Глава 10

Катя нервничала. Сильно. Что не говори, а встреча с бывшей подругой событие из ряда вон выходящее. Всё же Катерина понимала, что та чуть не погибла из-за нее. Но Алексеевская всё же искренне надеялась, что время не сильно поменяло Дашу. Такие люди редко меняются. Когда они только познакомились, Катя пришла к выводу, что Даша немного не от мира сего, совершенно далекая от реальности. По мнению Катерины, несмотря на достаточно стойкий характер, бывшая подруга была безраздельно тупа в отношении мужчин.

Девушка сидела за столиком и вспоминала, как удачно нашептывала подружке различного рода советы, которые та принималась выполнять и даже не пыталась их анализировать. Катя целенаправленно пыталась пошатнуть и без того не лучшее мнение Даши о мужчинах. Сколько скандалов Беляева закатывала Виталию только из-за своих догадок и глупых замечаний Кати. Алексеевская уверенно использовала слабые стороны Дашки, медленно разрушая её отношения с Вороновым. Разрушительный процесс доставлял удивительное удовольствие. Ощущение, что она умнее и хитрее своей соперницы-подруги, окрыляло. Причем Катя искренне считала Дашу своей подругой. Просто им не повезло полюбить одного и того же мужчину, а в любви как на войне, все средства хороши.

Екатерина считала, что Вит выбрал не ту. Беляева ему не подходила по множеству причин. Первая и главная из них — Дашка его не любила, так как любила сама Катя. Она не ценила его, пыталась переделать под себя, под свои стандарты. Катерина бы никогда не изменила Виту, если бы он так же трепетно и нежно относился к ней самой. Дарья находила множество причин для недовольства и Катя, не сильно утруждаясь, подливала масла в огонь.

У Алексеевской были другие мужчины после того, как она стала встречаться с Вороновым, но после того как они официально стали парой, она не позволяла никому из мужчин дотрагиваться до нее. Хотя мысли об измене посещали Катю, и последнее время довольно часто. Она хотела поклонения и обожания со стороны любовника, а от Вита этого не получала. Для Воронова ее тело было лишь способом получить разрядку. С Дашей наверняка такого не происходило… Наверняка Вит боготворил её. Даша сама рассказывала Кате некоторые интимные подробности их совместной жизни. В то время, вынужденная наблюдать любовь подруги и Воронова со стороны, Алексеевская часто после Дашиных рассказов представляла, как Вит займется с ней любовью. Нежно и страстно. Неудержимо. Вот только с Катериной любовью он не занимался. Никогда. С ней Воронов занимался только жёстким, подчиняющим трахом. Иногда ей было обидно. Но лучше так, чем быть без него.

Раздумья прервал шорох отодвигаемого стула. Катя вскинула голову и увидела Дашу. Та была одета в стильный черный брючный костюм. Волосы она собрала в конский хвост. На лице были солнцезащитные очки, закрывающие половину лица и не дающие прочесть, что же скрывается за ними. Дарья была красива. Она и раньше отличалась особой красотой, что часто становилось предметом зависти самой Кати. Алексеевская конечно понимала, что привлекательна для противоположного пола, но к Даше мужские взгляды приклеивались не из-за яркости и чрезмерной сексуальности, а потому что Беляева обладала аристократической и величественной природной красотой. Сейчас эта естественная красота стала ещё и зрелой.

На фоне произошедших изменений в бывшей подруге, Катерина почувствовала себя не очень уверенно. Кате в ближайшее время придется располнеть. Подобные перспективы ей не очень нравились. Алексеевская предпочла бы обойтись без ребенка, но одного секса, чтобы удержать Вита, было мало. Нужен был якорь, им и стала её ещё нерождённая дочь. Если ребенком она сможет женить на себе Воронова, то нужно сделать ребенка. Простая и действенная логика. Катя иногда задумывалась о том, какой будет ее дочка. Повторит ли её путь? Но собственные нужды всегда отодвигали беспокойство о ребенке на дальний план.

— Здравствуй, Катя, — поприветствовала первой Даша. — Зачем ты меня хотела видеть?

