Глава 11

Прошла неделя с момента возвращения Даши. Она вернулась в город, наполненный ее персональными признаками. И несмотря на боль, которую принесли старые воспоминания, по мнению Даши, она неплохо справлялась со своей ролью.

Семь дней пролетели незаметно. Даша с Орхидеей переехали в дом, который снял для них Алексеевский. Сам он иногда оставался у них, но чаще уезжал в город, где ночевал в собственной квартире. Он больше не предпринимал откровенных попыток соблазнить Дарью и вёл себя достаточно отстранённо. Жека разругался со своей ненаглядной сестричкой. И разругался сильно. Беляева не знала, что произошло между ними, но Евгений даже слушать про Катю отказывался. Похоже, лимит терпения окончательно исчерпан. Что в принципе полностью устраивало Дашу, ведь теперь брат больше не прикрывал Алексеевскую. Она осталась совершенно одна. Катерина умудрилась сделать всё, чтобы от неё отвернусь близкие и родные. Даше пришлось выполнять роль плакательной жилетки для Кати. Та долго плакала и сетовала на брата. Беляева терпеливо выслушивала завывание неблагодарной девицы о том, что брат её не понимает и подавляет своим авторитетом. Даша же лишь молча слушала и в нужных местах поддакивала, прикусывая язычок, чтобы не сболтнуть лишнего.

Ссора между братом и сестрой произошла очень вовремя. Катя остро чувствовала свое одиночество и цеплялась за Дашу, как за соломинку способную её спасти. За эту неделю Беляева узнала о ней больше, чем за все годы их дружбы. По одной очень важной причине — Даша научилась слышать и слушать, читать между строк и делать выводы. Очень сильно раздражала Беляеву собственная глупость, ведь раньше она не понимала реальный смысл слов, произнесенных Катериной. Она слушала, но не слышала. Теперь же они поменялись местами. Катя осталась совсем одна, без подруг и родни, пыталась спасти отношения с Вороновым и становилась довольно предсказуемой. Хотя, несомненно, Катерина оставалась очень опасной. Слишком многое бывшая подруга знала о самой Даше.

Дарья до сих пор ловила себя на том, что после определённых замечаний Кати, хочет поступить так как выгодно Алексеевской. Катерина безусловно очень хорошо знала её слабости. Вот только эти пять лет не прошли бесследно, и теперь Беляева не собиралась слепо следовать за старшей подругой. Да и подругой Катерина больше не являлась. Беляева умело делала вид, что всё еще ведется на провокации и манипуляции. Даша до сих пор полностью не поняла игры Катерины, хотя кое-что было очевидным. По каким-то причинам Катя держала её как можно дальше от Воронова. Катерина даже перебралась в загородную усадьбу, лишь бы помешать Виту и Даше общаться. Пусть Беляева и переехала в другой дом, но всё же находилась по соседству. Это не давало покоя Алексеевской. За всю неделю Даша ни разу не бывала наедине с Вороновым, а Вит не пытался навязывать своё общество.

Женя была в курсе происходящего и пыталась её уговорить отказаться от мести, но Даша стояла на своем. Впервые за многолетний срок дружбы они поругались. Сильно. Правда на следующий день, Евгения сама пришла мириться. Дикая Орхидея готовилась к своему выступлению в клубе, но делала это лениво и неторопливо. Впервые за долгое время она была предоставлена сама себе, без постоянного надзора отца. Девушка призналась, что специально напросилась ехать сюда пораньше, чтобы хоть немного отдохнуть. Постоянные гастроли, выступления и тусовки вымотали её, а ситуация с возвращением Даши в город детства стала предлогом для небольшого перерыва. Правда отдых омрачало постоянное присутствие рядом с Дашей Кати. Бывшая подруга жутко бесила Орхидею. Неприязнь Евгении, кстати говоря, очень льстила Кате. Та считала, что Женя просто-напросто ревнует Дашу к ней. Только Беляева знала, что дело было не в ревности, а в том что, Женя не хотела, чтобы личная вендетта Дарьи свершилась. Она переживала о том, как свершившаяся месть скажется на самой Даше. Боялась за её душу. Вот только имелась маленькая проблемка была. Беляева не была уверенна в том, что у неё сохранилась эта самая душа.

Странно себя вел Жека. Он будто бы отстранился от Дарьи и даже не пытался уложить в постель, что стало для нее огромным облегчением. Зато Беляеву начал раздражать тот факт сближения Алексеевского и Орхидеи за столь короткое время. Иногда Даше казалось, что он проводит больше времени с певицей, чем с ней. Между Жекой и Беляевой постепенно формировалась стена непонимания, а всё из-за разговора, состоявшегося после его ссоры с сестрой. Дарья отказалась вставать на чью-либо сторону, хотя прекрасно понимала, что Алексеевский обидится на неё из-за этого. Так и случилось. Евгений открыто не демонстрировал недовольство, но они стали значительно меньше общаться. Он не понимал её, а их помолвка похоже рисковала превратиться в фиктивную. Но даже ради Жеки Даша не могла пожертвовать своими планами мести.

Дарья старательно утешала Катю, усиленно делала вид, что сочувствует. Обещала, что постарается смягчить Алексеевского в отношении неё. Конечно Даша не собиралась этого делать. У Евгения за долгое время впервые раскрылись глаза и смог увидеть реальную натуру Кати. Способствовать его дальнейшей слепоте в отношении сестры Дарья не хотела. При этом саму Беляеву так никто и не поставил в известность из-за чего эти двое разругались. Катерина же вовсю пользовалась нежданным расположением Дашки, даже переехала поближе. Они стали соседками.

Воронов постоянно пропадал на работе, зато его невеста постоянно появлялась в арендованном для Даши доме. Беляевой не очень хотелось видеть Катю каждый божий день, но для воплощения плана мести необходимо было, чтобы Катя находилась как можно ближе к ней. Орхидея, раздраженная неожиданным соседством, старалась выбираться в город и знакомилась с местным колоритом. Часто ей компанию составлял Алексеевский. Дарья тоже хотела к ним присоединиться, но была занята Катериной.

Компанию друзей ей пришлось променять на компанию врага. Вместе они планировали девичник, иногда встречались с когда-то хорошими знакомыми девчонками. Не все были рады их видеть, а кто-то лишь интересовался вновь завязавшейся странной дружбой, хотя напрямик никто не задавал провокационных вопросов. Со стороны столь скорое сближение Даши и Кати казалось, как минимум, странным, но Беляевой было совершенно плевать, что думают окружающие по этому поводу. Дарья была как никогда близка, чтобы отомстить Алексеевской, причем используя её же методы.

