Глава 9

На это было тяжело решиться. Просто сделать шаг и открыть дверь. Ноги словно налились свинцовой тяжестью, а руки отказывались повиноваться. Порой сделать один единственный шаг намного тяжелее, чем проделать целый путь. Евгений стоял довольно долгое время перед дверью кабинета Виталия и не решался войти.

Воронов приехал в не самом лучшем расположении духа, хмуро поздоровавшись с ними, сразу же направился в свой кабинет и уже полчаса не выходил оттуда. Даша посоветовала ему пойти к нему и всё наконец-то обсудить, но всё внутри вставало в позу и не желало, чтобы Жека первым делал попытку примирения. Словно читая его мысли, Беляева заметила, что даже если они не помирятся, то Евгений хотя бы поймет, почему так всё произошло.

Если говорить начистоту, то Женя не понимал причин поступков Даши. И это немного напрягало. Хорошо. Не немного, а много. Дарья что-то скрывала, и Алексеевский решил узнать что именно, но с решительными действиями не спешил. С ней нужно действовать негрубо и аккуратно. Если бы Алексеевский надавил бы на Дашу, девушка бы забилась в свою спасительную раковину и не сказала бы ни слова. Жека сделает всё спокойно и методично, без лишних телодвижений и истерик. Тем более мужчина не хотел её терять, девушка была ему дорога. Любил ли он Дашу? Алексеевский уважал ее. Она нравилась ему. Женька хотел её. Евгений хотел, чтобы однажды Даша действительно стала его возлюбленной. Не назло Воронову, хотя без некого чувства самодовольства не обошлось, а потому что Женька хотел, чтобы Беляева являлась его женщиной. Дарья была наиболее близка к идеальному облику женщины, с которой бы ему хотелось провести остаток жизни. Сильная, умная, волевая, красивая. Чего еще может желать настоящий мужчина?

Правда в данный момент он желал еще кое-чего, а именно — набраться смелости и сделать последний шаг. Трусом Алексеевский себя никогда не считал. Лжец — да, манипулятор — есть такое, но трус — никогда! И сцепив зубы, Евгений все-таки сделал этот шаг.

Всё оказалась не так уж и сложно. Ручка легко поддалась давлению руки и дверь открылась. Перед его взором предстал Воронов в наполовину распахнутой рубашке. Он сидел на полу, откинулся спиной на диван. Неподвижный взгляд был устремлен куда-то в пустоту. Жека знал такое состояние друга. Оно всегда накатывало, когда Вит в очередной раз возвращался к ним в квартиру после того, как проверял, жива ли мать после очередной драки с сожителем. Такие вещи случались поразительно часто. Соседи часто звонили Виталию с очередными жалобами на его пьяную родительницу и ее «друзей». Постоянные пьянки, драки, ссоры с её ухажерами, побои, частые визиты участкового, обезьянник. Такова была жизнь Валентины, а значит и её сына. Евгений знал, через какие унижения Воронов прошел в детстве. Иногда даже чувствовал себя виноватым за свое знание перед другом, но прекрасно осознавал, что друг никогда не принял бы жалости. Для Вита не имелось большего способа унижение, чем откровенная жалость.

В прошлом Жека понимал своего друга. Слишком хорошо понимал. Многое они вместе прошли, многое пережили. Но за то время, что Алексеевский провел в Америке их дружба стремительно и неотвратимо изменилась. Да еще и Бес подсуетился, раскрыл глаза Женьке на главного зачинщика его долгосрочной работы в США, без возможности расторжения договора до срока его окончания. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, но Евгений стремился сделать карьеру, а предложение известной американской фирмы показалось ему прекрасной возможностью для карьерного роста и заработка. Несколько лет Алексеевский не мог даже покинуть США. Жека конечно догадывался, что Воронов ревнует Дашу к нему, но не думал, что настолько…

Обида на друга и ситуация с сестрой наслоились друг на друга, а нежелание Воронова пойти хоть на какой-то контакт в корне убили желание Евгения хоть как-то его оправдать. Женька понимал головой, что в сложившейся ситуации виноваты все, но чувства порой противоположны мыслям в голове. В таком дисбалансе и жил мужчина последние годы. Тихо ненавидел друга за то, что тот играл его жизнью. Что допустил подобное безобразное развитие их судеб, а преданность и вера обесценились для всех четверых. Но почему-то он не желал отпускать ту дружбу, что связала их. Крепко они были повязаны. Кровью. Поэтому и отказался Жека сдать Воронова Бесу. Не смог. Хотя в порыве после очередной ссоры с другом даже позвонил Денису и договорился о встрече с ним, но явившись туда, не только не поделился нужной информацией, но ещё и пригрозил Бесонову расправой, если тот продолжит копать под Воронова. Вот такая недоместь получилась. Вроде и желание, и злость имеются, но рука не поднимается. Причина банально проста. Жека всегда считал Вита братом, частью семьи, а семью не выбирают, просто принимают ее такой, какая она есть. Может Даша и права, что заставляет их поговорить, но через столько лет молчания для них разговор был подобен вскрытию давно зажившей раны. Придется заново разорвать плоть, чтобы дать в этот раз ей правильно срастись.

— Чем занят? — бодрым голом поинтересовался Алексеевский. Ворон не ответил, лишь продолжил сверлить глазами пустующее место у стола. — Я тебе мешаю?

— Мешаешь, — зло процедил Вит. — Мне мешает то, что ты и Даша вместе. Меня это бесит. Так и хочется свернуть твою шею. А может ее… Даже не знаю, чью больше. Чем занят? Обдумываю, каким образом тебя убить. Быстро или растянуть удовольствие. Думаю, растянуть…

Что ж, определенно откровенно, хоть и неприятно. Ревность делала Виталия уязвимым. Даша считала, что Воронову всё равно, но Женька видел, что друг продолжал одержимо любить её.

— Я всегда знал, что ты садист, — усмехнулся Евгений, проходя вглубь кабинета. Он пытался удержать на лице маску легкомысленности, но это тяжело было сделать. Привычная маскировка, носимая годами, вросла в кожу, натерла кровавые мозоли, причиняла боль.

— Зачем пришел? — грубый голос Воронова заставил маску пойти трещинами, легкая улыбка стерлась.

— Поговорить пришел, — серьезно ответил Жека. Он решительно прошагал к креслу, стоящему напротив дивана. Сел, уставился на своего друга-врага, который не выглядел счастливым. На самом деле счастливым Ворон был лишь однажды — когда встречался с Дашкой. Вне этого периода времени его жизнь наполняли тьма и борьба за жизнь.

— Поговорить? Разговоры уже давно ничего не решают, — по-философски протянул Воронов. Жека с удивлением отметил, что Вит с утра уже был выпившим. Не похоже на него. Он мало пил и только во второй половине дня. Мать-алкоголичка навсегда сделала Виталия осторожным в принятии высокоградусных напитков.

— Ты не думаешь, что если бы мы в свое время просто поговорили, то можно было бы избежать того расклада, что имеем на данный момент? — вопросом на вопрос ответил Евгений.

— А что мы имеем? — язвительно осведомился Виталий, но Жека не отреагировал. Слишком хорошо знал, как друг умело скрывает чувства. Хорошо скрытые за стеной беспристрастности эмоции, всё равно жили своей жизнью, хоть и стали со временем довольно сухими и эгоистичными. Хладнокровная глыба снаружи, огненный вулкан внутри.