Даша сняла очки и положила их на стол. Твердый взгляд синих глаз пронзил Катю до костного мозга. На секунду в голове Кати обозначилась мысль, что в этот момент взгляд Даши очень сильно напоминал взгляд Виталия. Не по цвету глаз, ни по форме, а по содержанию — высокомерному и расчетливому блеску в купе с жестким и уверенным взором. Механически отмеченный мозгом факт заставил похолодеть Катю. В ней зародились первые подозрения, что её план может быть провален. Но через минуту взгляд Даши чуть изменился, стал мягче и чуть добрее…

— Катя, ты же меня позвала не в молчанку играть? — добродушно спросила она, и Алексеевская с облегчением выдохнула.

— Нет, — тихо ответила Катя. — Я позвала тебя сюда, чтобы поговорить.

Было важным показать раскаяние, которого Катерина не испытывала. Хотя может и испытывала, где-то там глубоко внутри, но голос совести давно заглушил неистребимый эгоизм.

— Хм-м-м, — задумчиво протянула Даша. — Ну что же, я тебя слушаю.

Кое-какие изменения в поведении бывшей подруги Катя всё же обнаружила — Беляева стала более прямолинейной. Раньше Даша из-за своей болезненной неуверенности часто скрывала истинное мнение, прогибалась под других, слишком завесила от мнения окружающих. Внешне подобные вещи мало проявлялись, но в поступках и разговорах Катерина часто видела отпечаток внутренних комплексов Дарьи. Единственным человеком, которому она рассказывала абсолютно всё, была Катя. Катерина знала о Даше практически всё — страхи, желания, сомнения. Алексеевская многое могла поведать об идеальной Дарье Беляевой, которая на деле оказалась далеко неидеальной. Скорее трусливой, потому что в отличие от Кати боялась приводить свои планы, задумки и желания в жизнь. Хорошая девочка Даша просто-напросто боялась саму себя, поэтому и довольствовалась ролью ведомой. А вот место ведущей отдала ей, Кате. Это было крайне странно, учитывая то что рядом с ней находился Воронов. Настоящий лидер, трепетно относящийся и защищающий Беляеву. Но Даше слишком сильно втемяшилось в голову, что все мужчины предатели. Ее мать очень часто повторяла это утверждение. Да и девушка так не простила своего отца. Вот оттуда и произрастали глупые комплексы, которыми Катя с успехом культивировала, а потом и воспользовалась.

Екатерина и сама не знала, каким образом удалось ей уговорить Дашу изменить Виту. До сих пор она задавалась вопросом: была ли эта измена следствием того, что Катя умела манипулировать людьми, или Даша пошла на это, только от того, что была просто непробиваемой дурой? Алексеевская мягко подталкивала её к мысли, что Воронов первый, но единственный. Откуда она могла знать, что Виталий лучший, если не пробовала никого другого? Простой вопрос, на который Дарья не могла ответить. Играло на стороне Кати полное отсутствие опыта отношений у подруги. Так или иначе, Катерина добилась своего. Даша изменила Воронову. Добровольно соблазнилась посторонним мужчиной. Только Катя знала, что мужчина был не посторонним. Вадим являлся одним из подчиненных Беса.

Бесонова Катя не любила, вернее ненавидела. Это не отменяло того факта, что мужик был отличным и изобретательным любовником. Денис до сих пор пытался на нее повлиять, шантажировал и выуживал информацию. Правда после того, как его отец обанкротился, Бес сбавил обороты. Наверняка понял, что Алексеевская не имела никакой власти над Витом. Так или иначе, Катерина была даже благодарна Денису, ведь без него она бы не получила Виталия.

Знала бы Даша с кем тогда переспала… Но вот не задача, Вит простил Беляеву. А сама Даша… Боже, Катя как вспомнит, как та ныла из-за этого. Противно вспоминать. Дарья в тот же вечер поперлась к Воронову, вернувшемуся из командировки, и поведала о своей неверности. Это же надо быть такой дурой! Реально идиотка. Но он простил! Воронов переступил через себя и простил. И очередной идеальный план полетел в тартарары.

