Глава 21

Закрыв дверь в детскую, Даша устало прислонилась к двери, но плачь Алисы быстро заставил забыть все переживания, и девушка подошла колыбели. Взяв маленький сверток на руки, она стала ходить по комнате, тихо укачивая ребенка и напевая старые колыбельные песни. Успокаивая ребенка, Даша и сама успокаивалась. Накопившееся напряжение выплеснулось на няню и ее любовника, и Беляева не жалела, что поругалась с ними. Но она сорвалась, просто сорвалась, а это говорило о том, что она практически находилась на грани.

Дарья всегда гордилась тем, что научилась контролировать эмоции за эти годы. Хладнокровия выручало ее в самых опасных моментах. Что же, можно сказать, что ее хваленное хладнокровие не распространялось на Воронова и его дочь. Стоило делу коснуться этих двоих, как у нее напрочь перегорали все предохранители. Даже спустя столько лет Виталию до сих было достаточно подарить ей одну такую редкую улыбку, и Беляева сразу же забывает об окружающем ее мире. После она конечно же корит себя за слабость, обзывая себя последними словами… Именно Вит мог разозлить, рассмешить, расстроить, возбудить, заставить ревновать, практически не прилагая никаких усилий для этого. И теперь эта кроха над ней имела такую же власть. Даша отреагировала, будто бы Алиса являлась её дочерью, кинулась защищать её. Девушка понимала, что такая привязанность не совсем нормальна, но чувства были не подвластны разуму. Беляева полюбила маленькую малышку, также как любила её отца. Может это передается генетическим путем?

Дарья почувствовала чей-то тяжелый взгляд. Не переставая петь колыбельную, девушка повернулась к входу в комнату. Конечно же, там стоял Воронов, наблюдая, как она укачивает малышку. Он ничего не говорил, просто молча наблюдал. Странно, но пристальный взгляд даже не напряг Дашу. Такая расстановка казалась совершенно нормальной, будто всё находилось на своих местах. Будто всё именно так должно быть. Опасные мысли. Очень желанные мысли.

Беляева с удивлением поняла, что впервые задумалась о своем будущем в таком контексте. Бросив незаметный взгляд из-под ресниц на Вита, Даша отметила, что мужчина выглядел изможденным. Ей тут же захотелось притянуть его к себе, крепко обнять. Абсурд! Желание защитить Алису понятно, нерастраченный материнский инстинкт и ребенок, лишенный любви родителей. Всё закономерно. Но желание утешить и защитить Вита? Да это от него нужно защищать! Вот только непослушное сердце сжималось при виде впалых щек и красных глаз. Желая хоть как-то отвлечься от бредовых желаний, Даша решила нарушить затянувшуюся тишину:

— Как получилось, что эта женщина ухаживала за малышкой? — при воспоминании о том, как Алиса надрывно плакала, былой гнев вернулся. Захотелось спустить с лестницы женщину. Неужто совести совсем нет? Так обращаться с беззащитной малюткой…

— У нее были самые лучшие рекомендации из всех претенденток, — заметил Вит. — И на собеседовании она вела себя профессионально.

— Профессионально? — бровь Даши сразу же взлетела вверх. — Да на ее лице написано, что она сухарь сухарем. Она занимается этим для того, чтобы деньги иметь, а не потому что ей приносит удовольствие общение с детьми. Да у нее полностью отсутствует материнский инстинкт!

Малышка во сне завозилась, и Беляева вновь принялась покачивать ее.

— Многие занимаются своей работой, чтобы деньги зарабатывать, — заметил Воронов.

— Да, — ответила Даша, — но не все. И твоя задача как родителя найти именно такую няню, которая бы любила детей, а не просто зарабатывала на них деньги.

Виталий тяжело вздохнул и зашел в комнату, закрыл за собой дверь. Даша немного напряглась. Стоило ей оказаться в одной закрытой комнате с Витом всегда что-то происходило — взрыв страсти, взрыв гнева, желание мести, просто желание. Конечно, сейчас с ними находилась Алиса, и ребенок снизит накал страстей, который неизменно происходил между ними, но все же… По большому счету Дарья боялась, при чем боялась своей собственной реакции. Страшилась, что сама кинется в его объятия, прося просто обнять и изгнать внутренних демонов, болезненное прошлое. Она так давно потеряла опору в жизни, всегда надеялась только на себя. Ей хотелось хоть немного быть защищенной, любимой, забыть о той боли, что не отпускала ее по сей день.

