Глава 2

Рука привычным жестом зарывается в длинные тёмные волос. Он нетерпеливо вдыхает её сладкий аромат, прикусывает затылок. Девушка начинает дышать чаще, тихонько постанывая. Глаза закатываются от наслаждения. Желанное тело в его полном распоряжении. Довольный непроизвольной реакцией на его ласки, он грубо оттягивает её голову назад, отчего женский стан выгибается грациозной струной, подстраиваясь под его сильное тело. Отрывистое шипение вылетает из его рта, когда разгорячённая кожа соприкасается с её бархатистой и влажной от пота.

Она близко. Так близко. Но всё же недостаточно…

Сильно прикусывая мочку уха, он с силой входит в неё, вызывая женский судорожный всхлип. Ей больно или приятно? Не важно.

Начинает двигаться в ней. Теряет привычный контроль, совершая хаотичные движения. Врывается в нежную плоть, как будто пытаясь слиться с ней. Сильные и быстрые толчки заставляют её прижаться к стене. Она искала опору и поддержку, чтобы справится с его неистовой страстью. Прижимается к её спине, стискивает руками. Он хочет максимального контакта. Желает, чтобы она была вжата в него. Слилась с ним в единое целое.

Неаккуратно дёргает за волосы, разворачивая её голову, и впивается болезненным поцелуем в истерзанные губы, ощущая кровь на языке. Она робко отвечает ему, и он сильнее надавливает на женский затылок, глубже входя в отзывчивый ротик своим языком. Чуть позже он поимеет эти пухлые губы. Он поимеет её всю. Она его. И только его.

Неприятная трель будильника врывается в его сон, вырывая из мира фантазий. Виталию совершенно не хочется открывать глаза. В голове всё ещё мутно от количества выпитого вчера алкоголя. Вчерашней ночью он опять развлекался в клубе. Снова вернулся домой пьяным. Но не головная боль препятствовала полному пробуждению. Вит не хотел раскрывать глаза, потому что рядом на подушке увидит не тёмные пряди волос, а искусственные ярко-рыжие. За столько лет должен был привыкнуть, но так и не привык. Почти каждое утро ему приходилось напоминать себе, что в его жизни нет больше места Дарье. Зато есть Катерина.

— Дорогой, может ты всё-таки выключишь будильник? — послышался заспанный голос Кати. И голосок такой нежный, доброжелательный, будто бы он не явился домой в три ночи в пьяном состоянии и пахнущий женскими духами.

Добро пожаловать в реальность! Воронов всё-таки открыл глаза и прищурился. Солнечный свет ослепил его на мгновение, усиливая похмельный синдром.

— Водички? — любезно поинтересовалась Катя. От этой приторной любезности у него в жопе слипалось. Она упрямо игнорировала ужасное отношение с его стороны, продолжая создавать иллюзию нормальных отношений. Адекватная женщина давно уже сама от него избавилась, но она… Она держала его всеми доступными способами, игнорируя все нормы морали. И самое ужасное, он не мог никуда от неё деться, поэтому продолжал играть в эту абсурдную игру на двоих.

Серые глаза будущей жены и матери его ребенка внимательно наблюдали за ним. Длинные рыжие волосы каскадом рассыпались по покрывалу, солнечные блики запутались в прядях. Нежнейший шёлк облегал красивое стройное тело. Лямка, будто бы нечаянно, соскользнула с плеча. Юная невинная дева во плоти. Даже и не скажешь, что в душе у этой женщины скрывается монстр.

Отвернувшись от неё, Виталий все-таки выключил будильник, а потом, так и не произнеся ни слова, свесил ноги на пол и направился в ванную. Ему был просто необходим ледяной душ, чтобы проснуться и прийти в себя.

Включив холодную воду, он встал под тугие струи. Ледяные капли неприятно обожгли кожу, но он остался стоять на месте, стиснув зубы. Перед глазами всё ещё проносились кадры из его сна, заставляя чувствовать себя просто ужасно. Виталий не хотел чувствовать этой неистребимой потребности к бывшей невесте. Желал забыть её, вычеркнуть из своей жизни. Но наши желания редко совпадают с возможностями. Закрыв глаза, Воронов подставил лицо под льющуюся воду, надеясь, что она сможет смыть липкое ощущение неправильности и беспомощности.