Вит всегда умудрялся сделать так, что Алексеевская все равно оставалась в дураках! Он был единственным кто читал ее как раскрытую книгу. И если Жеке и Даше Катерине отлично удавалось морочить голову годами, то Вит сразу осаждал ее. Очень часто Катя пряталась за придуманным образом глупенькой девочки, и если дело доходило до разборок, то она всегда оставалась защищенной. В отличие от Виталия, Даша с Женей и другие знакомые от Кати не ждали каких-то особых злых свершений. Зря. Катя была готова на всё, чтобы Воронов стал ее. Совершенно на всё. Как оказалось, даже на то, чтобы толкнуть лучшую подругу под машину. Жаль, что так получилось, но в итоге она смогла достигнуть основной цели — получить Воронова в свое распоряжение. И если опять нужно будет кого-то бросить под колеса автомобиля, Катерина это сделает, не моргнув и глазом. Алексеевская сделает все, чтобы отстоять свои позиции. Если ей придется унижаться, она на это пойдет. Если Катерине придется просить помощи у Даши… Что же, она и это сделает! Она слишком многое сделала на пути к своей цели, чтобы сейчас отступить.

— Даша, — начала Катя. Она понимала, что нужно замаскировать истинные помыслы, а забота о брате может быть лучшей ширмой, — что у тебя с Женькой?

Беляева демонстративно приподняла бровь. Явно не этого вопроса ожидала она. Вот и хорошо. Катя не должна быть предсказуемой, нельзя чтобы ее просчитала Даша.

— Не думаю, что мои отношения с Евгением тебя касаются, Кать, — степенно ответила Даша. — Это наши с ним личные дела. Твой брат большой мальчик и сам может решить, с кем ему быть.

Полное отсутствие эмоциональности у Беляевой приводило в недоумение. Дашку всегда легко было прочитать благодаря порывистости характера. Теперь же её лицо не выражало ровным счетом ничего. Придется играть вслепую, решила Катя. Она чуть нахмурилась.

— Ты не поняла меня, — Алексеевская кашлянула, скрывая замешательство. — Я просто хочу знать, не являются ли твои отношения с моим братом способом насолить мне. Знаю, что ты меня наверняка ненавидишь после того, что произошло пять лет назад. Но ведь Женя не виноват в том, что я сотворила…

— Стоп! Стоп! Стоп! — остановила Даша Катю, выставив руки в останавливающем жесте. — Ты сейчас вызвала меня для того, чтобы узнать, не пытаюсь ли я тебе отомстить, использовав твоего брата?

Даша засмеялась. Жесткий и хлесткий смех, резко бьющий наотмашь. Алексеевская даже отшатнулась от неожиданности.

— Нет, Катюша. Я не такая, как ты! Уясни это. Я не буду использовать людей себе в угоду и манипулировать ими! — заявила Даша, вставая, чтобы уйти.

Окей, видно Катя задела её за живое. Обидела. Может быть всё и получится.

— Даша, стой, — окрикнула Алексеевская Дашу, схватив ту за руку. Беляева посмотрела на нее. Прямо в глаза. — Извини, я не хотела тебя обидеть! Правда. Просто твоё возвращение спустя столько лет кого хочешь в растерянность приведет. Не уходи. Давай поговорим!

Несколько секунд Даша стояла и не двигалась, обдумывая предложение Кати. Она чуть прищурившись наблюдала за Алексеевской. Катерина внутренне поёжилась, но на лице сохранила просительное выражение. Беляева едва видно кивнула, словно делая одолжение. Приняв решение остаться, она осторожно села за столик.

— Даш, — начала Катя, тщательно подбирая слова, — пойми меня правильно. Если у вас всё серьезно с Жекой, то нам опять предстоит общаться. Я не хочу, чтобы… м-м-м… чтобы между нами остались какие-либо недосказанности. Ради счастья моего брата, мы должны найти общий язык.

Беляева чуть наклонила голову и с интересом стала наблюдать над попытками Алексеевской наладить диалог. Она почувствовала себя подопытным зверьком. От столь пронзительного взгляда Кате стало не по себе, но она заставила себя продолжить:

— Я знаю, что причинила тебе много горя. Такие вещи сложно забыть и простить, но всё же я прошу прощения у тебя, Даша! За всё! Я действительно не хотела, чтобы ты тогда пострадала…

— Что-нибудь желаете заказать? — не вовремя влез в их разговор официант. Или вовремя. Смотря как посмотреть. Катерине нужна была минутка, чтобы обдумать то, что она собиралась сказать. Она чувствовала себя словно сапер на минном поле. Одно неверное слово. Бам! Конец игры.