Пока Дашу одолевали столь противоречивые мысли, мужчина прошел по комнате, и остановился около огромного бархатного кресла, в котором сидела она с ребенком. С очень странным выражением лица Вит рассматривал малышку. Даша никогда не видела таких эмоций. Может потому что она отчетливо улавливала страх? Беляева всегда считала Виталия человеком с железной волей, который ничего не боится. Только сейчас повзрослев и пройдя через свой собственный ад, девушка осознала, что страхи есть даже у самых сильных. И Вита они тоже есть. Но почему Алиса стала катализатором? Почему сейчас глядя на нее, у Воронова на лице отчетливо выделялась нежность, смешанная со страхом.

— Проблема в том, что я не знаю, в чем конкретно состоит задача родителя, — наконец заговорил он. — Лишь смутные представления о том, какими должны быть отношения между родителем и его чадом.

Даша внимательно посмотрела на него. Девушка знала, что у Виталия было тяжелое детство. Его мать вела разгульный образ жизни, а отец долгое время не признавал его. Когда-то он ей сказал, что даже признателен им. Они научили быть его сильным и выносливым. Именно благодаря своему тяжелому детству, он добился таких успехов. Беляева искренне верила, что даже если в свое время Вячеслав не дал бы Виталию стартовый капитал, он все равно добился бы успеха. Он просто не мог быть в роли ведомого или неудачника. Ни с его характером. Но если родители научили Воронова выживать, то не научили самого важному, чему учит семья — любви. Виталий просто не умел любить. Ему трудно раскрыться и принять кого-то в свое сердце, поняла Даша. Раньше, когда они встречались, Беляева часто обижалась на него, считая, что он намеренно держит с ней дистанцию. А что если все было наоборот? Что если он как раз пытался раскрыться? Ведь медленно, но верно она узнала его все больше. Может она просто смотрела на ситуацию с неправильной точки зрения? Сейчас это уже не имело значения для них, слишком многое стояло между ними, но теперь призраки прошлого стоят между ним и его дочкой. Как же им помочь?

— Всё что от тебя нужно это любить и заботиться о ней, — тихо ответила Даша, — остальное придет со временем. Но если ты не дашь ей войти в свою жизнь, вы так и останетесь порознь.

Лицо Вита выражало борьбу, что-то происходило внутри него. Дарье очень захотелось проникнуть внутрь его головы, прочитать мысли.

— Я не знаю смогу ли, — признался Вит, отводя глаза. — Я боюсь сломать ей жизнь. Боюсь не оправдать надежд. Боюсь оказаться таким же плохим родителем, как были мои…

Видно было, что признание далось ему с большим трудом. Она оценила его признание. Воронов раскрылся перед ней, показал, что тоже может испытывать слабость. Начало положено, теперь нужно просто подтолкнуть его к дочери.

— Вит, — Даша взяла его за руку, отчего Воронов ощутимо вздрогнул, — твои отношения с родителями не должны влиять на твои отношения с дочерью. Ты — это ты, родители — это родители. Несмотря на кровное родство, вы все разные. Ты боишься, но если дашь своему страху победить себя, то окажешься ничем не лучше своих же родителей. В твоих силах быть лучше них и стать отличным отцом. Это твой выбор. Только твой.

Беляева все еще видела сомнения, сквозящие в глазах Воронова, но он протянул руку к дочери и нежно погладил лобик. Девочка пошевелилась, но не проснулась, лишь инстинктивно повернула лицо навстречу ласке. Робкая улыбка появилась на лице у мужчины.

— Она такая маленькая, — растерянно проговорил он.

— Да, — согласилась девушка, — маленькая и беззащитная. У нее нет матери, а значит, в отце она нуждается вдвойне. Алиса в тебе нуждается!