— Дайка подумать, — Алексеевский почесал нос, как бы раздумывая. — мы имеем тебя. Человек медленно и неотвратимо становящийся одним из самых богатейших людей нашего края, а возможно и страны, при этом совершенно несчастный и пытающейся скрыть сей досадный факт патологическим трудоголизмом. Ты отдаешь все силы на расширение компании отца, имеешь нескончаемую череду ничего незначащих любовниц и мою сестру, которую ты ненавидишь, но всё равно держишь рядом. Скажи мне, ты счастлив? — не дожидаясь ответа, Женя продолжил: — Есть Катя, которая упрямо повторяет историю нашей матери, унижаясь и плюнув на свою гордость и чувство самосохранения. Она беременна. От тебя. Она счастлива? Не думаю… Поедем дальше, есть еще я, брат Кати и твой лучший друг. По крайней мере, мне так казалось, что мы друзья до тех пор пока, вернувшись из долбанной Америки, я не узнал от Кати, что она чуть не умерла, пытаясь покончить с собой из-за тебя… А еще мне Бес поведал, что ты — мой лучший друг — именно ты затеял эту долгоиграющую историю с моей работой в США. И то, что я долгое время не мог вернуться назад, не оказавшись по уши в долгах — полностью и целиком твоя заслуга. Ты ведь знал, насколько нужны мне были на тот момент деньги, чтобы покрыть долги по обучению Кати. Ты воспользовался моментом, чтобы убрать меня, как тебе казалось на тот момент, главного соперника за Дашу. Вот только соперником я тебе не был, ты сам так решил. Мы с Дашей были просто друзьями на тот момент. Именно ты все испортил. Сломал жизнь Даше. Поиграл моей, а ведь просто мог сказать, что тебя не устраивает. Но дальше хлеще. Ты, несмотря на то что я против ваших отношений, начинаешь жить с моей сестрой, которую не любишь. Ты даже её не уважаешь, скорее уж презираешь. Вопрос: ЗАЧЕМ? Зачем это все? Думаешь, я счастлив, наблюдая, как вы с Катей страдаете? Вы дышать друг другу не даете!

— Ты пришел сказать мне, что я моральный урод и мразь? — устало, спросил Вит, не открывая глаз. Его голова лежала на сидушке дивана, сам он не двигался. Со стороны казалось, что смертельно усталый человек просто заснул сидя и говорит во сне. — Можешь не утруждаться, я и сам всё это знаю.

— Дело даже не в том, что я о тебе думаю. Дело в том, что я хочу понять, что произошло, пока меня не было в стране? Что сделало нас врагами? — Жека старался контролировать голос. Правда, старался, но все равно в конце сорвался почти на крик.

— Ты никогда не был мне врагом, — хмыкнул Виталий, помассировав виски. — Я никогда так не считал.

— Так почему? — уже спокойней удалось произнести Евгению.

Воронов все-таки открыл глаза и посмотрел на Жеку. Глаза стеклянные, будто он накурился какой-то травы, но Алексеевский был уверен, что друг никогда не станет принимать наркоту, даже слабую.

— Хочешь знать правду? — горько поинтересовался он. Алексеевскому не понравился тон друга, обычно такой тон Виталий приберегал для очень плохих новостей.

Евгений кивнул. Он здесь за правдой, и он ее узнает.

— Долгая история получится, брат, — Вит устало улыбнулся.

Жека вздрогнул. Давно Вит не называл его так. Очень давно. Казалось, вечность прошла с последнего случая, как раз перед его отъездом в США.

— Я всегда знал, что ты неравнодушен к Даше, — начал повествование Воронов, медленно и спокойно. Собран и хладнокровен. — Я не могу гордиться тем, как поступил тогда. Да и если бы знал, чем это все закончится для нас с Дашей, то не сделал бы этого. Но я ревновал… Это жестокое чувство, Жек. Оно пожирает тебя изнутри и ни какие здравые мысли не могут заглушить все те странные, а порой ужасные мысли, приходящие в голову. Знание того, что ты в нее влюблен и то, с какой любовью Даша к тебе относилась, окончательно истощили запасы моего здравого смысла…

— Она никогда не любила меня так, как тебя! — запротестовал Женя. — Ты для нее являлся «единственным и неповторимым», Даша сама часто мне говорила именно эти самые слова в твой адрес! Я для нее был просто другом.

— Знаю, но тогда ты для меня неожиданно превратился в проблему, вероятную причину возможного ухода Даши от меня. Я решил отправить тебя подальше от Даши, от нас. Не знаю, о чем я тогда думал, но я просто понимал, что если ничего не сделать, то наделаю глупостей и что-нибудь учиню.

— А так ты не наделал глупостей? — сварливо осведомился Евгений, раздражаясь.

— Наделал, — криво усмехнулся Воронов. — Причем начал именно с этой, когда отправил тебя в США. Возможно, если бы ты находился здесь, то Катя не набралась смелости сделать то, что сделала…

Алексеевский насторожился. Начало ему категорически не нравилось.

— Сделать что? — прищурившись, спросил Жека. Глубоко внутри проснулась тревога. То самое волнение, которое долгое время мучило его, разъедая изнутри. Слишком неустойчивой была психика Кати. Сестра без должного контроля могла учудить действительно неприятные вещи.

— Много чего, — неохотно выдохнул Виталий, подогнув ногу под себя. — Как только ты уехал, Катерина, стала для Даши единственным другом. Вернее, Дашка так думала, а твоя сестра активно этим пользовалась. Не знаю, что Катя говорила ей, но у нас стали происходить ссоры на ровном месте. Катька умело давила на слабые точки Даши, а я не мог воспрепятствовать. Пару раз начинал с ней разговор, чтобы она не слушала подругу, пытался объяснить… Даша всё воспринимала в штыки. Кончалось всё очередной ссорой. Мы, конечно же, потом мирились. А после примирения долго не решался заново начать разговор, потому что боялся… Забавно, я всегда знал, что в основе любого краха лежит страх. Слишком часто сам играл с этим чувством, расправляясь с очередным противником. Я не был уверен, что я был нужен Даше. Я сомневался, ведь по сути я просто помог ей после смерти матери. Иногда мне казалось, что вся ее любовь ко мне основана на благодарности, а после того как Даша изм… Неважно, но по факту Катерина тем временем успешно обыгрывала ситуацию. Однажды мы с Дашей сильно поругались. Я даже не помню из-за чего, я ушел из дома. Был зол, обижен, рассержен. Плохое сочетание скажу я тебе, отрубает способность мозга к любому анализу. Я тогда остался в ресторане, нализался до состояния пьяного визга. А утром… утром проснулся на диване, а рядом голая Катя. Совет тебе на будущее Жека, если у тебя есть любимая и родная женщина, никогда не уходи из дома в таком состоянии, когда тебе на все плевать, так как обида и гнев проходит, а поступки остаются. Кстати, я до сих пор не знаю было ли в ту ночь что-то у нас с Катей. Не думаю, что в том состоянии невменяемости я был способен на сексуальные подвиги. Но, так или иначе, Катя решила, что теперь я брошу Дашу ради нее. Когда она поняла, что я этого не сделаю, прибегла к другому, более радикальному варианту.

— Какому? — вопрос прозвучал приглушенно, потому что Жека сжал зубы. Уезжая в США, он прекрасно сознавал, что сестра попытается вновь вбить клин между ними. Поэтому собственно и взял клятву с друга, чтобы присматривал за сестрой. Катя с легкостью могла сломать себе жизнь и этим двум заодно. Слишком часто сестрица упрашивала дискредитировать в глазах Воронова Дашу. Женька отказывался, хотя чуть-чуть и завидовал другу, но лезть в их дела не собирался. И Катерине строго настрого запретил это делать, пригрозив реабилитацией в психиатрической лечебнице.

— Шантаж, — Виталий сжал пальцами переносицу, — она попыталась меня шантажировать. Сначала тем, что расскажет Даше о том, как я провел ночь с ней, а когда поняла, что на это не куплюсь, то пригрозила более крупными неприятностями. Пока тебя не было, Катька каким-то образом вскрыла твой сейф, нашла запись драки и предсмертное письмо Глухого, которые ты должен был уничтожить, но по каким-то причинам этого не сделал. Твоя родная сестра хотела посадить нас обоих в тюрьму из-за того, что я ей отказал, Жек.