Эротические сны с Дашей были для него постоянным явлением. И каждый раз по-новому. Но все сны имели откровенное содержание. Бывали и те, где Дашка улыбалась ему нежной улыбкой. Говорила, что любит. Они были хуже всего. Обычно после них Воронов срывался на всех и вся. В первую очередь на Катю. Благо эти ведения были редкостью. Они как сладкий яд, который заставлял поверить в правдивость происходящего, но рано или поздно наступает момент пробуждения и реальность обрушивается на тебя бетонной плитой, придавливая к земле. Нет Даши. Нет её больше в его жизни. Ушла. Он отпустил. Она уже не любит, и Воронов ей не нужен. Понимание, что всё разрушил своими руками, снова вызывает больную агрессию. Что послужило причиной? Из-за чего в одночасье разрушилось всё до основания? Из-за слабой иллюзии контроля? Из-за неутоленных низменных желаний? Из-за гнева? Эгоизма? Отсутствия доверия?

Не открывая глаз, Ворон со всей силы приложился затылком об стену. Физическая боль расползлась по вискам, впилась своими цепкими когтями в глаза.

После эротических снов было легче. Ненамного, но легче. Неутоленное желание перевешивало потребность снова проанализировать то, что произошло пять лет назад. Физические потребности предпочтительней душевной агонии.

Воронов не относил себя к людям, которые о чём-либо жалеют. Поступки, упущенные возможности — это всё в прошлом. Не переписать. Не изменить. Смысла в стенаниях и самокопании тоже существовало. Пока он будет рефлексировать, его враги с говном съедят и не подавятся. Вит и не жалел ни о чем. Может только смутно, где-то на краю сознания, возникал что-то похожее на раскаяние.

После отъезда Даши, Ворон вернулся к прежнему разгульному образу жизни. Его больше никто не контролировал. Никто не заставлял задумываться о чем-то высоком и духовном. Дарья своей слепой верой в лучшее порой вкладывала в его голову мысли, которые по сути ему не нужны были. Возможно, даже опасны. Никто не устраивал ему безосновательных сцен ревности. Ну, Катерина пыталась, но её слёзы мало трогали Вита, в отличие от слёз Беляевой. Никто не заставлял нервничать и срываться, а потом вымаливать прощение, будто от этого зависела его собственная жизнь.

Всё снова встало на свои места.

Виталий стал полностью выкладываться на работе, дальше развивая бизнес и богатея. Он больше не спешил домой. Воронов теперь просто не имел дома, было просто место для сна. Воронов опять стал пользоваться всеми без разбора девицами, которые вешались на него. Вернулся в уличные гонки, хотя уже подобные развлечения и были не по статусу. Даша опасалась за его жизнь, поэтому он перестал гонять в угоду её желаниям, не желая волновать. Теперь ему больше не для кого было беречь свою жизнь.

Виталий Воронов снова стал абсолютно свободным человеком. Он делал лишь то, что он хотел. Без оглядки на мнение общества. Правильное и логичное завершение их драматичной истории. Вот только внутри, в области сердца что-то притаилось и изредка давало о себе знать. Что-то очень похожее на чувство вины. А еще были сны. Эти самые сны, которые навещали его почти каждую ночь, медленно сводящие его с ума.

Сначала Виталий пытался перенести пробуждённые этими снами желания на Катю. В конце концов, зачем она ему ещё? Просыпаясь после таких откровенных снов, он набрасывался на неё и трахал до посинения, будто бы у него не было секса очень долгое время. Только сексуальный акт не приносил ему успокоения. Воронов кончал и получал физическое удовлетворение, но на уровне мозгов у него было стойкое ощущение отвращения и неприятия, а в душе преобладало чувство разбитости и усталости. Чуть позже он стал искать любовниц похожих на Дашу, но и эти брюнетки не приносили желаемого чувства умиротворённости. Иногда Виталию казалось, что ему давно пора проверить голову. Мешала только мысль, что кто-то посторонний будет копаться в его мыслях и чувствах.

