно окаменевшего.
Да, блин, я сама в шоке. Но вот теперь деваться было уже точно – совершенно некуда. Разве что утопиться. С горя, от стыда или еще по какой-то надуманной причине. Но вместо этого Саня легла щекой на широкую спину. И обняла руками, прижав раскрытые ладони к мужской груди.
Вот и все. Карты на столе. Выкручивайтесь, как хотите, корнет.
Он выкрутился. Вывернулся из ее рук, резко развернулся и… И поцеловал.
Так Саню никогда не целовали. Властно. Может быть, даже грубо. И как-то по-хозяйски. Словно имел на это все права, причем исключительные. Причем не только на поцелуи.
И причем таковые права, оказывается, были не только у него на Саню. Но и у нее – на Сашу. Их языки хозяйничали поочерёдно во рту друг у друга, руки тоже не простаивали.
Катастрофа превратилась в сумасшедший дом. Оба пациента сорвались с катушек одновременно. От их горячих ласк вода начала выплескиваться через край, но они этого не замечали. Только горячая вода, два влажных и горячих тела и жажда друг друга.
Дело кончилось тем, что Саша не удержался на скользкой и довольно узкой скамейке. И, выпустив Саню, с головой ушел под воду. Вынырнул, отфыркиваясь.
- Мы так утонем.
- Мы уже утонули.
- Еще не совсем, - он приблизил свое лицо к ней, поцеловал – влажно и все так же по-хозяйски. И совершенно неожиданным для такого крупного человека и даже изящным движением перемахнул через борт купели. – Иди ко мне на руки.
Теперь Санина очередь смотреть на него, голого, с поднимающимся от кожи паром. Она честно пытается смотреть ему в лицо. И молчит.
- Да, точно, - Саша протягивает руку и сдергивает со стоящей рядом вешалки белый банный халат. – Так ты замерзнешь. Иди сюда, я приму и укутаю.
- Нет, - Саня отрицательно качает головой.
- Поздно говорить «нет», - мужские губы трогает усмешка. Не мягкая – упрямая. А девушка в фурако встает во весь свой прекрасный модельный рост.
- Саша, ты мокрый. У тебя ноги мокрые. Ты можешь поскользнуться, и мы грохнемся оба.
После паузы он кивает. Протягивает ей руку.
- Тогда давай сама. Выходи скорей, пока не замерзла.
- Я уже замерзла, - она подходит к краю купели, и он принимает ее в расправленный халат, окутывает им и мягко опускает на землю.
- Сейчас согрею.
И, взяв за руку, быстро ведет к двери на задний двор. По дороге они успели три раза поцеловаться, но все же вспомнили, что дверь надо запереть. На второй этаж – бегом.
- К тебе или ко мне?
- Похрен!
- У тебя в номере кровать двуспальная?
- Нет, четыре одноместных шконки.
- Тогда в мой номер!
Снова целуясь, они ввалились в Санин номер. Упал халат, упало полотенце, две человека упали на кровать. Но ненадолго.
- Саша!
- Что?! – тихим рыком, поцелуи спускаются по шее вниз.
- Саша, подожди меня, я сейчас.
- Куда?! – уже громким рыком.
- Надо!
Вздохнул. И разжал руки. И Саня, не тратя время на то, чтобы прикрыть наготу, помчалась вниз, на первый этаж. Про себя молясь, чтобы презервативы были там же, где и альказельцер.
Генка не подвел. Стратегический запас имелся. Схватив первую попавшуюся пачку, Саня бегом помчалась обратно наверх. Сердце колотилось в бешеном ритме, отстукивая:
Если остановиться – то сейчас.
Ты придешь – а его там нет.
Он передумал.
Ты передумай.
Со сбившимся дыханием она влетела в номер и остановилась, тяжело дыша. Саша сидел, абсолютно нагой, откинувшись на изголовье кровати. И молча смотрел на нее.
Никогда бы не подумала, что от волнения может подташнивать…
Саня медленно подняла руку, демонстрируя принесенное.
- Хорошая девочка, - хрипло пророкотал Саша. – Запасливая. – Он оторвал свою спину от изголовья кровати и сел на пятки. Похлопал по матрасу рядом. – Иди сюда вместе со своим запасом.
У кровати Саня остановилась. Последние проблески чего-то, что еще противостояло душному чаду вожделения, заставили замереть. Замер и Саша. А потом протянул руку и коснулся кожи под ее грудью.
- Ты такая красивая, что я глазам своим не верю…
Он легко потянул ее за руку – и Саня упала. На белые сатиновые простыни под власть мужских жадных рук и губ.
А Саша принялся прикосновениями доказывать свой постулат. Сначала он самим кончиками пальцев скользил по груди, словно проверяя, насколько идеальна сфера. Потом накрыл всей ладонью, словно примеряя себе в руку. Но сменил руки – губами. Ими тоже долго водил, исследуя изгиб. Коснулся кончиком языка затвердевших сосков, пробуя на вкус.
Оторвался, тяжело дыша. И выдохнул:
- Невероятна…
Это его пальцы были невероятны, когда вернулись и сжали. На этом все, что Саня знал о сексе, закончилось. И началась терра инкогнита.
Он долго играл с ее грудью и сосками – сжимал самые вершинки, щипал, оттягивал, покручивал - а потом лизал и дул. И что-то еще делал – но она уже не понимала, что именно. Играл так, словно никуда не торопился. Лишь на Санины хриплые стоны реагировал судорожными вздохами. И, вдоволь наигравшись, спустился ниже.