Дарья осторожно поднялась со своего места, практически вплотную встав рядом с мужчиной. Встав на носочки, она аккуратно протянула Алису ему.

— Возьми ее, — тихо сказала она, — ей нужно чувствовать, что ты рядом.

Выражение благоговения на лице Воронова она, наверное, будет помнить всю свою жизнь. Казалось, что он боялся даже вздохнуть. Даша передала в его руки малышку, потом подправила одеялко.

— Познакомься, — улыбнулась Беляева, — это твоя дочь, Алиса.

То, что произошло далее трудно передать словами. Это надо видеть. Это нужно прочувствовать. Эмоции отца, который впервые взял на руки свою дочку невозможно измерить. Робкая улыбка Вита стала более уверенной, чуть нежной. Казалось, на глазах у Даши происходило какое-то таинство. То, что не должен видеть посторонний человек. Особенно когда, Алиса, словно почувствовав значимость момента, решила проснуться. Открыв сонные глазки, она несколько раз моргнула и потом душераздирающе зевнула, заставив своего отца сиять от гордости. Легкий смех заставил что-то внутри Даши скрутиться в узел. Вит оторвал глаза от малышки и посмотрел на девушку, смех замер на его губах.

По лицу Даши катились крупные слезы, которые она не могла остановить. Сейчас глядя на то, как Виталий с нежностью смотрит на свою дочь, она на миг представила, что он держит в руках их ребенка, что она благополучно родила, и никто не вмешивался в их отношения… Что они были одной семьей. Стоило Беляевой понять, какие именно мысли посетили ее, горечь моментально наполнила душу, заставляя задыхаться. Если бы… Прошлое не изменить, но так хочется. Если бы Виталий тогда приехал к ней, попытался вернуть. Возможно, Даша бы приняла совершенно другое решение. Возможно, у них был бы шанс. Так почему он не приехал? Почему бросил тогда одну, ведь она так сильно в нем нуждалась? Обида вновь подняла свою голову и теперь давила ей на сердце.

— Даша, что? — растерялся Вит. — Что случилось?

Даша поджала губы, понимая, что если заговорит, то непременно голос задрожит, и она устроит истерику. Не стоило этого делать. По крайней мере, не при ребенке. Алиса только успокоилась, не нужно девочку снова тревожить.

— Ничего, — сглотнув, ответила она, зло стирая глупые слезы, которые и не думали останавливаться, — ничего. Думаю, вам сейчас лучше побыть наедине, познакомиться, а я… я… мне надо прогуляться…

Даша не выдержала и бросилась из детской. Девушка слышала, как Вит зовет её, но она не остановилась. Ей нужно убежать от него, от них…

Выбежав в коридор, Даша остановилась, не зная куда дальше идти. В соседней комнате под надзором злого Макса няня собирала вещички, но девушка даже не остановилась, чтобы понаблюдать за представлением, она просто рванула вниз по лестнице. Спустившись вниз, Беляева решила ехать домой. Ей здесь нечего делать.

Накинув на себя куртку, Даша открыла входную дверь, чтобы выйти и задохнулась, когда перед ней появилась размытая прозрачная фигура. Девушка отступила от порога, инстинктивно перекрестившись. Когда она вновь открыла глаза, то ничего не увидела, кроме унылого пейзажа зимнего двора. Выдохнув, Беляева решила, что ей показалось. От нервов и не такое покажется. Но последующий пронзительный вой соседской собаки, заставил Дашу пересмотреть своё решение о том, чтобы ехать домой. Она не была суеверной, но ощущение чего-то нереального и тревожного заставили её захлопнуть дверь. Не зная, куда себя еще деть, Беляева, не снимая куртки, прошла в гостиную. Несмотря на то, что девушка была одета, ее била крупная дрожь. Пройдя к камину, Даша села около него, пытаясь хоть как-то согреться и прояснить свои мысли. Она пыталась себя уговорить, что неясная фигура ей просто показалась, но вой собаки за окном все не прекращался, а в душе все росла тревога.

Вит растерялся, когда взглянув на Дашу, увидел ее плачущей. Испугался. За неё. Непривычные ощущения, непривычные чувства. Еще пару минут назад всё было хорошо. Дарья практически заставила его взять на руки дочь. Вынудила признать тот факт, что у него есть дочь, плоть от плоти его. Виталий наконец-то смог набраться храбрости и сломать невидимый барьер между ним и Алисой.