Даша засела у него в мозгах, как наваждение. Любил ли он её? Виталий не знал ответа на этот вопрос, просто потому что плохо представлял, что есть любовь. Если бы любил, стал бы изменять Дашке с её лучшей подругой? Смог бы он тогда рискнуть собственной свободой ради того, чтобы сохранить их отношения? И оценила бы этот поступок сама Даша?

Бесконечная череда вопросов крутилась в голове, вызывая ещё большую головную боль. Давно пора было всё забыть, но память ещё та сука, не давала возможности стереть прошлое из памяти и начать сначала.

Выйдя из ванной комнаты, Виталий не застал Катю в спальне. Не обратив внимания на её отсутствие, стал одеваться. Он вообще по возможности игнорировал Алексеевскую.

Сегодняшний день был распланирован едва ли не поминутно. Его отец хоть был и жёстким руководителем, но слишком уж консервативным. Виталий, как только занял кресло генерального директора холдинга, сразу же наметил план реорганизации общей структуры управления. Большая часть членов управления была против его нововведений, но у молодого Воронова имелись свои представления о будущем компании. Приходилось использовать различные методы убеждения, чтобы получить желаемое. От подкупа до угроз. Хватка у Ворона была как у питбуля. Он уж точно своего не упустит, да ещё и руку оттяпает, а при желании и глотку перегрызет.

Воронова-младшего боялись и небезосновательно. Парня вырастила улица и книги. Вит не любил находится дома, всегда находившаяся в разной степени опьянения мать отвратила его от отчего дома. Поэтому подросток либо находился в школе, либо на тренировках, либо во дворе, где ему часто приходилось участвовать в драках. Порой ему приходилось ночевать на лавочке. Лучше так, чем в компании пьяных, шумных «друзей» его родительницы. Так что выживать Вит научился едва ли в младенческом возрасте. Отцу по большому счету было на плевать на него, откупался деньгами, которые мать спускала на выпивку. Ни раз и ни два его пытались сделать объектом насилия разного рода. С тех пор у Виталия легко сносило крышу на почве гнева. Когда Ворон зверел, он становился совершенно неуправляемым. Поговаривали, что он в подобном состоянии может забить до смерти.

Хуже сплетен о нем, могли быть только слухи о его личной охране. Вид его телохранителей вызывал у многих непредсказуемую реакцию. Их откровенно остерегались. И тоже не без оснований. Оба были бывшими спецназовцами, служившими в горячих точках, оба так или иначе связаны с разведывательными структурами. Никто не знал, почему они покинули правоохранительные органы, попросту не решались спросить, а копать было бесполезно — информация относилась к строго засекреченной. Ворон им доверял. И не только потому, что они отличались преданностью и имели свои представления о чести. По сути, оба находились в его руках. Полностью. Со всеми потрохами. По разным причинам, но как итог — безоговорочная верность.

Полностью одевшись, Ворон спустился вниз и прошёл на кухню. Алексеевская находилась в комнате и проигнорировала его появление. Катя сидела на подоконнике, задумчиво смотря в окно, и курила. Вит стиснул зубы. В последнее время маска на всё готовой ради него женщины трескалась, и Катерина всё чаще показывала своё истинное «я». Он вообще удивлялся упрямству, с которым она продолжала цепляться за него. Будто от этого зависела её жизнь. Катя уже должна была понять, что ни шантажом, ни сексом, ни покорностью не сможет заставить его полюбить себя. Но похоже представление Вита об уровне её ума были сильно завышены.

Ворон подошел к ней и, вырвав из пальцев сигарету, выкинул в открытую форточку. Закрыв окно, Вит стащил злую невесту с подоконника и посадил на стул. Нависнув над ней, он зарычал:

— Какого хрена ты делаешь?

— Курю, — безразлично ответила Катя, пожав плечами. — Тебе какое дело?

— Мне какое дело? — тихо проскрежетал Виталий. — Ты носишь моего ребенка!

— О-о-о, — насмешливо протянула она, криво усмехаясь, — так ты о нас заботишься? Как мило!

— Я забочусь о своем ребенке, Катя. Мне плевать, что ты будешь делать, когда выносишь и родишь, но сейчас ты будешь вести себя как паинька. Не будешь курить, пить, и таскаться тоже не будешь. Ты меня поняла?