Беляевой было грустно осознавать, что её отношения с Евгением постепенно сходят на нет. Она прекрасно понимала причины резкого охлаждения. Женька ожидал поддержки с её стороны, но так и не дождался. В тот день громкий рёв Алексеевской привлек её внимание, и Даша пошла посмотреть, что же стряслось. Из кабинета вылетел разгневанный Женька и пронесся мимо стрелой. Беляевой пришлось остаться, чтобы успокоить истерившую Катерину. Значительно позднее, Даша нашла Жеку на крыльце дома. Алексеевский сидел на ступеньках, в руках держал бутылочку пива и задумчиво смотрел на звёздное небо. Даша села рядом с ним, закутавшись в палантин.

— За что ты так с сестрой? — тихо спросила Дарья его. Беляева никогда не видела, чтобы Катька настолько теряла самообладание. Ей пришлось около часа успокаивать её.

Встретив безразличный взгляд Жеки, Даша испугалась. Сильно испугалась за него. Беляева никогда его не видела в подобном состоянии. Евгений отличался от других живым, неуёмным огоньком в глазах, который пылал всегда, независимо от ситуации. А тут… Совершенно пустые глаза.

— За что я так с ней? — скрипучим голосом хмыкнул он. — Это за что она так со мной? Всю жизнь оберегал, защищал, давал кров, еду, загибался на двух работах, чтобы обеспечить ей достойную жизнь. Уехал в долбанную Америку, чтобы она могла закончить лучший университет! А сегодня я узнал, что любимая сестрёнка чуть меня не засадила за решётку, подставила моего лучшего друга и считает меня ничтожеством!

Дарья потрясенно смотрела на Женю. Он зарылся руками в волосы и напряжённо смотрел вверх, на звезды. Беляева была поражена его безмолвными слезами. Внешне Евгений оставался совершенно спокойным, но внутри плакал.

Катя умеет ломать, разрушать. Родной брат оказался лишь ещё одной её жертвой. Даша не стала спрашивать ни о чем, но и сидеть рядом с ним не могла. Беляева не понимала почему, но нахождение сейчас рядом с ним стало для неё чем-то запретным. Будто бы она не имела права на это. Поэтому Даша ушла. Тихо встала и зашла в дом. Нужно было ещё перевезти чемоданы в новый дом. Женька ещё утром дал ей номер телефона арендодателя, и Даша договорилась о раннем заселении в домик.

После Беляева узнала, что Алексеевского нашла Женя. Эти двое не нашли ничего лучшего, чем отправиться в клуб, где Орхидее предстояло выступать. Парочка напилась там. Вернее, пил Евгений, а Женя терпеливо слушала. Потом и вовсе буквально на себе притащила абсолютно пьяного мужчину к нему квартиру. Вернувшись в три часа ночи, заявилась к Даше в комнату, разбудила. Отчитала за наплевательское отношение к моральному состоянию жениха, а потом мягко попросила не использовать Алексеевского в своих интересах, ведь мужчина уже пострадал в этой некрасивой истории. Видно его душевные откровения сильно сказались на Орхидее. Беляевой пришлось заверить подругу, что если и будет как-то вмешивать Женьку свои дела, то это никак не отразиться на нём. Даша знала, что откровенно врёт подруге, но Женька бы не поняла бы её. Певица слишком сильно переживала за судьбу тёзки, что было крайне странным.

После того вечера Алексеевский пытался пару раз переговорить с Дашей, но контакт так не был налажен. Женька не понимал её мотивов, а она отказывалась посвящать его в свои планы. Дарья заявила, что решила сохранить нейтралитет и не будет вставать на чью-либо сторону. Она прекрасно понимала, что этим поступком вбивает клин между собой и Жекой. Месть на данный момент для неё была важнее, а тот факт, что Беляева начала очень активно общаться с его сестрой несмотря на все его предостережения, не очень хорошо сказался на их взаимопонимании.

Катерина же после переезда в особняк активно стала укреплять дружеские отношения с Дашей. Она часто давила на жалость, ругала брата и жениха, иногда раскрывала шокирующие детали личной жизни. Вот только жалости у Даши в душе не находилось. Её признания и неприкрытая лесть вызывали лишь омерзение и брезгливость. Беляева часто ловила Катю на лжи, но вида не подавала. Алексеевская всеми силами очерняла в глазах Дарьи и Женьку, и Виталия.

Воронов же с появлением будущей жены в доме практически там не ночевал. За эти дни Дарья его видела всего пять раз. Мельком. Совершенно очевидно было, что находиться под одной крышей с Катериной ему, мягко говоря, неприятно. Беляева инстинктивно ожидала от него каких-то активных действий в отношении неё, ведь Вит едва ли не прямым текстом об этом предупреждал. На деле же оказалось, что Воронов даже до банального разговора с ней не мог снизойти. Почему-то было обидно.

Всё складывалось гладко. Тихо и спокойно. Затишье перед бурей. И Даша была намеренна стать той, кто эту бурю устроит.

***

Даша знала, что Воронов сегодня будет работать в «Вивате». Теперь он очень редко там появлялся, так как строительный бизнес занимал большую часть времени, но обязательно раз в месяц собственноручно проводил ревизию дел в ресторане. Об этом Беляева узнала от Евгения и решила действовать. Ей необходимо было поговорить с Виталием. Дашу настораживало показное игнорирование с его стороны. Поэтому она и направилась в «Виват», нужно было разведать обстановку. Оставаться наедине с Витом страшно, но только так Беляева могла определить его настроение. В обществе других людей Воронов замыкался и привычно был безэмоционален. Предлог для разговора имелся, хотя и являлся смехотворным. Она явится к нему в кабинет, чтобы провести переговоры о предоставлении ночного клуба для проведения девичника. Вопрос аренды помещения она могла уладить с Женькой, но Беляевой нужен был Воронов. Она не знала, чем он занимался последние дни, а терять из виду главного врага крайне опасно.

Зашла Даша в ресторан с гордо поднятой головой. Каблуки ритмично стучали по дорогой керамогранитной плитке. Медленно осмотревшись и приветливо кивнув Вене, Беляева направилась к парадной лестнице и с независимым видом стала подниматься наверх. Никто не стал её останавливать, хотя Дарья кожей чувствовала всеобщее любопытство. Она успешно игнорировала взгляды, направленные в её сторону, и тихие шепотки, доносившиеся ей вслед. Поднявшись на второй этаж, Беляева прошла по длинному коридору прямиком к двери владельца ресторана. Движения чуть замедлились. Неосознанно в памяти всплыли воспоминания, болезненно царапнув сердце. В этом кабинете, Вит предложил ей стать его девушкой. Здесь они впервые поцеловались. Именно тут всё началось.

Стряхнув с себя оцепенение, Беляева коротко постучала и сразу же повернула дверную ручку. Лёгкий щелчок и дверь мягко отворилась. Кабинет оказался незапертым. Но Дарья была не готова к тому, что ожидало внутри. Сцена получилась шокирующей. Хотя почему шокирующей? Ведь Даша же знала, что Воронов был ходоком по женской части населения. Так чего удивляться тому, что он имеет какую-то черноволосую девицу прямо у себя на рабочем столе?