Всё это время мужчина малодушно избегал свою дочь, как огня. Он нес за нее ответственность, но не ответственности Вит боялся. Прекрасно понимал Воронов, что Алиса может завоевать кусочек его сердца. Понимал он, что имелась огромная вероятность, что однажды малютка станет для него важнее жизни. И боялся Виталий он именно того, что полюбит девочку. Жизнь, особенно детство научили его, что чувства зачастую являются нашими слабыми местами, с помощью них можно сломать человека.

Страшился Ворон и того, что он просто сможет не пересилить себя и дать Алисе столько тепла и заботы, сколько ей действительно необходимо. Сейчас, когда Катя находилась в психиатрической лечебнице, когда мать Алисы практически невменяема, ноша отцовства на его плечах утяжелялась вдвойне. Виталий не хотел этого ребенка, как не хотел его мать, но несмотря то, что сотворила с ними Катерина, но не мог перекладывать свою ненависть на девочку. Чем он будет лучше своей матери, которая практически все детство наказывала Виталия за то, что его отцом являлся Воронов, совершенно забывая о том, что он является и её ребенком тоже?

Алиса была его дочерью, и неважно, что ее мать невменяемая сучка. Сам он сделает все, чтобы ребенок не знал ни в чем недостатка, и в любви с его стороны тоже. Но нужно было сломать преграду в виде страха. Слишком сильно Воронов привык к одиночеству. Оно всегда являлось защитой от врагов. Теперь же он не был одинок. У него была Алиса, его дочь. И если всё получится, то и Даша вернется. А это давало широкий простор в выборе средств против него для врагов. Чем сильнее была связь Вита с его женщинами, тем более уязвимым он был. Но главенствовать страху он тоже не мог позволить. Нужно идти дальше, прошлое нужно оставить прошлому и создать все условия для счастливого будущего Даше и малышке. Они это заслужили, но сначала необходимо избавиться от Беса.

Когда Даша практически бегом выбежала из комнаты, Вит порывался броситься за ней, но… не мог бросить Алису. Ребенок спокойно лежал в его руках, и светлыми глазами изучал новообретенного папу. Папа же был растерял той нежностью, которая неожиданно вспыхнула в его душе. Как бы ему не хотелось сейчас догнать Беляеву, ребенок в его руках на данный момент был важнее. Просто не мог он сейчас бросить Алису, особенно когда она смотрела на него такими невинными глазками. Воронов очень беспокоился о Даше, но возможно ей сейчас лучше побыть наедине с собой.

Вит все еще не знал, воспользовалась ли она возможностью подкинуть информацию Бесу, но спешить было нежелательно. Даша ввязалась в большую игру. Бесонов миндальничать не станет, просто не привык, а многолетняя ненависть к Виту только добавит тому удовольствия использовать Беляеву. Не дай Бог с ней что-нибудь случится, и Виталий не посмотрит на возможные последствия. Он просто закопает сукиного сына. Главная загвоздка состояла в том, чтобы Даша сама пришла к нему за помощью. Когда Лазарев рассказал, что на Дашу было совершенно нападение, Вит чуть было не сорвался. Благо Дмитрий вовремя вмешался, но Воронов не сомневался, что это только начало. Как удалось узнать из прослушки, Вадим, ближайший прихвостень Беса, решил надавить на Дашу. Воронову приходилось прилагать усилия, чтобы просто не поубивать этих уродов, но нужно было проявлять осторожность. Беляева по неосторожности поставила себя на линию огня, и задача Вита сейчас состояла в том, чтобы вытащить её без потерь.