— А если нет? — взвизгнула она, пытаясь встать, но Виталий не дал ей это сделать, удержав за плечи на месте. — А если я буду курить и пить? Что ты сделаешь?

Похоже, она решила проверить границы его терпения.

— Привяжу тебя к кровати, — также спокойно ответил Ворон. — И не для наших обычных постельных игр. Я привяжу тебя, и будешь ты сидеть в спальне до самых родов. И ещё пару человек приставлю, чтоб охраняли. Ты даже в туалет будешь ходить под присмотром. Ты меня поняла?

Повисла гнетущая тишина.

— Поняла? — нетерпеливо переспросил он. Истерики Катерины его бесконечно бесили, особенно если они отнимали у него время, как сегодня. Вместо того, чтобы спокойно позавтракать, пришлось разжевывать ей простые истины.

Катя пристально смотрела на холодного и бесстрастного человека, за которого собралась замуж. Только однажды она видела, как Вит проявлял нежные чувства. И не к ней. Это было давно, но призрак той, любимой, до сих пор жил вместе с ними. Она думала, что ребёнок хоть что-то изменит, но крупно ошиблась.

— Поняла, — тихо ответила Катя, сверля мужчину глазами. — Ты придешь сегодня на ужин?

— Не думаю, — ровным тоном ответил он, убирая удерживающий захват с её плеч. — У меня много дел.

Катерина рассмеялась. С надрывом. Истерически.

— Кто? Блондинка? Или брюнетка? — она продолжила истерить. — Ставлю на брюнетку! Ты всегда выбираешь их.

Воронов поморщился. Голова болела с похмелья, а тут ещё Катя со своими визгами.

— Прекрати, — тихо прошипел он, отходя от нее, чтобы налить себе чашку кофе. Завтра ему не видать, через сорок минут важная встреча и наверняка затянется на несколько часов.

— Почему? Я же правду говорю! — она вскочила на ноги и стала мерять комнату шагами.

Катерина снова доведена до точки кипения. Виталию уже порядком надоели ее постоянные истерики. Ему было глубоко плевать на её чувства. Алексеевская с самого начала знала, как он к ней относится. В общем-то, Ворон даже мог понять её стремление получить желаемое любой ценой, но мужчина не любил, когда им пользовались и пытались из него сделать дурака. Однажды Кате уже удалось обвести его вокруг пальца. Это случилось только потому, что Вит не считал Катю достаточно опасной. Считал, что сестра Женьки не станет рисковать благополучием родного брата. Как же он ошибался! Всё, что они имели теперь, лишь последствия его недальновидности. Теперь же Катя терпела его отношение к себе, а он… Он не мог относится к ней по-другому. Виталий не то что полюбить, он её уважать не мог! Иногда он люто ненавидел Катю. За то, что она позволяла себя так унижать, и не только в сексе, но в повседневной жизни. Она терпела его пьяные выходки, постоянные измены, грубость. Но всё же он не уничтожил её, хотя мог. Почему? Вит и сам не знал. Возможно, в глубине души он понимал, что они похожи — оба хотели то, что получить не могли.

Тем временем Катя продолжала свою истерику. Металась по кухне, что-то говорила, доказывала. Воронов отстраненно наблюдал за устроенным шоу, даже не вслушиваясь в слова. Всё равно ничего нового в них не найдет.

Мыслями Виталий находился далеко. Мужчина не мог представить их семейную жизнь через десять лет. Да что уж говорить, он не мог представить свою жизнь рядом с ней даже через год! Но новость о беременности всё изменила, порушила все планы. Возможно, Ворон и был полной скотиной, но своё дитя не оставит в руках неуравновешенной мамаши, склонной к истерии. Его ребёнок родится в полной семье при отце и матери, и будет убережен от его собственной судьбы вечно гонимого и никому не нужного. Он прекрасно сознавал, что Катя совершенно обдуманно пошла на этот шаг, полагая, что сможет привязать его к себе.

Короткая усмешка мелькнула у него на губах. Он искренне надеялся, что глупость матери не передастся его сыну или дочери. Виталий никогда не принадлежал и не будет принадлежать ей. Да и кому-то ни было. Он всегда был сам по себе, именно это всегда гарантировало ему выживание.

— Может мне в брюнетку покраситься? — закончила красочный монолог Катерина и выжидающе уставилась на него.