Всё это было сказано без выражения, без чувств. Глаза пустые.

— Нет, Катя бы не посмела, — покачал головой Алексеевский. Она не могла. Только не Катя. Женька не хотел верить. Предсмертная записка одного из несостоявшихся убийц Виталия и пленка, доказывающая их причастность к смерти нападавших. Эти улики хранились у него когда-то в сейфе и стали бы приговором для них обоих. Воронова посадили бы за убийство, а Жеку за соучастие. Мужчина невольно положил руку к правому боку, где находился шрам от ножевого ранения. Тогда он просто инстинктивно прикрыл Вита и принял удар на себя. Если бы этого не сделал, Воронов был бы мертв, но для самого Алексеевского ранение не прошло бесследно. Так или иначе, та бумага и пленка действительно хранились в его сейфе. Правда по возвращении он их уже не нашел, лишь получил сухое объяснение Вита, что эти вещи давно нужно было сжечь.

— Я тоже так подумал, пока совершенно случайно не перехватил в отделении полиции. Катька пришла к Маликову, тот позвонил мне и вызвал. Повезло, что именно к нему она попала, иначе бы мы с тобой уже мотали срок в тюряге. Она бы сдала нас с потрохами только, чтобы не отдать меня Даше. При этом совершенно искренне считала Дашу своей подругой. Знаешь, я не представляю, почему я ее не убил в тот момент. Хотя был близок к этому… Она загнала меня в угол. Я согласился на ее условие. Она хотела быть моей девушкой, но я предложил место любовницы. Я знаю, что поступил, как последняя сволочь. Всё же должен был расстаться с Дашей, но не смог. Катя согласилась, и у нас начались редкие и весьма специфичные свидания. Я решил показать, насколько трудно быть со мной, показать истинного себя, но весь процесс доставлял Кате удовольствие, ей нравилась боль. Может быть, в этом всё дело? Ей нравится боль, а я ее умею причинять…. Мой план отпугнуть Катьку с треском провалился, но я нанял человека, который должен был узнать у кого она хранила улики. К Маликову она пришла с копиями, так что сразу получить их не удалось. Это длилось пять недель. За это время у нас было не так много встреч. Катерина была счастлива, а я себя тихо ненавидел. Мне было противно. Но знаешь… Потом мне понравилось причинять ей боль, хоть как-то высказывать свое истинное отношение к ней. Бред, конечно. Уже после того, как Дашка оказалась в Москве, мой человек обнаружил место нахождения улик. Я сразу уничтожил их. Кстати, они хранились у ее отца, если тебе интересно… Бес завел кратковременную интрижку с твоей сестрой, за это время вложил нужную информацию ей в голову. Он знал про драку, ведь он организовал нападение. Через Катю до меня добраться видимо хотел…

Женька не верил. Не мог поверить в произнесенное Витом. Не могло быть так. Не могла его предать собственная сестра. Не могла. Душа разрывалась на части. Он привык считать Виталия предателем, но никогда не мог подумать, что случилось именно так… Катя… Катька, как же ты могла?

Зачем это всё Виталий рассказывал спустя годы, мужчина не знал. Может быть он достиг того самого предела, когда нужно что-то сказать? Хоть как-то оправдаться? Никогда Вит за всю свою жизнь ни перед кем не оправдывался, но ведь и Жека для него был не простым человеком. Воронов прекрасно сознавал, что виноват перед другом. Во многом. Даже тогда, когда он ревновал Дашу к Евгению, головой понимал, что парень вряд ли соблазнит ее, даже несмотря на все его чувства к ней. Тогда Виталий понял, насколько он сам несовершенен. Долгое время он пытался обмануть себя, но время и Катя быстро расставили всё по местам. Главный исток страха потери Даши скрывался в уверенности в том, что он не достоин ее. Видно долгие годы внушений матери о том, что он выродок и недостоин даже малейшего кусочка счастья, подействовали. Сейчас Валентина изменила свое мнение, просила прощение, но урон был нанесен. Да и не мог Вит простить мать, слишком глубоки раны.

В юношестве и дальше по мере взросления его неуверенность в себе быстро искоренялась. Этому способствовали успех, денег и власти. Осознание того, что Ворон сам всего добился и сам проложил себе дорогу в жизни, дарило ему ложное представление о том, что Вит сам контролирует свою жизнь. Он инстинктивно сопротивлялся любой привязанности и зависимости. Но его контроль над собственной жизнью рассыпался на мелкие осколки, стоило Даше появиться в «Вивате».

Слишком разными они были. Слишком разные взгляды имели на жизнь. Как инь и янь. Как белое и черное. Как луна и солнце. Они — противоположности. Виталий всегда пытался разглядеть худшее в людях, заранее предугадывая какие именно неприятности можно от них ожидать. Даша же всегда видела в людях лучшее, просто не обращая внимания и игнорируя все их недостатки.

Воронов стал меняться под её мягким давлением. Вода камень точит, кажется так говорят. Вит стал мягче, гибче в восприятии других. Пытаясь заслужить её молчаливое одобрение, Ворон терял себя. Она сделала его уязвимым. Именно по совету Даши он попытался наладить отношения с отцом и сводными братьями. Вит прекрасно знал, что братья его ненавидят, а отец не желает знать о нем, но пошел у нее на поводу. Попытка сближения привела к огромному скандалу с его отцом. Он почти довел Вита до банкротства. Если бы не его завязки и компромат на собственного папашу, то он точно бы остался без бизнеса. Это сейчас Виталий «желанный» гость в доме Вороновых, на тот момент собственные родственички готовы были растерзать его мелкие кусочки. Да они и сейчас готовы, только вот от Вита их бизнес зависит. Вот незадача. И это не единичный пример.

С ней он терял свою хватку и осторожность, причем эти изменения в нем Беляевой нравились. Дарья всегда говорила, что нужно быть добрее и милосерднее, не понимая, что в его мире мягкость карается падением, а возможно и смертью. Ее вот он чуть не потерял. Вит до сих пор с содроганием вспоминал те бесконечно долгие часы в больницы, когда ожидал приговора врачей. Именно тогда, в больнице, находясь в подвешенном состоянии, Воронов для себя решил, что найдет и уничтожит Беса. Просто размажет по стенке его и его папашу, которые спустя столько лет продолжали отравлять ему жизнь. Ведь именно Бесонов надоумил Катю на эту авантюру, умело манипулируя ею, ударил по самому уязвимому месту Воронова — по Даше. Но не просчитал Денис одного — Катя не стала сливать улики ему, она сама ими воспользовалась. Он уже начал свою вендетту. Бизнес Бесоновых при смерти, отец Дениса уже жарится в аду. Катя сама стала способом манипуляции. Воронов через неё сливал Бесу нужную информацию. Пришлось пожертвовать несколькими проектами, чтобы тот уверился в правдивости поставляемых Катей данных. Теперь же долгое противостояние подходило к концу. Конец Дениса был близок. Виту оставалась самая малость… Но тут вернулась Даша. Как бы её появление не спутало ему все карты.

Катерина. Она стала для него олицетворением ненависти и неприятия. Эту девочку он когда-то считал сестрой. Пусть нежеланной и проблемной, но сестрой. Теперь же Алексеевская стала для него живым напоминанием о том, почему нельзя быть мягким. Стоило чуть ослабить броню, как сразу же нашлись люди, которым было необходимо уничтожить его. И больше всего в этой ситуации Виталий ненавидел себя за то, что не смог уберечь Дашу. За то, что не смог вовремя отпустить…

Сидя на полу в кабинете загородного дома, в котором когда-то намеревался прожить с Дашей пресловутые «долго и счастливо», он наблюдал, как друг пытается переварить полученную информацию. Как пытается справиться с ней. Виталий по сей день не мог смириться. В который раз пытался понять, чего же ему не хватило тогда, пять лет назад, чтобы окончательно расстаться с Дашей. Ведь после того, как Катерина поставила ему ультиматум, мужчина решил, что ему необходимо расстаться с ней, чтобы не вмешивать в ту грязь. Но стоило Виту ступить в их тогда еще общую квартиру, увидеть Дашку всю такую домашнюю и родную, и все его благие намерения просто рассыпались в прах. Тогда Вит решил поговорить с ней о Кате, но реакция Даши была совершенно привычная, она принялась защищать подругу.