— Да, конечно, — отреагировала Даша, продемонстрировав идеальную работу её стоматолога. — Можно мне чашечку чёрного кофе без сахара. А что ты будешь, Катя?

Катя не к месту удивилась заказу Дарьи. Беляева всегда являлась жуткой сладкоежкой. Даже пирожные она запивала либо сладким кофе, либо сладким чаем. Ключевое слово — сладкое. Окружающие всегда завидовали ей способности потреблять огромное количество углеводов и не толстеть.

— Мне стакан апельсинового сока, — опомнившись, сделала заказ Катя. Потом чуть скривилась. Снова накатила тошнота.

Официант отошел. Даша с жалостью посмотрела на Алексеевскую.

— Тяжело беременность проходит, да? — участливо спросила она.

Это еще мягко сказано. Катерину тошнило утром, днем, вечером и ночью. Круглые сутки. Бессонница замучила. Нервы расшатаны до невозможности. Катя практически каждый день ревела, отчего лицо на постоянной основе стало отекшим, а под глазами появились синяки. Ей приходилось огромное количество времени уделять макияжу, чтобы скрыть проявившиеся недостатки.

— Да, — ответила Катя, дёрнув плечом, — но от этого никуда не денешься.

— Верно, — кивнула Даша, соглашаясь.

Катя глубоко вздохнула, концентрируясь.

— Я действительно не хотела, чтобы так все вышло. Мне очень жаль, что ты из-за меня пережила, — продолжила, прерванную официантом речь, Катя. — Я всегда тебя считала своей младшей сестренкой и не желала тебе зла.

Катя не лукавила. Или, по крайней мере, говорила то, во что верила. Она не желала ей зла. Алексеевская просто хотела, чтобы Даша оставила Воронова в покое. Дарья не подходила ему, в отличие от Кати. Даша была инфантильно добра и милосердна до безрассудства. Воронову нужна была сильная женщина, умеющая добиваться своего и полностью игнорирующая мнения остальных. Беляева такой не была. Слишком слабая, податливая. Их отношения стали ошибкой, которую Катя хотела исправить. Она считала, что имеет на это полное право. Катерина надеялась, что Даша найдет себе другого, более подходящего мужчину, с которым и обретет свое счастье. Беляева мечтала о милом, добром и прекрасном принце. Вит же был циничным, сильным монстром. Катиным монстром. В отличие от Дарьи Катя не могла найти другого мужчину. Она уже нашла свой идеал. Екатерина действительно любила Воронова и не могла без него жить. Ей нужен был он и только он.

— Я просто полюбила его, — добавила она тихо.

— Я его тоже любила, — спокойно заметила Даша.

— Но не так как я, — поспешно возразила Катерина, — иначе бы не послушала меня и не изменила Виту тогда!

Глаза Даши вспыхнули. Ей не понравилось, что в разговоре всплыл факт ее измены.

«Да, милая, я прекрасно знаю твои грешки и не дам тебе про них забыть», — про себя усмехнулась Алексеевская.

— Это было всего один раз, — твёрдо сказала Даша. Спина прямая, губы поджаты. Беляева явно разозлилась.

— Иногда одного раза бывает достаточно, чтобы расставить всё по своим местам, — философски заметила Катя, — но мы сейчас не об этом. Я хотела сказать, что очень сожалею. Не так всё должно было закончиться. Мне жаль, что ты оказалась в больнице по моей вине. И я бы хотела… ради брата, и ради нас, чтобы мы попыталась наладить отношения между собой. Вероятно, однажды мы станем родственниками. Нужно забыть прошлое. Всё равно уже ничего не изменить…

Алексеевская не выдержала в конце и отвела глаза. Даша долго молчала, смотря в окно, что-то напряженно обдумывала. Катя, затаив дыхание, ждала ответа.

План Катерины был прост и лаконичен. Она хотела наладить отношения с Дашей, опять влиться к ней в доверие и на этот раз сыграть на жалости. Беляева уже считает Воронова сволочью и подонком. Вкупе с приукрашенными данными, которые она подкинет, Дарья и вовсе его возненавидит. Тогда ей не придётся волноваться о том, что между этими двумя может что-то получиться. Сейчас главная задача Кати — не допустить тесного общения между Беляевой и Вороновым. Даша ни в коем случае не должна узнать, почему Вит изменил ей тогда. Нужно сделать так, чтобы Дарья считала его главным виновником всего!