Сделав глоток горячего кофе, Вит поставил чашку на стол и взглянул на Катю в упор.

— Это не поможет, Катя. Мы с самого начала договаривались, что между нами только секс, — напомнил Ворон ей, мысленно отмечая, что секс с ней уже давно надоел. Причём уже давно. — Каждый живет сам по себе, но так как ты забеременела, мы решили жить вместе и пожениться. Но печать в паспорте не отменит того факта, что между нами всегда был только секс. Правила игры немного изменились, но я сам не собираюсь меняться. Ты всегда знала кто я. Я никогда не скрывал своего отношения к тебе. Так что теперь не нужно закатывать истерики. Это вредно для ребенка.

Катерина стояла посреди комнаты и, молча, смотрела на него. Если бы взгляды могли убивать, он наверняка валялся бы уже хладным трупом. Её негодование не смогла помешать ему спокойно допить свой кофе.

— У тебя сегодня обследование, не забудь, — напомнил он, вставая с места. — Олег тебя заберет.

— Знаешь, Воронов? — внезапно произнесла Ведьма. — Я тебя так ненавижу! Я бы всё отдала, чтоб увидеть, как ты умираешь в муках!

Он с интересом взглянул на нее. Хоть что-то новенькое. Признаний в ненависти со стороны Кати ещё было. Может его скотское отношение к ней сделает свое дело, и она все-таки свалит в далекие дали, оставив ему ребенка? Хотя, она скорее действительно его убьет, чем позволит быть счастливым без неё.

— Знаешь, Ведьма, — с насмешкой ответил Вит — мечтать не вредно!

И насвистывая веселую мелодию, пошел собираться на работу. Через время Катя вышла в коридор, где Воронов в это время обувался.

— Чем она так хороша? Что в ней есть такого, чего нет во мне? — вдруг спросила она. Оба понимали, кого она имеет в виду.

Ворон выпрямился и посмотрел на свою невесту с высоты своего роста.

— Тебе весь список зачитать? Если да, то на это уйдет слишком много времени, а я на работу спешу, — мрачно ответил он. Тема Даши была в их доме под негласным запретом.

— Какая же ты сволочь, Воронов! — прошипела Алексеевская. Слёз в её глазах не было, только непримиримая злость. Катя не умела проигрывать. Даже в этой, казалось бы, запущенной ситуации, она решительно пыталась стать победительницей, хотя это уже не имело никакого смысла. Как приз Воронов имел посредственную ценность. Он первый это признавал.

— Ты только что об этом узнала, дорогая? Если так, то до тебя слишком долго доходит, — заметил он, закрывая портфель с документами.

— Так почему ты ее тогда отпустил? — взорвалась она. — Почему?

— Если бы я думал, что у нас с ней есть будущее, я бы её никуда не пустил, — задумчиво признался он. Они с Дашей были из разных миров. Это только в сказках красавица может из чудовища сделать принца. Вит не обольщался на свой счет. Его список грехов слишком длинен и продолжал пополняться. Похоже, он слишком похож на своего отца. — Я отпустил Дашу лишь потому, что она достойна лучшего человека, чем я.

С этими словами он покинул квартиру, оставляя будущую жену наедине с осознанием того, что она всегда будет на самом последнем месте в списке его дел.

Жарко. Душно. Нечем дышать. Дарья скривилась во сне и попыталась перевернуться на другой бок. Голова гудела, во рту было гадко, а между ног саднило…

От последней мысли она моментально проснулась. Открыв глаза, Беляева поняла, что находится в своей квартире. Что же, уже хорошо. Она не притащила ночного хахаля в семейный дом Беляевых, иначе мачеха ей бы устроила очередную долгоиграющую лекцию о том, что не следует позорить профессорскую фамилию отца. Анастасия не упускала случая поучить жизни дочь своего мужа, делая вид, что заботится о непокорной Дашеньке. О том, что грязный скандал, связанный с разводом и романом с юной студенткой, причинил гораздо больше неприятностей Беляеву, чем все любовные похождения Даши вместе взятые, мачеха предпочитала не вспоминать. Это лицемерие порой настолько сильно выводило Дашу из себя, что она еле удерживалась, чтобы не нарушить хрупкое перемирие с мачехой. Иногда ей хотелось высказать всё, что думает о женщине, разрушившей семейную жизнь ее родителей, но благоразумие всегда брало верх. Смысла в пустом сотрясении воздуха уже не имелось. Матери Даши уже давно на свете не было, а жизнь итак наказала дерзкую разлучницу, лишив возможности иметь детей. И Настя, и Даша догадывались, что Беляев сожалеет о том, как всё сложилось, хотя вслух он никак не комментировал их ситуацию.