— Даш, нам надо поговорить, — уверенно проговорил Воронов, сидя на кухне. На столе в яркой тарелке лежали свежие пирожки с вишней. Его любимые. Дарья всегда Вита баловала ими, когда появлялась свободная минутка. Правда, сегодня Виталий не накинулся на них, как это обычно бывало. Воронов, пожалуй, впервые в жизни не знал, как поступить. Вернее знал, но стоило ему посмотреть на Дашу и мысль о том, чтобы причинить ей боль, кислотой омывала гортань. Он физически не мог себя заставить говорить о расставании.

Ворон долго думал. Очень долго думал над тем как поступить, прежде чем вернуться домой. Катя сделала ситуацию патовой. Загнала в угол. И даже если Катерину устранить, то информация всё равно просочиться. Улик у нее на руках нет, это достоверно известно. Олег со своими ребятами лично обыскали ее квартиру, ресторан и дачу. Ничего, что указывало бы на местонахождение улик, не было найдено. Были перепроверены все близкие к Катерине люди, со многими он сам говорил. Ничего. Это приводило его в бешенство! Но злость лишает возможности думать и действовать, Воронов подальше отложил все сантименты и думал над тем как разрулить ситуацию. По всему выходило, что Катю кто-то надоумил на шантаж. Сама по себе девушка не могла додуматься до этого. Воронов догадывался, кто именно это мог сделать. По сути, о случившейся драке знали только пятеро, двое из них уже горели в аду. Жека никогда бы не стал распространяться о случившемся, как собственно и Вит. Оставался только Бесонов. Этому сукиному сыну всё неймется.

История их с Бесом противостояния, наверное, началась еще с самого детства и с каждым годом она круто набирала обороты. Причем Воронов не сделал ничего, чтобы вызвать такую ненависть со стороны Дениса, но тот усиленно ненавидел его, каждый раз пытаясь доставить Виту неприятности. Именно после того, как Воронов защищая себя, избил Беса, его чуть со школы не выгнали. Виталий до сих пор не знал, каким образом его классной руководительнице удалось успокоить отца Дениса. В общем, после того, как Ворон поставил Бесонова на место, всё только ухудшилось и детская неприязнь переросла в уже далеко недетскую ненависть. Виталий никогда не думал, что ненависть его недруга простирается настолько далеко, чтобы замыслить убийство.

— Вит, — голос Даши прорвался сквозь мысли, витающие в его голове, — так о чем ты со мной хотел поговорить?

Дарья выглядела настороженной. Она уже догадалась, что что-то не так. Девушка очень четко чувствовала перепады настроения у Воронова, но сама об этом не догадывалась, слишком рано Виталий научился сохранять внешнее спокойствие, не демонстрируя истинные чувства. Это был защитный рефлекс, который спустя годы сросся с ним настолько, что мужчина не мог отбросить его даже ради Даши. Хотя он и пытался. И именно его попытки изменить себя вылились вот в эту дерьмовую ситуацию. Виталий должен прогнать единственную женщину, которой был одержим, лишь бы не сделать ей еще больнее и хуже. Ситуация слишком запуталась. Воронов прекрасно понимал, что Даша слишком уверенна в невинности своей подруги и не поверит ему. Или попытается оправдать. Даже если и поверит, то предложит ему добровольно сдаться полиции, а этого Воронов не мог допустить, нужно сначала разобраться с Бесоновым, а потом… Что уж греха таить Вит не хотел в тюрьму, тем более за то, что защищал себя и своего друга. Но всё же он должен попробовать поговорить о Кате, а если Даша всё же решит ее защищать, то придется расстаться с ней. Для ее же пользы. Но при этой мысли сердце предательски заныло. Не хотел он с ней расставаться. Беляева была его, принадлежала ему…

— Даш, — осторожно начал он, — нам необходимо поговорить о Кате.

— Виталь, — терпеливо начала говорить Даша. Такой тон она приберегала для тех редких случаев, когда отчитывала его, — мы уже много раз говорили об этом. Я не собираюсь прекращать общение с лучшей подругой только потому, что она тебе не по нраву. Все твои обвинения надуманны! Катя очень хорошая и верная подруга, да она мне почти как сестра. Катя единственная, кто находился рядом, когда моя мать умерла! Не знаю, почему ты нас пытаешься рассорить, но это у тебя не получится!

Опять двадцать пять! Ну, сколько можно?! Воронов опустил голову, пытаясь придумать аргументы, которые могли бы убедить Беляеву, что Алексеевская просто водит ее за нос. Но сколько аргументов он не придумывал, сколько не указывал Даше на недостатки Кати, та полностью оставалась слепа к его доводам. И это было больно. Больно, когда родной тебе человек не желает слышать тебя.

— Даш, Катя не единственная кто был рядом с тобой тогда, — мягко поправил он.

Дарья нежно улыбнулась ему, так что сердце привычно зачастило. Так всегда бывало, когда она улыбалась ему. Воронов сам себя не узнавал рядом с ней. Как какой-то цепной пес, радующийся любому проявлению внимания со стороны хозяйки.

— Знаю, милый, — просто ответила она. — Я имею в виду что, Катя единственная подруга, поддержавшая меня в сложной ситуации. Других подруг у меня просто нет, а Алексеевская проверенная огнем, водой и медными трубами.

Воронов потянулся и всё-таки взял один пирожок, откусил кусочек и медленно проживал. Вкуса он практически не почувствовал. Нужно было что-то предпринять. В последний раз попробовать достучаться до нее.

— Даша, ты же должна понимать, что Катя не так проста, как кажется. Неужели она ни разу не выдала своих чувств или намерений за то время, что вы дружите? Подумай хорошенько, ведь она не раз и не два пыталась меня соблазнить, — напрямую стал высказываться Вит, наблюдая за реакцией Даши. — Даша, она пытается меня шантажировать! Черт! Неужели ты не видишь, что она пользуется тобой?!

Девушка никак не отреагировала, лишь недоумевающе смотрела на него, а потом просто рассмеялась.

— Она пытается тебя шантажировать? — просмеявшись, сказала Даша. — Что за бред?

— Это не бред, — серьезно проговорил Вит. — Хоть раз услышь меня, пожалуйста!

— Нет, это бред, — заявила Дарья, вставая из-за стола. — Я не знаю, отчего ты так не любишь Катю, но наговаривать на нее не позволю! Играй честно!

— Да не играю я, черт возьми! — воскликнул Виталий и с силой ударил по столу, напугав этим Беляеву. Воронов заставил себя успокоиться. При ней он редко демонстрировал свой вспыльчивый темперамент. Девушка никогда не видела, чтобы он терял над собой контроль, но и его выдержка была не бесконечной. — Я не играю, — повторил он уже спокойнее. — Даша, я не выдумываю, не играю. Я тебе говорю правду! Хоть раз поверь мне, пожалуйста!

— Вит, я тебе не верю, — упрямо ответила она. — Я слишком хорошо знаю, как ты избавляешься от неугодных тебе людей, и повторяю, не наговаривай на нее!

Воронову захотелось завыть. Просто завыть от той боли, которую сейчас испытывал, ведь Даша подписывала приговор их отношениям и даже не знала об этом. И почему? «Из-за того что Катя для нее важнее», — прошептал внутренний противный голосок. — «Она так и не смогла тебе довериться, а ты не сумел соответствовать Дашкиным представлениям об идеальном принце».

Виталий поднялся из-за стола, уже зная, что будет делать. Этот шаг был необходим, только оказался очень болезненным.