— Хорошо, — наконец ответила Дарья.

Катя не поверила своим ушам. Она согласилась! Алексеевская еле сдержала самодовольную ухмылку.

— Давай попытаемся забыть то, что произошло тогда. Я действительно надеюсь на долгие и счастливые отношения с Женей, а ты его сестра… Не хочу, чтобы наши с тобой проблемы отразились на нем. Мы обе знаем, что он тебя очень любит. Ставить его перед выбором, я не собираюсь. Женька мне слишком дорог, чтобы заставлять его выбирать между нами.

«Не факт, что он выбрал бы тебя», — мимолетно пронеслось в голове у Екатерины. Она была уверена в поддержке брата. Но не стала об этом говорить. Сладкая улыбка и много-много лицемерия. Все-таки Даша не изменилась. Всё также думает об удобстве других. По-прежнему её волнует мнение окружающих. Ничему Дашку жизнь не научила. Ай-яй-яй. Но это только на пользу ей.

— Вот и отлично! — сказала Катя. — Я очень скучала по нашим дружеским отношениям. После тебя у меня не было подруг…

Даша неуверенно улыбнулась, растерявшись напору Алексеевской.

— Да, нынче трудно найти хорошую подругу, — задумчиво произнесла она. — Я не обещаю, что всё забуду, но я попытаюсь…

Этого достаточно! Этого определенно достаточно, Даша. Скоро ты так возненавидишь Воронова, что прошлые обиды покажутся тебе мелкими и никчемными.

— Главное, нужно сделать первый шаг к примирению, — довольно произнесла Катя, — а там и не заметишь, как сделаешь второй и третий!

— Ты права, — улыбнулась в ответ Даша. — Тогда думаю нужно его сделать, этот шаг.

Беляева замолчала. Она явно хотела что-то сказать, но не решалась. Алексеевская заинтересовалась. Ей нужно было знать, о чем думает соперница. Поэтому Катя взяла инициативу на себя.

— И каким будет этот первый шаг? — мягко поинтересовалась Катя.

— Катя, от Жеки я знаю, что ты не собираешься устраивать девичник. Может, я всё же устрою его для тебя? В знак примирения? Соберем общих знакомых девчонок, немного развлечемся. Думаю, твоему брату будет приятно это узнать, — неожиданно предложила свой вариант примирения Дарья и выжидательно посмотрела на Катю.

Алексеевская задумалась. Про девичник Катерина даже и не думала. Не до него как-то было. Хотя от праздника она бы не отказалась. Слишком долго девушка сидела в четырех стенах под надзором телохранителя. Развлечься было бы неплохо. Тем более, если это поспособствует сближению с Дашкой.

— Конечно, я согласна, — выдохнула Катерина, широко усмехнувшись. — Думаю, это отличная мысль!

Дальнейшие разглагольствования по поводу намечающегося девичника были прерваны телефонным звонком. Катя достала смартфон из сумочки. Звонил ее брат.

— Женя звонит, — пояснила Катя для Даши и ответила на звонок: — Алло.

— Катя, нам надо поговорить, — заявил с ходу братец.

А где приветствие?

— Женя, давай позже, я сейчас, — попыталась отвязаться от него Алексеевская.

— Немедленно, Катя, — приказал Евгений ледяным голосом. — Приезжай сейчас же в усадьбу Вита!

Екатерина насторожилась. Брата редко разговаривал таким тоном с ней. Брат явно был очень зол.

— Да что случилось-то? — воскликнула она, ничего не понимая.

— Немедленно! — рявкнул Жека и отключился. Так ничего не объяснил.

Что же произошло?

***

Жеке тяжело дались откровения Воронова. Было ощущение, что всё происходящее бред, вызванный воспаленным мозгом. Вот только Евгений слишком хорошо знал Катю. Понимал, что там глубоко в душе у Кати есть червоточина, которая скрывается за внешней легкостью и невинностью. Внутри неё спрятан бездонный колодец, наполненный смертельным ядом.