— Да, Воро-о-онов, — лениво протянула Даша, нехорошо усмехнувшись, — теперь я вижу, как ты усердно работаешь… Решил попрактиковаться перед свадьбой?

Виталий промолчал и не перестал трахать девушку. Он так и держал ту, нагнутую над столом и жёстко вдалбливался в неё. Даже перерыв не сделал, будто ему было плевать на то, что их могут увидеть. Что Даша их видит. Зато его любовнице было не всё равно. Та испуганно смотрела на Беляеву, но помимо испуга во взгляде присутствовало что-то злорадное. Ехидное. Ха! Девочка решила, что может прибрать Воронова себе. Дарья еле удержалась, чтобы не рассмеяться в голос. Глупышка. Виталий никогда не будет принадлежать хоть какой-то женщине. Он волк-одиночка по определению и уже не исправим.

— Зачем пришла? — как-то равнодушно поинтересовался Воронов, не отвлекаясь от дела.

Происходящее больше напоминало какую-то глупую карикатуру, но отчего-то задевало. Даша постепенно стала закипать. Внутри стало ворочаться страшное и уродливое чувство, природу которого ей было трудно определить.

— Вообще-то по делу пришла, — хмыкнула Даша, — но вижу, у тебя тут дела первостепенной важности имеются. Я, пожалуй, выйду. Подожду, пока вы кончите…

Ни за что Беляева не покажет, насколько вывело происходящее её из себя!

— Да, сделай одолжение, — Воронов всё же посмотрел на посетительницу и улыбнулся. Только улыбка больше походила на оскал.

Дарья никак не показала, что её происходящее задевает. Высокомерно приподняла бровь и растянула губы в равнодушной улыбке, после чего спокойно развернулась, чтобы покинуть кабинет.

— Надеюсь, вы предохраняетесь, — произнесла она дружелюбно, перешагивая через порог, — а то Катюхе не понравится, если ты подцепишь сифилис или другую венерическую болезнь…

И наконец-то тихонько выскользнула из помещения. Но стоило двери отрезать её от занимающейся сексом парочки, как напускное спокойствие спало. Негодование и злость клокотали в Даше, требуя выхода. Хотелось треснуть со всей дури по деревянной двери, за которой Воронов совокуплялся с какой-то очередной девкой. Какая же он сволочь! Кобель проклятый! Почему это так ее задевает? Почему руки зудят от желания избить, разодрать до крови красивое лицо Виталия? Почему хочется орать во всю глотку, покуда не сорвешь голос и не сможешь даже слово произнести, кроме надрывного хрипа. Почему ей всё ещё кажется, что он принадлежит ей? Только ей. И никто не имеет права трогать её собственность! Руки тряслись от бессильной злости. Чувства были ненормальны. Нереальны! Но они были правдой…

Даша находилась в состоянии бешенства. Внутри всё бурлило. Гнев требовал выхода. Гнев на себя. На дуру, которая все ещё желала этого распутного сукиного сына. Всё потому что, несмотря на смертоносную силу ненависти, Даша на миг захотела оказаться там, на месте этой девки, под ним. Пожелала снова почувствовать его руки на своем теле, сильную хватку на талии, его в себе…

Дарья сама себя не понимала. Разобщение в чувствах и желаниях делало её ещё злее. Отчаянней. Безрассудней. Хотелось вырвать с корнем эти эмоции, содрать вместе с кожей. Сделать всё, только бы перестать желать его. Нет, она точно сумасшедшая!

***

Через десять минут дверь открылась и из кабинета вышла та самая девица. Беляева мимолетно отметила, что она чем-то неуловимым была похожа на неё. Черноволосая, с синими глазами и пухлыми губами. Даже рост и телосложение походили.

Дарья уже вполне контролировала себя. Вернее, отлично делала вид что контролирует. Контроль был настолько иллюзорный что, увидев чёртову подстилку Ворона, ей захотелось повыдергивать несколько клоков дивных тёмных волос.

«А волосы то крашенные», — с высокомерием подумала Даша, откидывая за спину свои натуральные чёрные волосы.

Любовница Вита оказалась не робкого десятка. Высокомерно окинув Дарью презрительным взглядом, она гордо прошествовала вперед с довольной улыбкой на устах. Даша не знала, что на неё нашло. Захотелось стереть с лица девицы выражение удовлетворенности. До боли в пальцах. Беляева это просто сделала — выставила вперед ногу. По сути детский поступок, но звук падения худосочной девицы немного успокоил нервы и заставил Беляеву сладко улыбнуться. Шмякнулась девочка сильно, растянулась на полу практически в полный рост.

На столь громкий грохот, конечно же, отреагировал Вит. Он появился в дверях и, бегло оглядев участниц сцены, самодовольно ухмыльнулся. Дарья пожалела, что не взяла с собой биту. Она бы ей пригодилась сейчас, чтобы вправить Ворону мозги.

— Зачем ты это сделала? — задал вполне резонный вопрос.

— Не знаю, — честно ответила Даша, пожав плечами, — наверное, из вредности.

Даша поймала обозленный взгляд новоявленной любовницы Вита. Она медленно встала и отряхнула безвкусное платье. Желание убийства легко читалось в глазах упавшей. Не то чтобы это беспокоило Беляеву, скорее позабавило. Брюнетка явно хотела выяснить с ней отношения, но присутствие Виталия явно мешало.

— Деточка, ты что-то хотела мне сказать? — сладким голосом спросила Беляева, подражая интонации своей мачехи.

— Ты… — начала шипеть девушка, но взмахом руки её остановил Воронов.

— Арина, выбирай слова прежде чем говорить, — предупредил он, — и вообще тебе уже на работу пора.

Ситуация сложилась из ряда вон выходящая. Это было бы невероятно смешно, если бы не было настолько глупо. И страшно. Разговор был совершенно ненормальным, но для участников происходящее являлось обычными реалиями. И эти реалии показывали Даше, насколько она ещё зависела от Воронова. Гнев и ревность никуда не делись. И это ей совсем не нравилось…

— Так значит, Арина, — хмыкнула Даша, сделав несколько шагов и с видимым наслаждением наступая на отлетевшую во время падения сумочку этой Арины. К глубокому удовлетворению Беляевой, там что-то хрустнуло. — Хорошее имя…

— Я полагаю, ты здесь не затем, чтобы обсуждать имена моих любовниц? — улыбнулся Виталий. Ситуация его скорее забавляла, нежели злила.

— Да, я хотела бы обговорить с тобой кое-какие детали девичника, — натянув ответную насквозь фальшивую улыбку на лицо, пропела Дарья.

— Девичника? — удивленно переспросил Воронов.

Мужчина стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел прямо на Дашу. Широкоплечий и высокий, он занимал почти весь проем. Такой же внушительный, каким она его запомнила. Сила так и скользила в атлетической фигуре. Взгляд… Серые глаза внимательно следили за ней, заставляя чувствовать себя кроликом, за которым охотится волк. И вопреки здравому смыслу от этого взгляда Даше стало жарко.