— Даша, думаю, нам стоит расстаться, — тихо вынес вердикт он, понимая, что это лучший выход из сложившейся ситуации. Так он сможет быть с Катей. Это даст ему время на то, чтобы найти улики. Он сможет избежать тюрьмы, он сможет отомстить Бесу… и Кате в конечном итоге.

— Что? — пораженный возглас девушки был подобен удару ниже пояса. Именно такой голос был у нее, когда ей сообщили, что ее мать умерла. — А как же мы? Как же свадьба?

Виталий заставил себя посмотреть в ее глаза.

— Свадьбы не будет, — заявил он. — Я не уверен в том, что наши отношения достаточно глубоки и крепки, чтобы их узаконивать. Я вообще не уверен, что нам следует быть вместе!

Говоря ей эти слова, он мысленно проклинал себя, понимая какую боль причиняет ей. Не в силах больше смотреть в синие глаза, наполненные непониманием, Виталий просто ушел, оставляя Дашу одну. Понимая, что уже ничем не может ей помочь.

Уже на пороге лишь не своим голосом просипел:

— Квартиру я оставлю тебе. Завтра же перепишу на тебя документы. За вещами я заеду на неделе…

Покинул их квартиру, оставляя там позади своё черное, израненное сердце. Воронов тогда думал, что сделал правильный поступок. Надеялся, что у него хватит сил перешагнуть через себя и свои чувства ради благополучия всех, но жизнь по-своему рассудила, и вскоре Даша сама же и разрушила все его благие намерения.

Спустя две недели, Виталий сидел в кабинете и пытался справиться с обуревающими его эмоциями. Две недели прошло, как он ушел от Даши. Четырнадцать дней нежеланной свободы. Это время было одним из самых худших в его жизни. Видеть потерянную и расстроенную Беляеву было ещё больнее, чем оставаться с собой наедине. Ужас от того, что из-за него его девочка в таком плачевном состоянии, накрывал его и перерастал в животный гнев. В такие минуты к нему боялись подходить даже Олег с Максом. Мужчина стал еще более нелюдим и неразговорчив. Виталий до вчерашнего дня надеялся избежать выполнений условий Кати, но в этот раз Воронова не спасли все его связи и деньги. Кислород ему перекрыли конкретно, от этого становилось противно. Вит никогда не пользовался проститутками, это просто не нужно ему было. Вот теперь он практически в роли проститутки, только он таким образом расплачивался за свою свободу. Это было унизительно, омерзительно. До тошноты. Воронову была противна Катерина. Виталий был противен сам себе, но и другой альтернативы у него не имелось, кроме как загреметь в тюрягу.

Что ему помогло пережить вчерашний вечер? Ворон и сам не знал. Знал лишь то, что когда всё закончилось, он два часа отмывался в душе, будто это могло его отмыть от этого дерьма. Его просто использовали, опять наступили на глотку. Виталий снова в том же состоянии, что был в детстве… Нет выхода.

Из динамиков лился голос Васильева, солиста группы «Сплин», поющий о том, что выхода нет. Песня билась в унисон с собственными чувствами. Снова захотелось, как когда-то в юношестве забраться на крышу дома Жеки и просидеть там, просто глядя в небо всю ночь. Но это не поможет. Надо искать выход, или прорубать его самому, потому что быть марионеткой Кати Виталий не собирался.

Полусонную атмосферу разбил звонок телефона. Выключив музыку, Воронов посмотрел на номер звонившего. Это был Олег. Именно ему Ворон поручил следить за Катериной.

— Да? — безразличным голосом ответил Воронов.

— Ворон, — низкий голос Олега накладывался на громкую музыку, — это Олег.

— Что случилось? Нашли зацепки?

— Нет, — рядом со звонившим кто-то громко и звонко рассмеялся. Суля по всему, он находился в клубе.

— Тогда что? — раздраженно спросил Виталий, когда его телохранитель помедлил с ответом.

— Объект наблюдения находится в «West», — доложил подчиненный каким-то странным голосом.

— И? — нетерпеливо протянул Воронов. Ему наплевать, где шорохается эта блядь. Катя всегда была легка на передок. Этот клуб известен в городе как обычный притон. Может быть ее там трахнут, как следует, и Алексеевская отстанет от него на ближайшие недели.

Какого хрена Жека не уничтожил улики тогда? Ведь они договаривались. Но видно у друга имелись свои заморочки, и в итоге они оба могут оказаться в тюрьме. Ведь Виталий всегда знал, что всё нужно делать самому. Так какого черта он сам этого не сделал? Твою же мать! Папки, лежащие на столе, отлетели на пол и рассыпались в беспорядке, покрывая коричневый ковер.

— С ней Дарья Дмитриевна…

— Что? — взревел Виталий, вскакивая со стула. Что она делает там? Ведь знает же, что там собираются любители легкого секса и наркоманы. Неужели опять послушала свою ненаглядную подружку? Лишь бы никак тогда… Воронов закрыл глаза и попытался сосредоточиться на настоящем, отгоняя почти позабытые воспоминания.

— Они приехали сюда полчаса назад, — начал отчитываться Олег. — Минут десять назад к ним подсела группа парне сомнительного вида. Думаю, вам лучше приехать.

Конечно, ему лучше приехать. Твою мать, вот дура! Тот случай Дашку так ничему и не научил! Неужели все забыла?

— Еду! — почти выкрикнул Воронов в трубку и кинулся из кабинета.

В вышеназванный клуб он добрался быстро, но как ему показалось недостаточно. Войдя в душный, заполненный табачным дымом зал, Ворон огляделся. Сначала он заметил Катю. Ее с медно-рыжими волосами трудно было не заметить. Она вплотную восседала около какого-то накаченного, бритоголового мужика и вовсю флиртовала с ним, а тот чуть ли не нырнул с головой в откровенное декольте.

Напротив них сидела Беляева. Одета она была в более скромное платье, да и чувствовала девушка себя не так раскрепощённо. Видно было, что Дарья уже выпила прилично и пытается расслабиться, разговаривая с двумя рядом сидящими парнями. Никто ее не принуждал, наоборот она явно отдавала предпочтение одному из парней, почти полностью развернувшись к нему и призывно улыбаясь. Конечно, это у нее получалось не так, как у Кати, но у мужиков нюх хороший. Твою мать! Она действительно здесь, чтобы снять мужика!

Воронов стиснул зубы, чтобы не заорать во всю глотку! Ну, сколько можно? Неужели опять наслушалась увещеваний Кати и решила найти приключений на задницу? Неужели Даша думает, что ей после этого станет легче? Но против своего желания, Вит остался стоять на месте. Не ему ее судить. Воронов все еще чувствовал на себе приторный запах Катиных духов, и хоть Виталий вчера просто по-варварски с ней обошелся, мужчина не жалел. Катя заслужила каждый удар плетью и даже больше! Но это не делало весь сам процесс для него желанным. Это заставляло чувствовать себя моральным уродом и извращенцем, но так мужчина, по крайней мере, трахал ее на своих условиях. Не мог он отдать весь контроль Кате. Алексеевская никогда не получит то, что он отдавал Даше. Беляева рождена для нежности и тепла, а Катя для жесткого траха и насилия.