Алексеевский пытался сестре объяснить, что поведение их матери не есть норма. Старался объяснить, что родительница была помешенной. Он учил, что Катя должна думать о себе, как о целостной личности, учиться быть независящей от других. Сестра восприняла его слова по-своему, извратила. Парень много советовался с психотерапевтами, пытался увести сестру от той модели поведения, которую навязала ей мать. Видно сделать это ему не удалось. Просто потому что Катерина не хотела меняться. Катя никогда не понимала брата. Часто критиковала его поступки, когда Женя просто поступал по совести. Евгений всю свою жизнь пытался защитить, обучить, дать лучшую жизнь родной сестре. А Катька, как выяснилось, чуть за решетку его не посадила. Вот она, сестринская любовь.

Изначально Жека испытал недоумение и неверие, потом пришел гнев, смешанный с досадой. Сейчас… Евгений не мог понять, что именно чувствует. Боль, досада, неприятие, разочарование, оглушающая пустота. Тошно от предательства родной сестры, которую он считал самым дорогим и близким человеком. Противно до самых глубин души. Чем Женька это заслужил? Неужели он не заслужил хоть капли сестринской верности?

— Ну и что за срочность? — раздраженный голос сестры заставил его вздрогнуть.

Алексеевский настолько задумался, что не услышал, как сестра зашла в кабинет. Она была явно не в настроении, хоть и привычно прятала глаза. Последние пять лет, Катя вообще почти не смотрела ему в глаза, пряталась от него, отгораживалась. Раньше Евгений думал, что сестра прятала истинные чувства из-за того, что не хотела его вмешательства в её отношения с Витом. Теперь же он так не думал. Сейчас Жека во многом пересмотрел поведение Кати за эти годы.

Они находились в кабинете Воронова. Вит разрешил им поговорить здесь. Предупредил, чтобы Жека сильно не расходился в праведном гневе. Как бы там не было, а Катя носила под сердцем ребенка. Не стоило нервировать её еще больше, Катерина итак ежедневно ему устраивала истерики.

Сам Воронов уединился в своей спальне. Решил немного поспать, так как не спал всю ночь. Что он делал эту ночь, Жека не спросил. Не было нужды. Алексеевский обеспечил ему бессонницу после сцены, произошедшей на кухне.

— Садись, — приказал Евгений, — нам надо поговорить.

— Разговор нельзя было отложить на потом? — закапризничала Катя, надув губы. — Я между прочим с твоей невестой контакты налаживала!

— Нет, нельзя! Катя, ты действительно хотела сдать меня и Ворона полиции? Ты хотела нас посадить? — Евгений пытался говорить спокойно. Правда, пытался. Но голос с каждым словом набирал силу и под конец Алексеевский практически кричал.

Катя не успела присесть на кресло. Застыла около кресла в корявой позе. Зрачки расширились, губы чуть раскрылись. Катерина неверяще смотрела на брата и хлопала глазами. Потом, сжав губы в тонкую линию, бездушно спросила:

— Откуда ты узнал?

Так значит правда! Евгений до конца хотел верить, что всё сказанное Витом неправда, просто злой вымысел. Сердце не хотело принимать за правду предательство сестры, хотя и мозг говорил, что подобной выходки от Кати следовало ожидать.

— Вит всё мне рассказал, — Женька отказывался демонстрировать насколько его задел поступок сестры. — Как ты могла так поступить? Зачем?

— Зачем? — некрасиво взвизгнула сестра и все-таки плюхнулась в кресло. — Зачем? Да затем, что Вит мой! Я никому его не отдам, даже Даше. Я не могла отдать его ей! Пусть лучше бы Воронов сидел в тюрьме, чем я наблюдала бы из-за дня в день, как он и Даша счастливо живут вместе!

Алексеевский смотрел на сестру и не узнавал. Она действительно была сумасшедшей. Одержимой.

— Ты и меня за решетку посадила бы? — закричал он, вскакивая с места. — Ты посадила бы родного брата?

— Да! — выкрикнула она, тоже вставая с места. — Посадила бы! Не моргнув глазом! Потому что мой родной брат слабак с мнимыми принципами. Если бы ты сразу сделал, как хотела я, то Даша изначально стала бы твоей, а Воронов — моим! Но ты не захотел. Ты решил молча уступить Дашу ему. Но я в отличие от тебя не такая дура. Я сделаю всё, чтобы Воронов был моим и только моим!

Евгений отшатнулся от неё. Он воспитал монстра, способного идти по головам, невзирая ни на что! Господи, каким же он был идиотом! Не видел безобразие, что творилось у него перед носом!