Девушка прикрыла глаза ладонью, закрываясь от лучей солнца, проникающих через штору. Она попыталась вспомнить, что же всё-таки вчера произошло. Память стала услужливо возвращать кусочки вчерашнего вечера, выстраивая их, как пазлы, в единую картину. Вот Даша уезжает с отцом и мачехой из дома. Нехотя заходит в клуб, а потом… потом встречает Жеку.

Внезапная догадка посетила её, заставив кровь похолодеть от ужаса. Нет! Не может быть! Она не могла переспать с Алексеевским. Или всё же могла?

— Так ты уже проснулась, Белоснежка? — голос довольного жизнью Жеки полностью развеял иллюзии по поводу того, с кем Даша провела эту ночь.

Мужчина зашёл в её спальню по пояс голый с подносом в руках. Босые ноги, тело прикрывали только джинсы, под которыми вероятно ничего не было. Волосы растрепаны, голливудская улыбка на устах. Мокрая мечта представительниц женского пола от пятнадцати до ста лет. Что находилось на подносе, девушка не разглядела. Зато Даша в полной мере оценила красоты полуобнаженного спортивного тела мужчины.

— Женька, — прохрипела Даша, про себя отмечая, что её голос сейчас напоминает голос курильщицы с большим стажем. — Мы же не трахались с тобой сегодня ночью?

Ну что сказать, надежда умирает последней. И глядя на довольного и умиротворённого Алексеевского, Дарья поняла, что её надежда с катастрофической скоростью умирала геройской смертью храбрых.

Жека же наклонил голову, с интересом рассматривая ее. При этом улыбка поймавшего желанную добычу кота не сходила с его губ. Даша отметила, что парень выглядит, как конфетка, которую так и хочется съесть. Правда на данный момент ей совершенно не хотелось сладкого.

— Раньше ты такими словами не пользовалась, Белоснежка, — с немалой долей интереса произнес Жека. Она почувствовала себя лабораторной крыской, реакции которой тщательно изучают и подвергают анализу. Неприятное ощущение.

— Раньше бы я с тобой и не переспала по пьяни, — буркнула она, закрывая глаза и мечтая провалиться в спасительный сон. — И не зови меня Белоснежкой!

Как там Лера говорила? Если ситуация выводит из себя, то необходимо сосредоточится на дыхании и начать игнорировать раздражитель…

— А я и не знал, что у тебя есть родимое пятнышко на лобке, — промурлыкал он, пытаясь ее смутить.

К чёрту спокойствие! Он умудрилась переспать с родным братом когда-то лучшей подруги, которая скоро выйдет замуж за её бывшего жениха. Ха! Простота — залог психологического здоровья. Вот только проблема, в жизни Даши ничего простого нет и, похоже, никогда не будет. Неудивительно, что у неё время от времени проявляются панические атаки.

— Ты по определению этого знать не мог, — проворчала Даша, переворачиваясь на живот и утыкаясь лицом в подушку. — Или ты обладаешь рентгеновским зрением?

— Ты всегда такая противная по утрам? — Евгений поставил поднос на тумбу и присел с другой стороны кровати. Матрас под его весом просел. Беляева сразу же откатилась на другую сторону кровати и заставила себя сесть.

— Нет, это на меня так одноразовый трах действует, — раздражённо ответила Даша, пытаясь встать с кровати. Может она и перестала быть пай-девочкой, но и не прыгала в постель к первому попавшемуся ради одноразового оргазма. Беляева как-то попробовала, спустя несколько месяцев после той истории с Вороновым, но ничего из этого путного не вышло. Оргазма она так и не получила, зато получила полный букет отвращения к самой себе на следующее утро. Так что с тех пор такие вещи она не практиковала. Спала Дарья только с официальными бойфрендами. Каких было не мало, но это уже совсем другая история. И уже совсем иная проблема.