Документы, которые дал ей Женя были настоящими, но это первичные наработки, которые в значительной мере поменялись после более точного анализа данных. Вит и его команда скрупулёзно подошли к новому проекту. Так что конечный вариант резко отличался от первичного. Были учтены желания заказчиков, добавлены нововведения, исключены мелкие недочеты и ошибки. Попадание этих документов в руки Беса практически не изменят состояния дел. Тем более, что контракт на осуществление строительно-монтажных услуг они уже подписали. Для широкого общества заключение произойдет завтра, но контракт действовал с сегодняшнего дня. Именно со встречи с заказчиками возвращался Воронов, когда застал нелицеприятную сцену с няней, и именно поэтому он взял с собой обоих телохранителей. Им он доверял больше остальных, а ему сейчас не были нужны сюрпризы. Проект многомиллионный, так что желающих отхватить его было полным-полно.

Прием с подложными документами был осуществлен для того, чтобы проверить Дашу и спровоцировать Дениса на активные действия. Не нравилось Виту, что его соперник затаился.

Воронов пробыл со своей дочкой около часа. За это время малышка успела опять заснуть. Лёгкая тяжесть уже привычно ощущалась в руках. Вит не отпустил ее даже тогда, когда она заснула. Каким-то непостижимым образом эта девочка успокаивала его неприкаянную душу, давала покой. Странное ощущение и между тем приятное. Очень ярко ощущалась родственная связь с Алисой, и если пока он еще не полюбил, не привязался к ней, то вскоре это исправит время. От этого никуда не денешься. Это судьба.

Чуть позже Воронов все-таки уложил девочку в колыбель, но ушел не сразу. Странное умиротворение окутало его, когда он смотрел, как сладко спит дочь. Его дочь. Как необычно и непривычно произносить эти слова. Не удержавшись, он наклонился и погладил маленький кулачок. Алиса выпятила во сне губки, сладко причмокнув, Вит нежно улыбнулся спящей дочери и покинул комнату. И сразу пошел искать Олега. Нашел, он телохранителя в отведенное ему комнате.

— Олег, мне нужно, чтобы ты присмотрел за Алисой, — попросил он.

— Хорошо, — пожал плечами мужчина, — няня уже уехала?

— Скорее всего, — ответил Вит, — я Максу ее доверил. Учитывая его характер, то думаю, что она уже на полпути отсюда.

— Да уж, — хмыкнул Олег, — Макс умеет припугнуть.

— Думаю, лучше будет, если ты пока будешь ночевать в комнате Алисы, — произнес Виталий, озадаченный тем, как обеспечить нужный уход дочери, — из нас всех ты один имеешь опыт обращения с детьми. Завтра же начну искать новую няню, а еще лучше перепоручу это дело Жеке. У него, похоже, нюх на нянек.

— Хорошо, — улыбнулся Олег. — Думаю, кушетка в детской очень удобная.

Да уж, об этом Вит как-то не подумал. Олегу с его немаленькими габаритами будет довольно трудно разместиться на маленьком диванчике, который предназначен скорее для декоративных целей.

— Это пока на одну ночь, — уточнил Воронов и обреченно вздохнул. — Завтра устрою себе выходной, будешь учить меня за ребенком ухаживать. Когда-то же надо начинать…

Не обращая внимания на веселый смех телохранителя, Вит пошел дальше. Он очень надеялся, что Даша еще не уехала. Им нужно было поговорить. Если она всё же сбежала, то ему придется возвращаться в город, а Вит очень сильно устал. За последнее время он спал практически по три часа в сутки. Такой график измотает практически любого. Ему действительно нужно было хоть немного отдохнуть.

На втором этаже он не нашел беглянку. Спустившись вниз, на вешалке Воронов не обнаружил ее куртки. Тяжело вздохнул, подумав, что Даша скорее всего уже у себя в квартире. Накинул на себя дубленку и вышел во двор. Он было уже хотел направиться к гаражу, но остановился. Около ворот все еще стояла Дашина машина, а значит, она не могла уехать. Еще больше нахмурившись, Воронов позвонил Лазареву, тот подтвердил, что она не покидала дом.

Вит вернулся и раздраженно скинул с себя верхнюю одежду. Если она все еще дома, то куда подевалась куртка? Странно это всё. Намереваясь узнать, куда же подевалась Даша, он решил обыскать первый этаж. На кухне он ее не нашел, зато обнаружил в гостиной.