Ноги, разумеется, раздвинулись сами собой, и широкая мужская ладонь скользнула туда без препятствий. И сквозь гул звенящего желания Саня едва расслышала тихое и восхищенное:
- Ух ты…
Чем он там восхищался, Саня не представляла. Она могла только приподнимать бедра, уже совершенно неосознанно подталкивая его к определённым действиям – только не очень представляла, каким. Но когда его пальцы без лишних движений скользнули внутрь – сразу поняла, чего хочет. И начала часто и яростно сама нанизывать себе на эти пальцы. Саша что-то коротко и хрипло рыкнул и пригвоздил ее за плечи к постели левой рукой. А правая его рука замерла. И только Санины бедра быстро двигались как челнок вперед и назад, высекая, добывая себе наслаждение. А потом Саша поменял положение пальцев, и вот большой уже сверху, прижимает упругую и влажную плоть, два внутри, и ее движения становятся совсем быстрыми, сил не хватает даже на стоны, она только хватает воздух ртом и…
… и ее еще потряхивает от пережитого бурного наслаждения, когда пальцы сменяются членом.
***
Только состояние полнейшего отупения, накрывшее Саню после двух ошеломительных оргазмов, объяснило то, что она сказала, еще сбито дыша ему в грудь. А сказала она:
- Спасибо…
- Тебе, правда, понравилось?
Неуверенный, нерешительный тон решительно не вязался с мужчиной, который лежал рядом. Не соответствовал его уверенным губами и руками, точным действиям и прикосновением. Он же математически точно знал, что и как нужно делать, чтобы Саше стало хорошо. Очень хорошо. И теперь… сомнения?
- Мне было очень хорошо, - прошептала Саня в порыве алкогольной – ну да, спишем на него, - искренности. – Мне никогда не было так хорошо.
- Правда? – Саша даже поднялся на локте, и Сане тоже пришлось поднимать голову. Они смотрели друг другу в глаза. Он и правда ждал ее ответа. Очень ждал.
- Правда, - зато Саня вдруг почувствовала себя уверенной, как никогда. Коснулась губами упругих мужских. – Неужели ты это не заметил?
Неуверенность исчезла, ей на смену пришла улыбка – уже самодовольная.
- Ты такая… - он снова лег головой на подушку, увлекая Саню за собой. - Такая…. Черт!
- Что случилось?
Саша снова подскочил.
- Черт, как я мог?! Как я мог забыть!
Так. Так. Паника. Паника. Отставить панику!
- Что ты забыл?
- Я идиот…. – простонал он. А потом аккуратно взял Саню за плечи. – Прости меня, а?
- За что?! – не выдержала Саня.
Он прижался своим лбом к ее.
- Я даже не спросил, как тебя зовут…
В ответ Саня могла только выдать всхлип пополам со смешком.
- Скажешь?
- Саша…
- Да, Саша, виноват, но у Саши есть оправдание – Саша обалдел от твоей красоты.
- Меня зовут – Саша.
Того, что они будут хохотать спустя пять минут после кульминации, ни он, ни она не ожидали. Но хохотали.
- Значит, тезки?
- Ага, - на лице Сани еще играла улыбка, и от нее на щеках образовались задорные и одновременно завораживающие ямочки.
- Как бы нам не запутаться? – изобразил серьезные размышления Саша.
- Меня раньше называли Ася, но я терпеть не могу это имя. Сейчас, чаще всего – Саня. Генка зовет Санчесом.
- Ну а я - Саша, без вариантов, - рассмеялся он. И снова притянул к себе девушку. - Вот и разобрались. - А потом рука его скользнула вдоль спины до ягодиц. – Какая же ты все-таки… невероятная… Са-неч-ка…
- Это ты невероятный, - под его рукой, словно по волшебству, снова просыпались те самые желания, которые, кажется, не так давно были удовлетворены. Дважды! – Скажи мне, только честно, есть, наверное, какие-то курсы, и ты их наверняка оканчивал - где учат делать вот это вот… блин, я все время забываю это слово. Что-то среднее между куницей и экспеллиармусом.
Саша снова рассмеялся – но мягко, бархатно.
- Ку-ни-лин-гус.
- Вот, оно! Ты оканчивал такие курсы, признавайся!
- Не пойму, с чего такие подозрения, - он навис над ней. - Строго говоря, я этого и не делал. Ты мне не дала. Ты, между прочим, все сама сделала. Так что мне пора исправляться.
- Саша…
- Саша все сделает как надо, хотя курсов… - тепло выдохнул ей в живот, – не оканчивал.
Про курсы, он, очевидно, соврал. Иначе как… откуда… Абсолютно идеально, шаг за шагом, поцелуем за поцелуем, где надо быстро, где надо – медленно, сильно и нежно, снаружи и внутри.
Головокружительно. Саня не представляла, что в мире существует такое наслаждение. Что ее тело способно так чувствовать. Это вообще была не Саня. Кто-то другой родился сегодня ночью на этих белых сатиновых простынях под сильными и умелыми руками.
И сейчас эти руки крепко сжимали ее, пока сам Саша мерно и глубоко двигался в ней. И, задыхаясь, повторял.
- Невероятная… просто невероятная…