Взяв себя в руки, Виталий нашел Олега. Тот сидел в дальнем углу, откуда очень хорошо просматривался столик, за которым сидели подруги. Воронов прошел туда и сел. Олег ничего не сказал, лишь понимающе посмотрел на него и отвернулся. Вит не мог сказать, почему все это время сидел там и наблюдал, как Дарья играет с огнем. Наблюдал, как похотью зажигаются глаза ее собеседника, как Даша, подогретая градусами, перестала себя контролировать и уже в открытую предлагала себя. Видел мужчина и то, как Катерина одобрительно улыбается ей, как расчетливо щурятся ее глаза. Не было сомнений по чьей воле весь этот цирк происходит. Сердце медленно обливалось кровью, но Беляева не понимала, что творит. Ладонь практически незнакомого ей мужчины оказалась на ее коленке. Виталий хотел отвести глаза, но не мог. Тело просто не слушалось, и он как завороженный смотрел, как рука этого отморозка скользит выше по ноге. Ворон почувствовал вкус крови во рту, слишком сильно закусил щеку. Вит всегда так делал в детстве, когда в очередной раз ему делали больно. Сейчас Воронову было настолько больно, что детская привычка рефлекторно вернулась в его взрослую жизнь. Но когда Даша встала из-за стола и прошла по направлению к курилке, а через несколько минут подонок, позарившийся на Беляеву, пошел следом за ней, некоторая апатия прошла, сменившись жгучим гневом. А все потому, что прежде чем отправиться за Дашей, парень о чем-то поговорил с Катей и та, подмигнув ему, передала пару сотен долларов. Довольное лицо Катьки злило его как никогда, но сейчас Ворону было не до нее.

Воронов вскочил, не обращая внимания на предостережения Олега, и направился в ту сторону, куда ушла Даша. Алексеевская не заметила его, увлекшись своим бритым бугаем.

В курилке Даши, конечно же, не было. Зато обнаружил Воронов её в какой-то подсобке, находящейся рядом. Девушку грубо прижали к стене. Мощное тело мужчины буквально навалилось на неё, и Беляева не имела никакой возможности вырваться. Этот урод одной рукой зажимал ей рот, а другой шарил между ног. Дарья брыкалась и извивалась, но парень был сильнее и крепче ее, а она в довершение ко всему еще и находилась в пьяном состоянии. Платье на ней висело порванными лоскутами, косметика на лице размазана от слез.

— Да не ломайся ты, — приговаривал только что подписавший себе смертный приговор, — ты сама этого хотела! Такие как ты, всегда дают…

Дальнейшие события Виталий плохо запомнил. Жажда крови настолько поглотила его, что мужчина не заметил, как практически до смерти забил прыткого паренька голыми руками. Если бы не подоспевший Олег и испуганное до смерти лицо Даши, то несостоявшемуся насильнику уже ничего бы не помогло. Когда Виталий очнулся от своего неконтролируемого приступа ярости, Олег просто оттаскивал его от окровавленного тела. Лицо пострадавшего избито в мясо, сам он захлебывался собственной кровью. Неподалеку в углу сжавшись в комок, сидела Беляева, испуганными глазами наблюдая за происходящим. Уголок ее рта был измазан в крови. Видно этот сукин сын ударил ее наотмашь. Вроде бы угасающий огонь желания мести стал утихать, но увидев ее кровь, Виту захотелось еще раз приложить этого подонка головой об пол. Да посильнее. Несколько раз.

Видя, что Вит еще не успокоился, Олег решил обратить внимание на себя:

— Ворон, успокойся! Этот… малек теперь вряд ли попытается сделать что-то в этом роде. Да он, скорее всего, на всю оставшуюся жизнь будет кровью писать. Оставь ты его! Лучше обрати внимание на Дарью Дмитриевну! Ей успокоиться необходимо. И совсем не нужно, чтобы ее нашли в таком состоянии. И еще меньше нужно вам, чтобы все узнали о произошедшем. Езжайте домой, успокойте свою женщину, а я разберусь здесь!

Слова телохранителя как бы издалека доходили до Виталия. Ему хотелось убить, просто разорвать на куски того человека, что посмел попытаться с ней это сделать, но имя Даши его отрезвило. Не сразу, но мозг стал работать. Воронов опять посмотрел на нее. Испуганная до смерти, бледная, в изорванном платье…

Вит кивнул Олегу, просто говорить не мог. Голос отказывал. Тот понял и отпустил его. Молча, Воронов подошел к Даше, взял на руки и отнес в свою машину. Она, всем телом прижавшись к нему, дрожала в его руках, не решаясь ничего сказать. Посадив девушку на переднее сидение и пристегнув, Ворон молча сел за руль, пытаясь не смотреть на нее. По пути Даша несколько раз пыталась начать разговор, но Вит приказал ей помолчать. Просто не в силах он был говорить с ней сейчас спокойно. Если сейчас начнет говорить, то наорет на нее, а Дарье и так сегодня досталось.

Доехав до ее квартиры, Воронов выключил мотор и посмотрел на Дашку. Беляева смотрела на него, как нашкодивший котенок, ожидающий наказания хозяина.

— Даш, давай сейчас не будем о случившемся, — заговорил он глухим от напряжения голосом. — Я сейчас поднимусь с тобой, помогу тебе обработать раны, а потом уйду. Поговорим завтра, когда оба успокоимся.

Девушка покорно кивнула соглашаясь. Вит опять взял ее на руки и донес до квартиры, где помог снять порванную одежду, аккуратно помыл ее в ванной, после чего обработал ссадины и уложил в постель. Все это Ворон делал молча. Даша тоже молчала, чувствуя, что мужчина на пределе, что в любую минуту он может сорваться.

— Я возьму запасные ключи и закрою дверь, — сделав все дела, Виталий решил уйти. Ему необходимо было побыть наедине. Срочно. — Это надежнее, чем если я просто захлопну дверь.

— Не уходи, — два слова, заставившие его окаменеть. Если бы Даша знала, о чем просит. — Пожалуйста, останься!

Воронов глубоко вздохнул, посмотрел на испуганную девушку и, сдавшись, лег поверх одеяла. Беляева сразу же придвинулась к нему ближе и привычно положила голову ему на плечо.

— Прости меня, — прошептала она в тишине комнаты. В спальне было темно, лишь в коридоре горел свет, давая возможность им видеть очертания друг друга.

— Даша, Даша, — покачал головой Воронов, — когда же ты научишься обдумывать свои действия.

— Думать ты умеешь лучше, чем я, так что оставлю это дело тебе, — слабая попытка пошутить Даши не принесла своих результатов. Никому из них смеяться не хотелось.

— Ведь это Катя тебя туда уговорила пойти, да? — наконец, спросил он. Дашка могла не отвечать, Вит и так знал ответ.

— Вит, не начинай, Катя ни в чем не виновата…

Виталий просто закрыл глаза и в уме посчитал до десяти, призывая свой разум успокоиться.

— Даша, как же ты не видишь, что она подставляет тебя? И не первый раз, между прочим! — тяжело выдохнул он, внутри бушевало желание найти рыжеволосую суку и придушить, но Даше сейчас нужно было спокойствие.

— Тот раз был моей ошибкой, — тихо ответила Даша, не уточнив, о каком случае говорит. Но он понял.

— Ты сделала эту ошибку с ее подачи, — жестко заметил Вит. — Это она тогда тебя надоумила.

— Виталь, ты поэтому ушел? — тихо спросила Дарья ему куда-то в район подмышки. — Ты так и не смог простить того случая?

Против желания в голове у Воронова всплыли воспоминания той самой ночи. Промокшая до нитки Даша, зареванная, с ранящей простой рассказывающая ему всю правду. Правду, которую ему лучше было и не знать. Правда, которая чуть его не убила. Тогда Ворон и понял, что иногда сладкая ложь лучше горькой правды. Мужчина хотел бы не знать, что Даша его обманула и предала. Тот единственный раз… Простил ли он? Простил. Смирился ли он? Смирился. Забыл ли он? Попытался. Ведь все его необоснованные приступы ревности стали следствием того, что где-то в подсознание отложилась мысль, что Даша может предать опять. Этого Вит боялся, как огня. Боялся, что наслушавшись очередной прочувствованной речи Кати и воодушевившись ее наглядным примером, Беляева решит, что Воронов с его тяжелым характером и неуживчивым нравом, в общем-то, ей не нужен. А учитывая количество скелетов, припрятанных в его шкафу, то проблем с ним было множество.

— Простил я тебя, Даша, — ответил он просто. — Простил.