Жарко от гнева, уверила она себя. Она его ненавидит. Он сломал её. Растоптал! Она хочет видеть его раздавленным, стоящим на коленях перед ней! И обязательно добьётся своего.

— Да, я хотела бы поговорить об аренде второго этажа твоего нового клуба. Мы решили устроить праздник с размахом, — деланно равнодушно произнесла Беляева, стараясь не смотреть на девицу, что стояла рядом с ними и чего-то ждала. Ворон похоже чувствовал дискомфорт Дарьи от подобного соседства.

— Арина, — медленно проговорил Воронов, не отводя от Даши взгляда, — ты всё ещё здесь?

Девушка замешкалась. Оценив безразличное лицо Вита, она резко отвернулась. Правда сначала наградила Дашу взглядом, полным ненависти. Беляевой даже показалось, что она слышит недовольное пыхтение.

Как только Арина покинула их, Даше стало легче дышать. Будто бы из комнаты вынесли источник зловонного запаха.

— Ну что же, — кивнул Вит и, оттолкнувшись от косяка, зашел обратно в кабинет, — думаю, нам удобней будет ваш девичник обсудить в кабинете, где не будет лишних любопытных глаз.

Последние слова заставили Дашу нервно обернуться. На другом конце коридора собралось несколько работников ресторана, любопытно поглядывающих на них. Они явно недавно вышли из комнаты отдыха. И наверняка многое слышали. Твою же ж мать! Наградив подслушивающих тяжелым взглядом, она последовала следом за Вороновым.

— Похоже мы с тобой станем главной темой местных сплетен, Воронов, — ухмыльнулась Даша, пряча под маску невозмутимости все свои эмоции, и прошла в кабинет. На этот раз она тихо закрыла дверь, правда в этот раз оказалась в самом кабинете, а не вне его.

***

Глупо. Как же всё глупо получается! И нелепо!

Об этом думал Вит, когда шёл к своему рабочему столу. За ним шла Дарья. Равнодушная. Холодная. Ледяная. Если он думал, что она хоть как-то продемонстрирует ревность, то крупно ошибался. Беляева осталась отстраненной. Или умело делала вид, что спокойна.

А что ты ожидал, Воронов? Так будет только лучше. Ты женишься через неделю на Катерине, а Даша собирается замуж за твоего лучшего друга. Ты всё решил. Много лет назад решил. Когда первая эйфория от появления Дарьи прошла, на него снизошло озарение — ничего не изменилось. А когда Даша вновь возобновила дружеские отношения с Катей, это лишь подчеркнуло невозможность его надежд. Поступок Даши окончательно всё решил. Заставил Воронова посмотреть на ситуацию со стороны. Как бы Виталий не хотел признавать это, как бы не мечтал о противоположном, но у него и Даши были совершенно разные жизни. Они словно две параллельные линии, который не имели возможности пересечься. Когда-то он выбрал месть, сейчас отступать уже поздно. Нужно идти до конца. Подставлять, опять вмешивать во всю эту грязь Беляеву было слишком эгоистично. Отпустив отпускай, уходя уходи. Их пути разошлись, глупо это отрицать.

Возможно с Жекой Даша действительно обретет свое счастье. В конце концов, лучшего человека чем Алексеевский Воронов не встречал. Сам же Виталий останется один. Его жизнь теперь будет заключаться в том, что он каждый день будет возвращаться в дом к нелюбимой жене. Иногда будет устраивать загулы, выбирая любовниц похожих на Дашу. Будет наращивать капитал и развивать бизнес. И в итоге разберется со всеми своими врагами раз и на всегда.

А ещё скоро у него появится дочь. Не то чтобы Вит питал к своему будущему ребенку особые симпатии. Нет. Но и на произвол судьбы он ребёнка не бросит. Потому что знает какого это быть на обочине жизни.

А Даша… У Даши успешная карьера журналиста, красавец-жених. Причём Алексеевский первый в череде её неудачных попыток, кто действительно достоин её. Женька был тем мужчиной, с которым Беляева бы смогла прожить долгую счастливую семейную жизнь. Если конечно сможет отпустить прошлое. Воспоминания — это единственное что мешало Дарье стать счастливой. Он не имел морального права к ней лезть со своими непонятными чувствами и пытаться хоть что-то исправить, заставить понять… Слишком много времени прошло. Слишком изменилась Даша. Ничего уже не изменить. Так будет лучше для неё, а Виталий желал Дашке только лучшего.

Будучи его невестой, Беляева была с ним несчастна. Её нужен был совсем другой человек. Увы, изменить себя даже для неё он не в силах. Дарья придумала образ принца, и Женька куда лучше вписывался в этот образ. Воронову же отошла роль главного антагониста в её истории, который причинил слишком много боли. Было справедливо по отношению к Даше наконец-то отпустить её. По-настоящему отпустить, а не сделать вид, как делал до этого. Поэтому Вит вернулся к прежнему образу жизни, игнорируя Беляеву. Он много работал, мало спал, редко бывал дома. И тем не менее, приглядывал за ней. Вернее, приглядывали Макс с Дмитрием.

Слишком много неувязок и несоответствий в истории Даши. Взять ту же ложь про «долгие отношения» с Женей. Вернувшийся следом за Дашей Дмитрий подтвердил, что она встретилась с Женькой за неделю до приезда сюда, правда в той же ночью Алексеевский ночевал в её квартире. Что-то было не так. Не сходился пазл. Вит чувствовал печёнкой, что Беляева что-то затевает. Сейчас было необходимо проследить, чтобы Белоснежка не натворила ничего, что впоследствии могло бы причинить им всем вред. Воронов беспокоился за неё. Она была вся искусственная, будто кукла. Словно плохо настроенный музыкальный инструмент фальшивила и сбивалась. Вит поражался тому, что другие этого не видят. Всё в поведении Даши выдавало намерение до конца. Она определённо приехала сюда с определённым умыслом, и Виталий боялся, что её план в первую очередь может повредить самой Дарье.

Вот и сейчас Беляева сидела перед ним будто замороженная. Неестественная маска невозмутимости на лице не давала прочитать её мысли. Сидела она настолько прямо, будто деревяшку проглотила. Может для других эти мелочи и были незаметны под показным высокомерием и острыми замечаниями, но для Вита неосознанный язык тела женщины просто кричал о стрессе и неискренности. Слишком хорошо он помнил живую и открытую Дашу, которая плавилась в его руках от нежности и страсти. Возможно и были у них разные сексуальные темпераменты, но это никак не сказывалось на ее личностной живости, ведь в других проявлениях она демонстрировала страстность и запал. Может и завуалированы были столь темпераментные порывы под целенаправленность и строгость, но Даша всегда отдавала всю себя своим идеям и их воплощению. Сейчас же перед ним сидела безжизненная пластиковая кукла. Но где-то внутри этой куклы бурлили эмоции, отлично спрятанные, недоступные его взору…

Виталий не планировал сегодняшнюю ситуацию. Он вообще не размышлял о том, что же будет думать о нём Даша. Воронов давно привык к мысли, что она о нём вообще не думает. Виталий вернулся к прежнему образу жизни. К роли распутного, не признающего никаких принципов богача, которому всё равно, что о нём думают. Только это было ложью с начала и до самого конца. Ему было не наплевать что же подумает о нем она.