Беляева сидела около камина, прямо на полу. Обняв себя за плечи, Даша молча смотрела на потрескивающее пламя огня. Девушка еле заметно раскачивалась из стороны в сторону. Плечи скорбно поникли. Куртка была на ней, несмотря на то, что в комнате было довольно тепло.

— Даша, — тихо позвал Виталий, будто боялся спугнуть.

Сначала он подумал, что он его не услышала. Виталий собрался еще раз позвать ее, но вдруг девушка обернулась. Медленно, будто не хотя, словно боялась… Когда на него посмотрели большие влажные глаза, наполненные болью и печалью, он вздрогнул. Воронову захотелось обнять ее, успокоить. Но как это сделать? Стоит ему только приблизиться к Дарье, как она начинает сторониться и пятиться от него.

— Даша, что случилось? — спокойно спросил Воронов, пытаясь заставить себя остаться на месте и не приближаться к ней.

— Случилось? — переспросила она. Глаза стеклянные, действия заторможенные. Беляева было словно под кайфом. Вит кивнул, напуганный ее состоянием. — Много чего, Ворон. Много чего случилось…

Повисла тягучая плотная тишина. Воронов не решался ни нарушить эту пустую тишину, ни подойти к явно страдающей девушке. Виталий не хотел все усугубить. Даша явно была на гране истерики.

— Ответь мне на один вопрос, Вит, — вдруг попросила она, сама разрушая установившееся молчание. — Почему ты тогда не приехал?

— Когда? — осторожно спросил Виталий. Ощущение, будто по минному полю идет.

— Тогда, когда меня машина сбила! Почему ты не приехал за мной в Москву? Почему бросил тогда, когда я в тебе так нуждалась? Почему? Почему? Что я тебе сделала? За что? — последние слова она практически прокричала, слезы бежали из глаз. Даше было больно. Настолько больно, что это выворачивало наизнанку душу Виталия. Он чувствовал ее боль, ему самому стало больно. Плюнув на доводы разума, Воронов кинулся к ней, обнимая и прижимая к себе. Он никак не ожидал её дальнейших слов, от которых его ноги буквально подкосились, а сердце замерло в ужасе.

— Почему я убила нашего ребенка?

Даша не знала, что ее заставило заговорить о ребенке. Она ведь даже Лере и Жене об нем не говорила. Просто не могла об этом им сказать, потому что произнести вслух нужные слова означало признать свою вину. Вот так и жила она все эти годы, храня внутри ужасную занозу, которая с течением времени воспалялась, болела, гнила, отравляла весь организм, не давала вздохнуть. Беляева даже скорее не видела, а почувствовала, как напрягся Виталий после ее слов.

— Что ты сказала? — спросил он осипшим, севшим до глухого шепота голосом.

— Я убила нашего ребенка, — раздельно и четко проговорила она. — Мне сделали аборт.

Сильные руки болезненно обняли её, но она не возражала. Даша была даже рада этой мимолетной боли. Было легче сосредоточиться на боли физической, нежели моральной. Вит что-то пробормотал ей в макушку. Она плохо расслышала, но слова были подозрительно похожи на «О, Господи!». Если бы Беляева была бы в состоянии смеяться, то наверняка засмеялась бы. Такой неверующий Фома, как Вит, и Господа помянул… Что же, сильно она его шокировала.

— Я приезжал, — произнёс Вит, так тихо, что Даше пришлось напрячь слух, чтобы услышать, — я приезжал тогда…

Беляева рассмеялась, буквально расхохоталась. Смех невесёлый, нервный скрашенный добротной порцией горечи и боли.

— Не рассказывай мне сказок, Воронов, — прошипела она. — Тебе было на меня плевать. Ты оставил меня. Забыл обо мне, будто меня и не было в твоей жизни. Ты нужен был мне! Понимаешь, нужен!

В порыве чувств Даша и не заметила, как её начало трясти. Девушкe буквально колотило, как будто она находилась на арктическом холоде.

— Даша, Дашенька, — прошептал Вит, проведя носом по ее волосам и не отпуская из объятий, — я не вру. Я приехал за тобой на следующий день после того, как отец увез тебя в Москву.

— Не верю, — голос Беляевой был настолько хриплым, что было очень трудно разобрать слова, которые она говорила, — не верю.