Сейчас же перед ней стояла дилемма. Что же ей теперь делать с дурацкой выходкой, вызванной алкогольными парами и обидой на Воронова? Почему сообщение о свадьбе Вита и Кати настолько сильно выводит из себя? Как она вообще могла переспать с Алексеевским? И почему Даша не может найти ответа ни на один из поставленных вопросов?

Видно судьба решила посмеяться над ней. Или решила дать шанс на реванш! Неожиданная мысль заставила Дарью ожить. Ведь Лера посоветовала ей встретиться со своим прошлым. Почему это не сделать на своих условиях? Ведь можно попытаться испортить жизнь тем, кто когда-то сломал её. Око за око, зуб за зуб. Конечно, Валерия не имела в виду месть. Но зато такое развитие событий куда больше импонировало самой Даше. Она отомстит, и продолжит жить дальше, забыв о них, как о страшном сне.

Приняв решение, Даша медленно повернулась к Евгению, который почему-то выглядел сердитым. Она не совсем поняла, чем его рассердила.

— Это почему ты решила, что у нас с тобой одноразовый трах? — напряженно поинтересовался он. Жека всем своим видом демонстрировал обиду.

— Алексеевский, ты пижон и секс-машина. Ты сам много раз мне об этом говорил. Просто пять лет назад я не могла повторить эти слова, не покраснев, как помидор. Глупая и молодая была. Теперь я повзрослела, но мозгов-то не потеряла! — ответила она и снова предприняла попытку встать, в итоге покачнулась и плюхнулась обратно на кровать. Ну, кто заставлял её пить вчера столько алкоголя?

Тут Даша почувствовала у себя в руках кружку. Открыв глаза, она обнаружила, что в кружке находится шипучая жидкость. Женька же стоял совсем рядом и чему-то грустно усмехался.

— Алькозельцер, — пояснил он. — Выпей, прими душ и умойся. Я подожду на кухне. Нам надо с тобой серьезно поговорить.

С этими словами, Алексеевский покинул спальню, оставив недоумевающую Дашу с кружкой в руках. Почему-то у Даши появилось чувство, что она его чем-то обидела…

Девушка задумчиво выпила содержимое кружки, потом еле добралась до ванной, где приняла освежающий душ и умылась. Она даже не злилась на то, что Жека беспардонно командует ею в её же квартире. Она чувствовала себя слишком хреново, чтобы спорить и ругаться. Совершив все необходимые гигиенические действия, Беляева немного ожила. Алькозельцер видно стал действовать, потому что куча разъяренных обезьян перестала бить в гонги в голове. Осталось только одно неутоленное желание — Дарье хотелось пить!

Вернувшись в спальню, она ненадолго задумалась над тем, что одеть. Да она, конечно, переспала с Евгением, но хоть ты тресни, не помнит этого. Будто бы ей просто стерли ластиком память. По здравому размышлению девушка решила, что выбирать откровенный шелковый халатик не стоит. С другой стороны, мысли о том, что Жека может помочь ей в её маленькой диверсии против Кати и Воронова стали укореняться в её сознании.

В итоге Даша остановила свой выбор на обтягивающих черных легинсах и майке. Высушила волосы и оставила их распущенными. Именно в таком виде Беляева вышла к ожидающему ее Евгению. Где-то на середине пути от спальни до кухни в ее голове созрел очень важный вопрос. Самый важный, если подумать.

Зайдя на кухню, она увидела задумчивого Жеку, который пил апельсиновый сок. Выглядел Алексеевский просто замечательно, учитывая, сколько они вчера выпили. Она помнила всё что происходило в клубе, вплоть до того момента, когда она заказала третью бутылку текилы. На этом воспоминания резко обрывались. Учитывая, что подруга сразу отказалась от столь крепких напитков, на двоих они осилили как минимум три бутылки. Не хило.

— Мы предохранялись? — недолго думая, Даша сразу задала интересующий её вопрос. Детей она хотела. И сильно. Но зачать своего ребёнка по пьяни… Она, конечно, многие правила морали стала игнорировать, но к теме материнства до сих пор относилась с особым трепетом.