Арина стала всего лишь попыткой вернуться в прежнее русло. Неудачной попыткой. Сексуальный акт получился пустым. Пресным. Безвкусным. Виталий ничего не чувствовал в процессе. Совершенно. Даже к финишу прийти не удалось. Вит только удостоверился, что Арина кончила и прекратил сей акт. Секс перестал приносить ему удовольствие уже достаточно давно, а теперь даже физического облегчения не получил. И всё из-за девушки, сидящей напротив и которая никогда больше не позволит Воронову прикоснуться к себе.

— Так ты хочешь устроить девичник в «Индиго»? — задал вопрос, пытаясь не глазеть в откровенное декольте.

Виталий так и не сел в своё кресло. Просто стоял, опершись на стол руками и вперившись глазами в Дашу. Та взгляда не отводила, но странно держала голову, будто бы не хотела опускать взгляд ниже его лица.

— Да, хочу, — спокойно ответила Дарья, глядя ему в глаза, — думаю, твой клуб будет идеальным местом для проведения девичника. Катя его заслужила!

Последнее предложение она сказала с какой-то странной интонацией. Торжествующей. Тон её голоса сразу же заставил Воронова прищурить глаза. Девочка явно что-то затевала. Не зря же Даша так быстро простила подружку Катю. Виту нужно срочно узнать, что именно Даша собирается предпринять, пока она не наделала глупостей и не влипла в неприятности.

Даша нервничала. Что и говорить, Воронов мог заставить, кого угодно нервничать. Его внимательный взгляд впился в её лицо, словно сканируя. Беляевой такое внимание категорически не нравилось. Ох, как не нравилось. Ей было крайне неприятно сидеть за тем самым столом, на котором Вит ещё пару минут назад трахал эту Арину. При мысли о той кукле, Даше захотелось сжать кулаки и что-нибудь треснуть. Разумная часть жалела, что устроила то дурацкое преставление в коридоре, но другая её часть — более безрассудная — радовалась, как ребёнок. Правда, гнев нисколечко не остыл после выходки, скорее наоборот, захотелось крови. Его крови. Видно её желание настолько ясно читалось на лице, что Воронов приподнял одну бровь и усмехнулся.

— Почему ты злишься, Даша? — спросил он низким голосом.

Почему? ПОЧЕМУ? Да по кочану! Даша вскочила со своего места и скопировала его собственную позу — опёрлась руками на стол и посмотрела ему в лицо.

— Я? Злюсь? — насмешливо спросила она. Голос был фальшиво доброжелательный. Настолько искусственный, что даже она услышала нотки притворства. — С чего ты взял?

Воронов засмеялся тихим грудным смехом, от которого у Беляевой поползли дурацкие мурашки по телу. Руки буквально чесались от назойливого желания убить его. Тут же на месте. Задушить его же галстуком.

— Даша, Дашенька, — произнес он неожиданно нежно, — ты можешь дурачить всех — Жеку, Катю, Орхидею, свою родню, но я тебя знаю, милая моя.

— Ничего ты обо мне не знаешь, Воронов, — воинственно заявила она. — Никогда не знал!

На этот раз промелькнувшая улыбка была с оттенком горечи и грусти.

— Возможно, — легко ответил он, — а возможно я знаю тебя лучше тебя самой…

Даша ничего не ответила, лишь сверлила его злым взглядом. Если бы Беляева в тот момент видела себя со стороны, она бы испугалась, настолько диким был ее взгляд. Воронов же не испугался. Скорее казалось, что он удовлетворен. Так они смотрели друг другу глаза. Напряжение, словно осязаемый предмет, давило на них своим непомерным весом. Казалось, зажги спичку и всё сразу взлетит на воздух. Никто из них не хотел уступать в своеобразной борьбе взглядов, схватке воли. Каждый пытался доказать свою правду, пытался понять другого…

Всё прервалось внезапно. Не отводя от нее глаз, Ворон чуть расслабился и спокойно проговорил:

— Так ты хотела арендовать второй этаж?

Простой вопрос будто бы прохладный ветерок ворвался в душную комнату, снимая наваждение и напряжение. Мысленно Беляева встряхнулась, давая разуму взять верх, и спрятала необоснованную ревность глубоко-глубоко, там где даже она её не отыщет.

— Да, — Даша прокашлялась и вернулась в кресло, — хотела бы. Я пришла узнать, возможно ли это и сколько стоить будет?

— Конечно, возможно, — просто ответил Вит и последовал её примеру, сел на место. — Денег не нужно. Или думаешь, что буду с тебя требовать деньги для вечеринки, устраиваемой для моей невесты? Ты во многом можешь меня обвинить, но только не в жадности. Я сегодня же дам распоряжение Арине, чтобы она всё подготовила.

Всплывшее имя Арины, опять заставило уже чуть остывший гнев вновь раскалиться до опасных температур.

— Хм-м, Арина, — недовольно пробурчала Даша. — Не думаешь, что давать распоряжение нынешней любовнице подготовить девичник для своей невесты это уже немного перебор?

— Нет, не думаю, — хмыкнул Воронов, доставая пачку сигарет. Он опять стал слишком много курить. — Катя прекрасно знает о том, какие отношения меня связывают с Ариной.

И почему она не удивлена?

— Фу-у-у, — скривилась Даша, — лучше бы не спрашивала. И как Катя терпит твои загулы?

— Не знаю, — безразлично пожал плечами Вит, — на её месте я бы давно ушёл…

Ну и что на это скажешь? Именно, ничего. Воронов с Катей предельно откровенен. Хорошо ли это? Хрен его знает. Зачем Катя терпит? Потому, что дура. Даша бы так не смогла. Никогда. Она скорее бы убила его. Хладнокровно расправилась бы, чтобы не мешал жить. Хотя, смогла бы она после этого жить…

Даша не видела своей жизни после мести. Вообще. Она не представляла, как будет жить, когда расправиться со своим главным врагом. Кого же она тогда будет ненавидеть? Ведь именно ненависть и упрямство все эти годы давали Беляевой силы, чтобы идти вперед. Лишившись объекта своей ярости, не лишиться ли Даша своей жизни?

— Знаешь, Воронов, ты не меняешься, и никогда не изменишься. Был негодяем и останешься им. Бессовестная скотина, которая портит всем жизнь. Ты даже не представляешь, как я тебя ненавижу! — Дарья не знала, зачем это сказала, но потребность высказать весь накопленный негатив просто захлестнул её. И она высказалась. Сразу стало чуть легче дышать.