Потому что это было правдой. Но полностью раскрыться перед ней он не мог. Слишком многое стояло на кону. Его свобода, свобода Жеки. Им бы следовало расстаться, но Воронов просто не мог без нее. И ложь, и предательство Вит ей простил. Ведь раскаялась же. Но поняла ли свою ошибку? И простит ли она его?

— Тогда почему? — робко подняла на него глаза девушка.

— Спи, Даш, — вместо ответа проговорил он. — Завтра поговорим.

Даша не желала спать, это было видно, но и рисковать не хотела. Не желал она, чтобы Вит уходил. И Воронов не хотел уходить. Но слишком многое между ними стояло, и рано или поздно ему придется уйти.

Ту ночь Воронов не спал. Обдумывал дальнейший план действий. Совесть боролась с сердцем, им противостояла логика. В итоге все мысли сводились к одному — Вит не хотел терять Дарью, но и в полной мере довериться тоже не мог. Реакция Даши на шантаж Алексеевской была слишком непредсказуемой. Еще труднее предугадать ее реакцию на известие, что Воронов является убийцей. Да, Виталий защищал свою жизнь. Да, он защищал жизнь Жеки. Но Беляева могла просто не понять этого. Дарья являлась закоренелой пацифисткой, и насилие в любом его проявлении было совершенно неприемлемо для нее. Она говорила, что насилие порождает насилие. Но что делать, если только силой можно отстоять свою честь и жизнь? На этот вопрос девушка так ему и не ответила.

Даша вообще имела своеобразные понятие о мире, по-юношески принципиальна и невинна. Даже совершая предательство, она умудрилась оказаться по-детски невинной. И также по-детски невинно Белоснежка с безжалостной простотой растоптала тот маленький росток надежды, что в его жизни может быть женщина, которая будет любить Вита не за что-то, а просто потому что он есть. С кучей недостатков и комплексов, и ужасным характером.

Виталий не любил вспоминать ту ночь, и редко это делал. Слишком много негативных эмоций вызывала она в нем. Но даже испытывая адскую боль от ее предательства, у Воронова не возникло мысли расстаться с ней. Дарья была его женщиной и точка. Но девушка не являлась его полностью. В этом и была вся проблема. Где-то там внутри Дарья скрывала часть себя. Ту самую, до которой так и не смог коснуться Виталий. Мужчина часто ловил её тихие вздохи, молчаливые взгляды, почти незаметные жесты. Все они говорили, что Даша несчастлива с ним. Беляева мечтала, чтобы рядом с ней находился благородный рыцарь в сияющих доспехах. Воронов не подходил под это определение ни под каким видом, даже если и пытался им притвориться. Ради неё. Их союз с самого начала был обречен на ад. Они сами себе его обеспечили. Катя всего лишь стала тем катализатором страхов и сомнений, которые и привели их к взаимной измене. И пусть Воронов этого не хотел, но измена оставалась изменой. Ей он смог простить, но себе — нет. С него спрос был куда больше. Он старше, умнее её. Дашка же порой напоминала слепого котенка, познающего мир. Не в возрасте даже дело было, а в отношении к реальной жизни. У Беляевой внутри жило ужасное стремление все вокруг возводить в идеал. В Кате она видела идеальную подругу, из него хотела сделать идеального жениха. Она никак не могла понять, что представление окружающих может быть прямо противоположно её морали. В этом и заключалась главная проблема — Виталий никак не мог влезть в придуманный Дашей образ.

Даже если когда-либо Даша простит его, Воронов никогда не забудет ощущение униженности, когда тебя заставляют заняться сексом с женщиной против твоей воли. Словно его снова смешали с грязью. Довольная улыбка Катерины после сексуального акта вызвала тошноту. Желудок взбунтовался, желчь подступила к горлу.

После происшествия в клубе и просьбы Даши остаться, Виталий всё же решил, что постарается спасти их отношения. Он отдавал себе отчет, что идет по краю, но оставить Беляеву в подобном состоянии в обществе любимой «подруги» не мог. Воронов даже не представлял, что ещё могла задумать Алексеевская. Так, по крайнее мере, он сможет находиться рядом и не дать Дашке наделать очередных глупостей. То, что он изменил, пусть предварительно и расставшись с Дашей, останется его виной. Не мог Вит Беляевой рассказать правду. От него зависела не только его судьба, но и судьба друга. Мог ли Ворон доверить их судьбы Даше? Виталий не знал ответа. Вит просто струсил, ведь последствия его откровений могли иметь катастрофичные последствия для всех. Ворон тогда решил, что нужно дать Кате то, что она так требует, отвлечь ее, а Олег и Макс в это время найдут улики. Если же нет, то Вит перед самой свадьбой выложит правду Даше, и она сама решит, выходить ли за убийцу или нет. Хотя Воронов уже тогда знал, что свадьбы не будет. Не простит Дашка. Оттуда и страх его. Потому что знал, если он и может простить Даше её недостатки, то она его… Возможно… Со временем. От того и больно было. Воронов отдавал ей всего себя, хоть и на свой манер. Вероятно, со стороны и казалось, что он держится чуть в стороне, но если судить по фактам, то Даша первая и единственная кого Ворон допустил так близко. При этом Виталий не считал, что любит её. Любовь предполагает полное доверие и готовность принести жертвы, но Вит не доверял Беляевой. Воронов был ею одержим.

Да, именно одержимость. Как еще можно охарактеризовать ту нужду, которую он испытывает в девушке? Виталию необходимо знать, что Даша жива и здорова. Его желание видеть Дарью каждый раз утром на рассвете рядом с собой в своей кровати было слишком глубоким и неистребимым, что буквально перекрывало все остальные потребности. И это желание стало несбыточным. Видеть ее, целовать, трогать, гладить, слушать…. Все что угодно лишь бы Даша была рядом. Но в итоге Вит ее отпустил. Желал, чтобы девушка забыла тот кошмар, что пережила из-за него и Кати. Ей было лучше без него, без его заморочек… Воронов остался один на один со своим приговором — полное одиночество. Одному легче справиться с проблемами. Когда ты один, тебе не следует отчитываться перед кем-то. Оправдываться. Ты полностью управляешь своей судьбой. Сам. В полнейшем одиночестве, которое как вечный, мрачный саван окутывает тебя, защищая от невзгод и врагов. Одиночество, как способ выжить. Одиночество, как способ наказания. Просто одиночество. Пустота.

За пять лет в его душе накопилось лишние ненужные эмоции. Одолевало чувство, что ему не тридцать восемь, а лет сто. Слишком большой груз опыта на плечах. Виталий умел быть сильным. Это был вопрос выживания. Но сила не подразумевала неуязвимость. У Воронова имелись свои слабые места. Иногда ему становилось жаль. Просто жаль, что рядом нет никого, с кем можно было бы просто поговорить. Выговориться. Казалось бы, такое простое действие. Ан нет. В жизни редко бывает просто. Может поэтому Виталий сейчас все рассказал Жеке. В какой-то степени, хоть и малой, ему становилось легче по мере раскрытия правды.

Вит глянул на друга. Тот выглядел неважно. Не каждый день узнаешь о предательстве близкого человека. Катька несмотря на свои недостатки приходилась ему родной сестрой, которую Женька любил. Алексеевский был растерян и разгневан. Только Вит не знал на кого — на Катю или на него.

— Так почему же ты продолжил отношения с Катей? — глухой голос Жеки Вит еле услышал. — Ты же ее должен ненавидеть.

— А я ее и ненавижу, — пожал плечами Виталий. — Мне она противна, омерзительна. Катя заставила меня делать то, что делать я не хотел. Прости, но подобное унижение я не в состоянии простить. Она мне жизнь исковеркала. Не говоря уже о том, что все эти годы продолжала снабжать Беса информацией. Но что удивительно мне жаль ее. Наверное, потому что я знаю, что такое одержимость другим человеком.

Евгений как-то странно посмотрел на Вита, но комментировать не стал.