Женька отставил стакан с соком в сторону и жестом указал ей на завтрак, который приготовил. Это было мило, но Дашу сейчас занимали совсем другие мысли. Она, конечно, не нашла следов спермы на себе, но кто знает, что они могли вчера учудить? В том состоянии, в котором она пребывала, ей море по колено было. Воронов, будь ты проклят!

— Дашка, расслабься, — чуть усмехнулся Алексеевский, — ничего между нами не было. Ты, конечно, очень старалась меня затащить в свою постельку, и у тебя это почти получилось, но я никогда не воспользовался бы тобой. Ты ничего не соображала. В первые видел, чтобы ты настолько потеряла контроль.

Даша облегченно выдохнула и с размаху села на стул. Увидев на столе бутылку минералки, она потянулась к ней. Недолго думая, Даша прямо с горлышка выпила почти половину бутылки.

— Что жажда замучила? — ехидным голосом поинтересовался Евгений.

Даша наградила Жеку тяжелым взглядом и сделала еще глоток. На завтрак даже смотреть не хотелось.

— Жень, если ничего не было, почему у меня саднит между ног? — Беляева покраснела. Да-да, все-таки она не совсем потеряла стыд. Вот бы Анастасия удивилась…

— Потому что кто-то вчера всё-таки получил разрядку, — любезно ответил Алексеевский, — но без сексуального контакта. В петтинге я почти также хорош, как и в полноценном сексе.

Даша молчала. Растерялась. И удивилась его джентельменскому поступку. Удовлетворил её, сам остался ни с чем, границы не пересек. Хотя

— Жека, — начала она, а продолжить не смогла. Беляева она не знала, что говорить в таких случаях. Был бы это незнакомец, то она бы его просто выставила за дверь. Но это Алексеевский. Неважно, что он является братом бывшей подруги. Они всегда с ним были дружны. В своё время он предупреждал о последствиях отношений с Виталием, но она, будучи типичной влюбленной дурочкой, не поверила.

— Даш, — начал Евгений, довольно осторожно, будто бы боясь спугнуть. — Я так понимаю, что ты растеряна из-за того, что вчера произошло между нами. Стой! Дай мне договорить. Я выражу своё отношение к случившемуся и объясню, почему не перешел черты. Дашунь, ты мне всегда нравилась. Нравилась, не как человек или друг, а как женщина. Именно поэтому у нас вчера не получилось секса по пьяни. Я хочу от тебя большего.

Даша сидела немного оглушенная таким поворотом событий. Она догадывалась, что Женя питал к ней не только дружеские чувства, но он всегда вел себя безукоризненно, не выдавая истинных чувств.

— Что ты хочешь этим сказать? — сглотнув, спросила она.

— Я не требую от тебя сиюминутного решения. Я хочу тебя, как женщину. Ты мне нравишься, как человек. Безусловно ты сильно изменилась за эти годы, и я бы хотел заново узнать тебя. Мне уже не двадцать, пора думать о будущем. К чему все это… Давай попытаемся перевести наши дружеские отношения во что-то более серьезное? Как ты на это смотришь? — мягко произнес Жека, ожидая от Дарьи хоть какой-то реакции.

Реакции не последовало. Девушка сидела, как прибитая к стулу. Она пыталась вникнуть в происходящее, но всё ещё гудевшая от похмелья голова просто упустила момент, когда всё настолько усложнилось. Мысли хаотически вертелись в голове словно в стиральной машинке. Дарья пыталась уцепиться хотя бы за одну из них. И уцепилась за одну: «Ты же хотела своей маленькой мести? Чего же ты ждешь?».

Беляева медленно подняла голову, отрывая свой взгляд от поверхности стола, и посмотрела на Женю, оценивая. Мужчина был безусловно красив. Встревоженная складка между бровей говорила Даше, что за маской спокойствия бушуют чувства. Алексеевский сильно нервничал, хотя и пытался это скрыть. Это непонятным образом настораживало. Но еще больше Беляеву напугало то, что она собиралась ему ответить. Не очень понимая, что и зачем делает, Дарья ответила:

— Мне нравится твое предложение, Женька. И мне нравишься ты. Так что, мой ответ — да. Я согласна!