Тяжелая тишина повисла между ними. Воронов никак не отреагировал на обидные слова. Он вообще ничего не сделал, лишь сидел и смотрел на нее. На нём словно была надета гипсовая маска. Невозможно было понять, о чем он думает. Даше на миг даже стало страшно, холодок пробежал на ее спине. Вит был могущественен. В любую минуту он мог просто стереть её в порошок. Но никогда так не сделает… Откуда была такая уверенность? Беляева не знала… Совершено абсурдная, опасная уверенность.

— Даша, ты должна уехать, — тихо произнёс он.

— Это ещё почему? — зло прищурила она глаза. — Никуда я отсюда не уеду!

— Беляева, ты начала опасную игру, — предупредил Вит.

Тут Даша действительно испугалась. Он знает! Но откуда?

— Не понимаю, о чем ты, — презрительно ответила она, хотя внутри тряслась, как березовый лист на сильном ветру.

— Понимаешь, — спокойно отозвался Воронов, демонстрируя холодную улыбку. Он был спокоен. Слишком спокоен. — Не знаю, что ты там задумала, но ты должна отпустить прошлое. Уезжай, возьми с собой Женьку, забудь всё и будь счастлива. Прошлое не стоит того, чтобы из-за него мараться, а то не заметишь и в один прекрасный момент станешь такой же, как я.

— Я никогда не стану такой как ты, — Даша встала из-за стола и твёрдо на него посмотрела. — Ничего я не замышляю! Думаю, тебе следует сходить к психиатру, у тебя явно мания преследования. Раз мы решили вопрос с клубом, не вижу причин задерживать тут дольше, чем необходимо. Вдруг, ещё какая Аринка забежит…

Резко развернулась и пошла к двери, заставляя себя спокойно и твердо переставлять ноги. Хотелось бежать. Быстро и куда глаза глядят, подальше от этого места. Подальше от Воронова. Даша усилием воли задавила инстинктивное желание. Беляева так сильно сконцентрировалась на том, чтобы не выдать потаённого страха, что не услышала шаги позади себя. Дарья почти дошла до двери, за которой её ждала долгожданная свобода, но твёрдая рука легка на ручку двери, блокируя, прежде чем она успела дотронуться до неё.

— Мы не закончили, — прошелестел голос Виталия над её ухом. Горячее дыхание обожгло шею, отчего Даша поёжилась.

— Я так не думаю, — голос Беляевой звучал уверенно, не смотря на всю внутренний страх разоблачения. — Мы уже обо всем поговорили.

Ей нечем было дышать. Запах мужского одеколона, смешанный с его собственным запахом, ударил в нос, порождая давно забытые воспоминания. Те самые воспоминания, которые она давным-давно похоронила в своем сердце. Удары сердца отдавались в ушах. От притока адреналина голова начала кружиться. Отгоняя ненужные сантименты, Даша развернулась и упрямо посмотрела ему в глаза, доказывая ему и себе, что не боится.

— Открой дверь, — твердо потребовала она.

Ленивый взгляд прошелся по её лицу и задержался на губах. Ей стало жарко. Сглотнула, пытаясь справиться с секундным замешательством. Рывок. Дарья прижата сильным телом к двери, не имея возможности пошевелиться. Она просто замерла. Волна возбуждения прошлась по телу. Непослушный организм опять предавал, сдаваясь без боя. Твою мать! Ну, сколько можно?! Вит только что на её глазах имел другую, а она хочет его! Первобытно и дико. Есть ли у тебя гордость, Беляева? Этот человек разрушил твою жизнь!

— Даша, — мягкий шепот прошелся по щеке лёгким пёрышком, заставил задрожать, — ты не должна этого делать. Ты не должна идти на поводу у прошлого. Не разрушай свою жизнь, малышка. Я этого не стою.

Возбуждение, гнев и ревность… Все смешалось в единый бурлящий клубок. Хотелось ударить его. Сильно. А потом ещё. И ещё. Пока Виталий не почувствует всю ту боль, что причинил ей!

Несмотря на нежные слова, Воронов держал Дашу крепко, будто отпускать не хотел. Столь близкое местонахождение Вита не делало её мысли более ясными. Наоборот, Дарья уже не знала, где она, а он. Где прошлое, где настоящее? Кто она? Зачем она? Но одно Беляева знала точно — ей было безумно больно видеть Ворона с другой!

— Пошел ты, — яростно прошипела Даша, не желая принимать его мягкость и нежность, и чуть изменив положение, попыталась коленом ударить Виталия в пах. Она хотела сделать ему больно, желала стереть ласковое выражение лица, рассчитывала разозлить его и заставить потерять над собой контроль. Она должна ненавидеть его. Должна!

Воронов перехватил коленку до того, как Даша успела его ударить. Горячая ладонь зафиксировала её ногу. Большой палец руки начал легко поглаживать нежную кожу на бедре, отчего Беляевой стало невыносимо жарко. Ей нужно сбежать. Немедленно.

— Ах, ты моя маленькая валькирия, — довольно улыбнулся он, вдыхая запах её волос. — Я и не знал насколько ты можешь быть дикой, любовь моя.

Поцеловал. Сначала Даша стояла, как молнией пораженная. Не отвечала. Не шевелилась. Просто не могла двигаться. Возбуждение, гнев, горечь и страх боролись в ней. И в итоге возбуждение победило. Она была дурой, слабой тряпкой, ничем не лучше Кати, потому что через минуту уже с энтузиазмом отвечала ему. Пытаясь навязать свои правила, не уступая ему. Их поцелуй стал противостоянием, битвой. Вит не хотел отдавать контроль, Даша не желала подчиняться. Женские руки с силой сжали его шею, а ноготки впились глубоко в кожу. Она намерено делала ему больно, но он даже не обратил на это внимания, лишь углубляя поцелуй.

В затуманенном мозгу Даши промелькнула воспоминание об Арине. Снова появилась мысль о том, что только дура позволит целовать и ласкать себя сразу после другой женщины. Это же Воронов! Он не умеет быть верным, не имеет моральных принципов, причинил ей слишком много боли. И причинит ей еще, если Даша его сейчас не остановит…

Взяв себя в руки, она укусила Виталия со всей силы. Зубы впились в нижнюю губу, разрывая плоть. Даша почувствовала солоноватый вкус его крови на своих губах. Что-то, жутко напоминающее удовлетворение, наполнило её мозг и сердце.

Вит чуть отстранился и посмотрел на тяжело дышащую Дарью стальным взглядом. По губе медленно стекала струйка крови. Беляева подавила сумасшедшее желание слизать её и продолжить начатое… Она перевела взгляд на проклятый стол, как ревность и гнев прогнали страстное желание. Даша не станет его очередной девкой! Никогда.

Виталий провел рукой по губе, размазывая кровь.

— Дикарка, — восхищенно проговорил он. — Ты права, я не все о тебе знаю, малышка. Но обязательно узнаю!