— Ты не ответил на вопрос, — заметил Алексеевский. Его состояние выдавала почти восковая бледность.

— Всё просто. Когда отец Даши увез ее, и я остался один, мне нужно было найти новый смысл жизни. Может это и прозвучит пафосно, но мне нужно было хоть что-то, за что я смог бы уцепиться. Какая-то цель. Этой целью стала месть, — поведал Воронов совершенно спокойно, вставая с пола и отряхивая брюки.

— Ты решил, что мучить Катю в этих странных отношениях — это лучшая месть? — приподнял бровь Алексеевский, выражая недоумение. По глазам видел, Женька не мог понять, отчего Воронов просто не прибил его сестру за подобные выкрутасы.

— Отчасти, — фыркнул Вит, подходя к окну и отодвинул тяжелую штору. — Главной целью стал Бес.

Виталий никогда не понимал в чем крылась причина ненависти Дениса к нему. За то, что не прогнулся? За то, что родился Вороновым? За то, что смог добиться многого в бизнесе, хотя ему предрекали судьбу алкоголика и уголовника? Воронов не понимал, но теперь ненавидел Бесонова ничуть не меньше, чем Денис его. Может даже больше.

— Думаешь он надоумил Катьку?

— Больше некому, да и сексуальная связь твоей сестры и Беса вполне очевидна. Они особо не скрывались. Именно он рассказал Катьке о той истории? Только несколько людей знали о ней. Ты, как понимаю, не делился ею с сестрой. Не знаю, как Бес узнал, что ты не уничтожил улики. Скорее всего, просто действовал наобум и этому сукиному сыну как всегда свезло. Только Катя не стала играть по его правилам и затеяла свою собственную игру. Но это вины с него не снимает. Бесонов едва ли не пеленок пытается отравить мне существование. Падение Даши под машину стало последней каплей. Я не мог оставить всё так как было. Поэтому стал действовать, — рассказал Вит, доставая из брюк пачку сигарет. Приоткрыл окно, щелкнул зажигалкой, закурил. Действия механические, резкие. С улицы в помещение проник осенний ветерок. Холодный, немного отрезвляющий. Последние сутки словно зарисовка сумасшедшего художника, мало поддающаяся логике.

Явный вопрос читался в глазах Алексеевского. Женька понимал, что Воронов теперь просто так не отступит. Вит для себя давно уже всё решил. Он устранит Беса так или иначе. Его месть затянулась на долгие годы, но от этого она становилась только слаще. Он отнимет у Дениса всё, что ему дорого. Деньги, власть, а потом и свободу.

— Ты знаешь, что стало с отцом Беса? — поинтересовался Вит, а потом затянулся сигаретой.

— Он обанкротился, насколько я знаю. Вложил все имеющиеся средства в проект Похомова и проиграл. Когда стало понятно, что ему по кредитам не рассчитаться, то пытался свалить за кардон, — поделился своими сведениями Жека. — Когда ему не дали этого сделать, у Бесонова случился инсульт. Денис до сих пор пытается восстановить компанию и вытащить ее из долговой ямы.

Краткое изложение тщательно продуманного плана.

— Все верно, — хмыкнул Воронов. — Вот только банкротство обеспечил ему я. Ловушки может не только Денис расставлять.

— Каким образом? — прищурил глаза Алексеевский.

— Ты думаешь, Бес бы отпустил Катю после того, как она стала моей официальной девушкой? Это не в его манере. Бесонов никогда просто так не отпускает от себя людей. Не знаю, чем он ей пригрозил, но Катя постепенно стала сливать ему информацию о моих предприятиях. Твоя сестрица изворачивалась и ловко врала, чтобы получить хоть какие-то данные. Катерина сама того не зная стала моим главным орудием. Я давал ей доступ только к той информации, которая должна была дойти до Беса. И она успешно доходила. Пришлось пожертвовать несколькими проектами, чтобы усыпить бдительность Дениса и его отца. Я спровоцировал их вложить все имеющиеся активы в ту развалину. Похомову на тот момент срочно требовались деньги. Он ради них на все готов был, а потом тихонько свалил, оставив Бесоновых у разбитого корыта. Я создал иллюзию того, что я собираюсь выкупить предприятие Похомова. Юлик мне подыграл. Бесоновы купились. За что и поплатились.

— Ты использовал Катю, чтобы отомстить Бесу? — странно в голосе Жеки не было ноток осуждения, просто простая констатация фактов.

— Да, Жек. Именно для этого я продолжил отношения с Катей. Я не буду тебе врать, ты достоин правды. Я хотел использовать Катю и бросить. Она сломала мне жизнь и моего прощения она никогда не получит. Но твоя сестра помогла мне почти уничтожить Бесоновых. Но Денис гад живучий, как крыса, — буквально выплюнул слова Воронов, делая еще одну затяжку. — Я пока думаю, как добить его. С Катькой он пока не связывался, наверное стал догадываться, где именно просчитался.

— А потом Катя забеременела, — задумчиво протянул Алексеевский.

— Да, — Вит выбросил окурок в окно и посмотрел на Женьку. — Я не позволю своему ребенку родиться вне брака. Не позволю невменяемой женщине растить его. Я не отец, повторять его путь не собираюсь. Может, для меня этот ребенок и нежеланный, но он моя ответственность. Ты прекрасно понимаешь, что, оставив дитя с Катей, превращу его жизнь в ад. Без меня она вернется к разгульному образу жизни, что вела до этого. Ей плевать на дочь. После рождения я отберу дочь у неё, а с ней разведусь.

Предварительно обеспечив место в психушке. Этого Вит не сказал вслух, чтобы не нагнетать обстановку. Именно так и собирался он избавиться от Алексеевской.

Наступило тягостное молчание. Воронов закрыл окно, задернул штору, повернулся к другу. Евгений ничего не говорил. Сказать в такой ситуации было нечего.

— Ты можешь меня ненавидеть, Жек. Твое право. Но ты должен знать, я никогда не считал тебя врагом, — объяснил Вит. Пусть всё сказанное в этом кабинете не решало проблем. Пусть их отношения как и были запутанными, так и остались. Но Виталию стало легче. Легче дышать и думать.

Евгений несколько минут просто смотрел на друга, а потом сказал неожиданные слова:

— Я не могу тебя ненавидеть. Та ситуация, в которой вы все оказались — одно сплошное дерьмо. Не знаю, как бы повел себя, будь я на твоем месте. Даже думать не хочу об этом. Не буду осуждать и обижаться. Ты мой друг, был им и, надеюсь, останешься еще на долгие годы. Но Катя моя сестра. Я могу осуждать её сколько угодно, но кровные узы ничем не разорвешь. Поэтому я сделаю по-другому. Я не буду вставать на чью-либо сторону. Катю не стану защищать и оправдывать. Это ее жизнь. Она сама выбрала её. Но и ты совершил много ошибок. Думаю, самым правильным будет просто позволить вам самим разобраться в ситуации. Теперь я понимаю, что не должен был лезть вообще в ваши отношения, но и меня пойми. Вы мне не чужие люди. Знаешь, до сих пор поверить не могу что, Катя собиралась нас сдать!

Вит понимал Жеку. Сам Воронов не сразу поверил что, Катя пойдет на столь отчаянный шаг. Алексеевский её брат, он до конца хочет верить в невиновность сестры. Виталий видел по глазам, что мужчина пытается справиться с обрушившимися на него откровениями. Но оправданий такому предательству быть не может. В какую обертку не заверни, оно сути не поменяет.

— Лучше поговори с ней, — посоветовал Вит. — Думаю, Катя лучше меня раскроет тебе мотивы своих поступков. Я же их никак понять не могу.

Воронов встретил жесткий взгляд друга и понял, что эта выходка Кати просто так для нее не пройдет. Похоже братскому терпению пришел конец.

— Я так и поступлю, Вит, — ответил Жека. — Так и поступлю.