— Но это так, — настаивал на своем Вит, убирая растрепавшиеся волосы с ее лица и заставляя посмотреть на него. Даша хотела отвернуться, но крепкая хватка пальцев на подбородке не позволила отвести голову в сторону. И ей пришлось смотреть. В стальные глаза. Виноватые и искренние. — Я был там.

— Что-то я тебя не заметила, — скривилась девушка, — наверное, была слишком занята тем, что пыталась снова научиться ходить!

Виталий на миг прикрыл глаза, скрывая мысли и чувства от Даши. Создавалось впечатление, что мужчина пытается найти нужные слова. Чтобы сказать что? Новую ложь? Или же правду… Даша уже начала жалеть, что вообще заговорила. Нужно было молчать, сбежать отсюда и не обращать внимание на разыгравшееся воображение… Только сейчас стоя в сильных объятиях Виталия, она не хотела никуда уходить. Странное состояние близкое к агонии одолело Беляеву, сердце и душа плакали в унисон, но израненное сердце тянулось к нему. Да будь он проклят! Она до сих пор его любит! И всегда любила…

Ее чувства не смогли стереть ни предательство, ни боль, ни время. Любовь, приправленная болью и ненавистью. Сладкая боль, настолько сильная и беспощадная, что не давала возможности жить дальше. Дашу разрывали на части самые острые и сильные чувства. Инстинкт самосохранения и гордость требовали уйти, спастись от него, сбежать из этого города, скрыться и забыть всё случившееся, как страшный сон. Только сердце знало, что куда бы Даша не сбежала, как бы не пыталась забыть, прошлое всегда останется с ней. Может, наступило время стать по настоящему сильной и примириться с прошлым, с болью… и со своей все еще живой любовью к Виту? Даша сглотнула, понимая, что пора расставить все точки над «и» и оставить прошлое позади. А для этого нужно поговорить с Виталием. Вот только решить легко. Но как рассказать? Как действительно раскрыть душу? Каким спокойно выслушать откровение любимого человека, настолько сильно ранившего тебя, и не сорваться на крик?

Виталий так и стоял с закрытыми глазами, но Даша уже приняла решение. Слезы текли из ее глаз, их просто невозможно было остановить, да она и не пыталась. Закусив губу, Беляева смотрела на Виталия, который раздираемый какими-то неведомыми ей сомнениями, пытался на что-то решиться… Рука сама потянулась к сурово сжатым губам. Подушечки пальцев коснулись бархатной кожи, накрывая его рот. Воронов широко раскрыл глаза, удивленно смотря на Дашу.

— Почему ты предал меня, Вит? — спросила она с надрывом. — Почему сломал меня?

Даша ощутила, как под пальцами напряглись желваки. Резкий рывок, и она оказалась прижата к нему с такой силой, что казалось, что ее ребра вот-вот лопнут от силы, сдавившей их.

— Вит, — прохрипела она, пытаясь вздохнуть. — Что?

Он чуть ослабил хватку и заглянул ей в глаза.

— Если бы я мог изменить произошедшее, я бы не раздумывая это сделал. Если бы я мог взять всю ту боль, что ты испытала, на себя я бы это сделал. Но это невозможно. Случившееся никогда не отменить и мне жаль, что за мою свободу и свободу Жени ты понесла такую жестокую расплату. Все что я могу сейчас сделать, это просто сказать тебе «прости», — все это Виталий произнес с такой искренностью, что у Даши разрывалась душа. Ей действительно хотелось верить ему, но обида не прошла, как и боль… Тут до Беляевой дошло, что именно он сказал.

— В смысле свободы? — озадаченно спросила она, так и не убрав руку с его лица. — Чем она тебя шантажировала?

Ну вот, она и задала тот самый вопрос. Что именно было важнее для Вита, чем она — Даша? Вопрос, который последнее время буквально не давал ей нормально спать, но и спросить она не решалась. Сначала она думала, что шантаж — выдумка, но после того, как Даша стала свидетельницей той некрасивой сцены после свадьбы, факт шантажа подтвердился. Все эти месяцы она не могла задать этого вопроса ему напрямую, не позволяли гордость и страх… Но желание знать правду все равно перевесило.