Даша развернулась и все-таки открыла дверь. В этот раз она не стала медлить и просто побежала, а Вит не мешал ей уйти. Беляева бежала, наплевав на то, что о ней подумают другие. Паника подгоняла её. Дарья просто выскочила из ресторана. Трясущимися руками она открыла машину и залезла в нее. Её всю трусило. Девушка начала глубоко дышать, пытаясь хоть как-то успокоиться. Взяв сумочку, достала пудреницу. Даша представляла, что выглядит не очень хорошо, но посмотрев в зеркало, надрывно застонала и откинула голову на спинку сидения. Глаза горят, на щеках яркий румянец. Рот перемазан в крови. Его крови.

Господи, до чего она докатилась? Всего один разговор. И этого мимолетного контакта хватает, чтобы она окончательно лишилась мозгов. Как же она его ненавидит! Белоснежка медленно выдохнула, принимая факт, что сама она с Вороновым не справится.

Рука нашарила в сумке сотовый. Помедлив парочку минут, она тупо смотрела на экран смартфона и только потом нажала кнопку дозвона. Через пару гудков голос на противоположной линии ей ответили:

— Даша, я рад, что ты всё-таки решила позвонить…

Алексеевский сидел за барной стойкой и хмуро наблюдал, как красивая певица на сцене двигалась в зажигательном ритме и пела. Голос у Дикой Орхидеи был замечательным. Сильный, с лёгкой хрипотцой. Он цеплял представителей мужского пола не хуже ее великолепного спортивного тела и кукольного лица. Девушка была красоткой высшего класса. Не зря Евгения с завидной постоянностью входила в число самых сексуальных звезд российской эстрады. На фоне яркой и мятежной красоты в ней сохранилось что-то невинно-нежное, и это являлось её изюминкой. Женя действительно походила на экзотический цветок своей жгучей красотой и мягкой нежностью. Многие мужчины не отказались бы взять под своё крылышко милую красотку с сильным голосом.

Такие мысли бродили в голове у Алексеевского. И эти мысли отнюдь не приносили ему удовольствия. Скорее наоборот, заставляли хмуриться. Отчего-то ему сильно не нравилось, что добрая куча мужчин глядят на довольно откровенный образ Орхидеи и представляют Женю в своих отнюдь недетских мечтаниях. Многие знакомые Жеки узнав, что Евгения будет выступать в его клубе, первым делом спрашивали такая ли она горячая цыпочка, как на экране. Этот интерес по непонятным причинам бесил его. Приходилось отвечать, что девушка в живую ещё красивее и сексуальнее, что было правдой. Без излишнего макияжа и откровенных нарядов Орхидея выглядела на его вкус ещё более привлекательной.

Привлекательной?

Жека залпом опрокинул в рот стопку текилы. Пить на рабочем месте конечно плохо, но в мыслях и чувствах Алексеевского был такой разброд, что выпивка стала необходима. Он понял, что Женя привлекает его физически. Вчера, когда в очередной раз он приехал в загородный дом, чтобы поговорить с ней о выступлении в «Индиго», Женя поймал себя на непотребных фантазиях с Орхидеей в главной роли. Они мирно пили чай на кухне и обговаривали детали. Беляева в очередной раз упорхнула в соседний дом, чтобы о посекретничать с Катей. Алексеевский не шибко то и расстроился. Ему было комфортно в компании Вавилой. И мысли его на тот момент принадлежали не Даше. Мыслей так-каковых вообще не было. Жека просто тупо пялился на невероятно длинные ноги Вавиловой. Она ему что-то увлечённо рассказывала, не обращая внимания на странное состояние собеседника и добивая того милыми ямочками на щечках. Что именно говорила Орхидея, он не слышал. Он полностью погрузился в фантазии о том, что сделал бы с этими великолепными ножками. Чуть позже до Женьки дошло о чем именно он думает и… Испугался. Евгений очень не любил бояться. Он вообще не воспринимал страх как чувство. Страх обычно был для него катализатором агрессии. Только вот проблема состояла в том, что агрессию выплеснуть в общем-то не на кого. Злиться можно только на себя. Женя же не виновата, что он захотел её как женщину.

Может дело в воздержании? Алексеевский не привык долго обходиться без секса. После того, как он встретил Дашу, у него никого не было. Последний раз Женька занимался сексом с милой стюардессой Виолеттой, с которой встретился на борту самолета, унесшего его в Москву на встречу с Орхидеей. В общей сложности две недели без секса… Вот только Жека раньше иногда обходился без секса по нескольку месяцев, это приносило ему неудобства, но не такой жгучий дискомфорт как сейчас. Евгений не мог понять, почему сегодня впервые за долгое время ему в эротическом сне приснилась Женя…

Даша ему никогда не снилась, и этот факт заставлял его чувствовать себя изменником! Его отношения с Беляевой переживали затишье, так как Женя решил дать девушке время, чтобы определиться. Не хотелось сейчас допустить ошибку и на эмоциях превратить их жизни в ад. Именно спешка и нежелание считаться с чужими чувствами, по мнению Жеки, и явились главными причинами катастрофы, случившейся пять лет назад. Ни у кого из участников злосчастного трио не нашлось достаточно здравомыслия. Каждый тянул одеяло на себя, не желая считаться с мнением и чувствами близких людей. Алексеевский не хотел допустить ту же ошибку. Каждый должен сам за себя решить, что важно, а что второстепенно. Даша должна сама выбрать его. Не для того чтобы отомстить Воронову. Не из-за Кати. Не потому что видит в Жеке хорошего парня. Она должна выбрать его по зову сердца. По-другому нельзя. Иначе снова случится катастрофа.

Любил ли Женя Дашу? Он думал, что любит ее, но где-то в глубине души появилась неуверенность в своих чувствах. Жека долгое время мечтал о Беляевой, думал о ней, уважал ее, хотел ее… Разве это всё не характеризует его, как влюбленного мужчину?

Вот только сейчас глядя на Орхидею, которая соблазнительно покачивала бедрами в такт музыке, он никак не мог унять неуверенность и некоторую растерянность. Усилием воли он быстро присёк появившиеся было сомнения.

Да, Вавилова являлась красивой девушкой и замечательным собеседником. Желание к ней вполне нормальное явление, на фоне долгого воздержания. Дело не в чувствах, это банальная физиология. Женька любит Дашу. И занявшись сексом с Орхидеей, он на следующий же день к ней охладеет. Так бывало со всеми прошлыми девушками. Со всеми, кроме Даши. Так говорил разум. Но тело пело о другом и возбуждалось, стоило ему глянуть на маленькую фигурку Жени.

— Эй, Жека, чего скучаешь в одиночестве? — веселый мужской голос, заставил Евгения оторвать взгляд от поющей на сцене Жени и взглянуть на говорившего. Им оказался старый друг и бывший однокурсник Алексей Полторанин.

— Хай, Лекс, — добродушно улыбнулся Жека и пожал другу руку. — Давно не виделись!

— Еще бы, — хмыкнул друг и присел на соседний барный стул, — насколько помню, в последний раз мы вместе зависали пару месяцев назад. Хорошо помню потому что мы тогда напились, как черти, а после развлеклись с той красоткой… Подожди как ее там звали? Лола? Лала?