— Ты сумасшедшая, — качая головой, констатировал Жека. — Помешанная!

— Да, черт возьми, — заорала она, подходя к нему в плотную. — Я — сумасшедшая! Но лучше быть сумасшедшей, чем слабачкой, как ты. Я беру то, что хочу! Я беру от жизни всё! Это вы с Дашей такие правильные. Не можете протянуть руку и взять то, что желаете, лишь потому что это неправильно! Кто сказал, что это неправильно?

Жека смотрел на Катю и ужасался. Эта истеричная и бездушная женщина и есть его настоящая сестра. С её губ слетают истинные мысли. Катерина не останавливалась, она говорила, говорила, говорила…

— Ты же, братец, всегда только мне мешал. Своими напутствиями, бесконечными нравоучениями! Как же я ненавидела тебя в такие моменты! Решил поиграть в папочку, да? Только я не твоя дочь. Я лучше знаю, что мне нужно. Ты ничего обо мне не знаешь, Женя! Ты с твоими ложными догмами и принципами всегда будешь проигравшим. Ты слабак! С-Л-А-Б-А-К!

Евгений не мог понять, каким образом сделал это. Его рука действовала сама, отдельно от разума. Рассудок находился в ступоре, неуправляемом штопоре. Хлесткий звук пощечины оборвал столь пламенную речь. Катерина отошла от него, ошеломленно глядя и держась за покрасневшую щеку.

Жека не чувствовал вины. Не чувствовал раскаянья. Он вообще ничего не чувствовал. Внутри было пусто. Будто все чувства отключили. Евгений наблюдал за сценой как бы со стороны. Понимание того, что его предала родная сестра, стирало все его тёплые чувства к ней. Ему не было больно. Уже нет. У Алексеевского больше не было сестры.

— Больше никогда не смей мне звонить и жаловаться на Вита. Не смей просить защиты и поддержки. Все что ты сейчас имеешь — последствия твоих действий, — в его словах скрывался арктический холод. — Больше никогда ты не получишь моей братской поддержки. У меня больше нет сестры! Для меня ты умерла.

***

Катя отказывалась верить своим ушам. Что он сказал? У него больше нет сестры? Что за бред? Он никогда ее не бросит! Никогда! Ведь Жека её всегда защищал! Он не может этого сделать!

— Теперь ты сама будешь нести ответственность за свою жизнь и, пожалуйста, не вмешивай меня в свои интриги. Не желаю знать на какие пакости ты ещё способна. Не желаю видеть, как ты разрушаешь себя, — глухим голосом Женя выносил свой вердикт.

Катя никогда не видела брата в подобном состоянии. Обычно после того, как всплывали её косяки, Женька орал, кричал, угрожал, но вот так спокойно… Нет, он не может с ней так поступить. Не может!

— Сами разбирайтесь в том дерьме, что сотворили! Я не хочу быть частью этого. Не желаю, — тем временем продолжил Алексеевский, отворачиваясь от неё.

— Ты не можешь, — прошептала она. — Не можешь, Женя! Ты обещал, что всегда будешь рядом. Всегда будешь защищать меня!

Евгений посмотрел ей в глаза. В них прочла она презрение. Чистое презрение и жалость.

— Вот только оказалось, что это от тебя нужно защищать людей. Ты — монстр! Монстр, которого я вырастил, — горестно проговорил он.

Каждое слово болью отзывалось в её сердце. Почему? Почему он это делает? Она просто сказала ему правду. На правду не обижаются!

— Женя, не делай этого, — Катерина кинулась к нему, становясь перед ним на колени и цепляясь руками за рубашку. — Пожалуйста! Мы же брат и сестра! Ты так не можешь со мной поступить. Прости меня. Я больше не буду. Я исправлюсь!

Зарыдала. В голос. С надрывом. Только это его не проняло. Впервые он остался равнодушен к её слезам.

— Живи сама, Катя, — сказал он тихо. — Помощь такого слабака, как я, тебе не нужна. Ты же у нас умная и сильная, так что справишься сама.

Отцепив ослабевшие руки от своей одежды, Алексеевский просто ушел. Не обернулся. Оставил Катю одну, захлебывающуюся в бурных рыданиях.