— Лиза, — напомнил Жека, — ее звали Лизой.

— Ну, пусть будет Лизой, — довольно разулыбался Алексей, вспоминая их совместные прошлые похождения, — меня совсем не имя ее интересовало. Ох, такие буфера редко встречаются…

— Да, хорошо тогда повеселились, — ответил Женя, но как-то без энтузиазма.

Он последние месяцы перестал получать удовольствие от своих похождений. Приелись все эти заигрывания, подмигивания, заканчивающиеся страстным бурным сексом в самых разных местах. Такой вид отношений оставлял его абсолютно пустым. Мужчина давно стал задумываться над тем, чтобы остепениться, завести семью, купить себе домик и насладиться спокойной, размеренной жизнью. Возраст медленно, но неотвратимо приближался к критической отметке «сорок». Не слишком стар, в самом рассвете сил. Многие его друзья наслаждались холостяцкой свободой, только он устал. Он всегда хотел большую и дружную семью, уютный дом. Это желание, наверное, было с ним ещё с самого детства. После развода родителей у Женьки глубоко в душе осталась рана, которая усугубилась дальнейшим ухудшением отношений матери с отчимом, а после ее самоубийством. И сейчас мечта до сих пор осталась с ним. Встретив Дашу, Евгений понял, что это его шанс. Шанс создать семью с замечательной и красивой девушкой, в которую он влюблен много лет.

Его взгляд неосознанно вернулся к темноволосой нимфе на сцене. Сейчас Вавилова не пела, а стояла и что-то обговаривала с танцовщицей из труппы. Увидев, что Женька на неё смотрит, Орхидея лучезарно улыбнулась и помахала ему ручкой.

— Аппетитная, — вынес вердикт Лекс, — а фигурка-то какая! Да и поет замечательно.

— Только не говори, что ты поклонник таланта Жени, — хохотнул Жека, зная предпочтения друга в музыке. Орхидея очень хорошо пела, но ее репертуар был далек от тяжелого рока.

К удивлению Красавчика, Алексей немного покраснел.

— Ну, вообще-то да, — смущённо протянул Полторанин.

— Что? — Красавчик даже поперхнулся от такой новости.

— Не смотри на меня так, будто я свихнулся, — вскинулся приятель. — Во всем виновата Настя!

— Да-да, твоя маленькая младшая сестра насильно тебя заставила слушать Дикую Орхидею, — хмыкнул Жека, вспоминая тихую и скромную Настюшу Полторанину.

— Маленькая? Женя, ты когда в последний раз видел мою сеструху? — хмыкнул Лекс.

— Э-э-э, — невнятно протянул Алексеевский, мысленно вспоминая, когда именно её видел. Выходило что давно. — Думаю, пару лет назад.

— О-о-о, Настенка выросла. В этом году ей исполняется двадцать лет. Она учится на втором курсе МГИМО, — затараторил Лекс, с гордостью рассказывая про свою сестренку.

Жека улыбнулся. Правда улыбка имела привкус горечи. Когда-то и он также с гордостью рассказывал про Катю. А теперь… Теперь ему стыдно. Стыдно за то, что так и не смог вырастить из сестры достойную женщину. Горько, потому что он уже возможно никогда не сможет вот так вот рассказывать про успехи любимой маленькой сестрички. Вот только Катерина уже не маленькая, и ей самой решать, как будет дальше складываться её дальнейшая жизнь.

— Она молодец. Правда не нравится мне ее парень, — скривился Алексей. — И чем эта самодовольная выскочка привлекла внимание моей сестрицы? Взять в толк не могу. Был бы красавец или богатый. А так гопник гопником. И имя у него какое-то странное. Милан. Ну, кто в трезвом уме назовет так своего ребенка?

— Может родители были нетрезвые? — предположил Женя.

— Я так же подумал, — хмыкнул приятель. — Интересно чем это таким забористым обкололи рожающую мать, что она так назвала сына?

— Ну, быть может ей его заделали в Милане? — выдал ещё одно предположение Евгений.

— Если так, то его мать глуповата, и сын весь в нее, — бескомпромиссно заявил мужчина. — Я вообще считаю глупой моду давать детям имена в честь городов, где их сделали.

Что на это ответить Жека не знал и просто опрокинул очередную стопку текилы себе в рот. Пищевод приятно обожгло, и его взгляд непроизвольно вернулся к Дикой Орхидее. Его будто магнитом тянуло к ней.

— Ты меня совсем не слушаешь, — притворно вздохнул Лекс, и, взяв бутылку текилы, стоявшей перед Жекой, отхлебнул из горлышка. — Что тебя связывает с Орхидеей?

— Ничего, мы просто друзья, — быстро ответил Жека, нехотя отводя от нее взгляд.

— Что-то не похоже, ты так и буравишь её своим взглядом, — высказал свое наблюдение Лекс, делая ещё глоток текилы. — Можно сказать, трахаешь глазами.

— Тебе показалось, — деревянным голосом возразил Жека. — У меня с ней только дружеские отношения. Тем более, я сделал предложение ее лучшей подруге.

Лекс приподнял бровь и усмехнулся. Жека знал эту улыбку. Подобная ухмылка у мужчины возникала, когда он выходил на охоту за очередной жертвой.

— Значит, Орхидея просто твоя знакомая и ты на неё не претендуешь? — растягивая слова, спросил Полторанин. Жека ответил кивком, и Лекс расплылся в кошачьей улыбке. — Ты должен ее познакомить со мной!

«Нет!», — первая мысль, пришедшая в голову Алексеевскому.

Паника подкатила к горлу вместе с безумным желанием ударить друга. Посильнее ударить, чтобы тот вырубился и пока Лекс находился бы в отключке, Жека бы спокойно отвез Орхидею домой… Какого черта с ним происходит? Какое дело ему до того будет ли Лекс приставать к Орхидее или нет? Пф-ф-ф, Алексеевский, ты сходишь с ума! Пусть познакомятся. Из них может получится красивая пара. Только от этой мысли стало как-то нехорошо в области желудка.

— Хорошо, — выдавил из себя Жека, — после выступления я отведу тебя в гримерку.

Через полчаса по окончании выступления, как и было оговорено, Евгений отвел своего друга в гримерку. И глядя на то, как друг применяет все свои способности Казановы на Жене, старается уговорить её на совместный ужин, Алексеевский испытывал противоречивые чувства. Разум твердил, что если у Лекса и Жени завяжутся отношения, то ему же будет лучше. Он избавится от искушения уложить лучшую подругу Даши в постель. Но чувства мало слушали разум. Желание ударить друга повышалось по мере того, как Орхидее начинал нравиться этот обольстительный мерзавец. Когда Женя всё же дала согласие на ужин, Алексеевский настолько сильно сжал бедный смартфон, что тот не выдержал и треснул…

Черт! Да что же с ним происходит?