— У Кати имелись доказательства, которые могли засадить меня и Жеку за решетку, — ответил Воронов, пытаясь отвернуться, но теперь уже она не позволила. Даша должна была видеть его глаза, чтобы понять врет он или нет. Глядя сейчас в глаза цвета грозового неба, Беляева наблюдала, как он пытается не захлопнуться от нее, пытается быть искренним. Не привык мужчина отчитываться перед кем-то, не привык делиться переживаниями. Всегда сам, всё сам…

Даша тяжело вздохнула и отпустила его лицо, сделав шаг назад, разрывая физический контакт с ним. Нужно все обдумать, понять, а находясь так близко к нему, Беляева не отвечала за свои чувства и переживания. Этот мужчина слишком уж сильную власть имел над ее эмоциями. Он не стал удерживать. Вит даже не пошевелился, ожидая ее реакции… а реакции и не было. Даша слишком устала, чтобы хоть как-то отреагировать. Казалось, что она просто перегорела. Девушка просто не знала, что чувствует по поводу откровения Воронова. Не было ни негодования, не было и принятия, была пустота…

— Почему ты не сказал мне? — спросила пустым, лишенным эмоций голосом, пытаясь мысленно восстановить последовательность событий, предшествующих трагедии.

— Я пытался… — начал он, но Беляева его грубо перебила.

— Если бы ты хотел, ты заставил бы меня выслушать, — отрезала она жестко. Так оно и было, Вита трудно остановить, когда тот что-то решит.

— А это что-то бы изменило? — спросил он горько.

Даша задумалась. Сложно сейчас будучи совершенно другим человеком судить о реакции той безосновательно самоуверенной девчонки, которой она являлась в то время, было трудно.

— Если бы ты мне сказал…

— Даже если бы ты мне поверила, — спокойно констатировал Вит, — ты бы заставила меня пойти с повинной в полицию. Я бы не смог противостоять тебе и в итоге сдался бы, но за собой утащил бы Жеку, а по-настоящему виновный остался бы безнаказанным.

Что же за преступление они совершили? Девушка подняла глаза на Виталия, тот не отвел взгляд. Вообще выглядел он сейчас слегка вызывающе, словно бы провоцировал на следующий вопрос. На тот вопрос, который она боялась задать.

— За что вас могли посадить? — всё же спросила Дарья.

— За убийство, — был дан ответ, и ноги Беляевой подкосились.

Сделав несколько шагов, девушка присела на диван, вцепившись пальцами в обивку дивана. Она конечно подозревала, что Воронов не безгрешен, но одно дело догадываться, и совсем другое знать наверняка.

— Ты убил человека? — спросила она, практически шепотом.

— Да, и не жалею об этом, — Воронов презрительно скривил губы.

Даша сглотнула, пытаясь принять тот факт, что Виталий является убийцей.

— Боишься? — жестко спросил он, и Даша против воли вздрогнула.

— Нет, — ответила она, — самое страшное, что ты мог со мной сделать, ты уже совершил. Не думаю, что мое убийство может что-то изменить…

Теперь уже вздрогнул он. Даша заметила, но удовлетворения не получила.

— У тебя должна была быть веская причина для убийства, — уверенно заявила Беляева. — Что этот человек тебе сделал?

— Ты так уверенна, что была причина? — жестко умехнулся он.

— Да, уверенна, — не дрогнула под его взглядом.

Воцарилась тишина, прерываемая только завываниями соседской собаки, да потрескиванием догорающих дров в камине.

— Он пытался убить меня, и Жеку заодно, — все-таки ответил на вопрос мужчина.

Даша кивнула. Она знала, Вита по-всякому можно обозвать, но убивать без видимых на то причин он не станет. А если этот некто пытался убить его, то… туда ему и дорога. Дарья совершенно не расстроилась смерти несостоявшегося убийцы. Этот человек пытался убить Воронова и ее лучшего друга, почему она должна желать ему что-то еще помимо упокоя вечного?

Осознав, о чем именно думает, Дарья нахмурилась и обняла себя руками. Как же она изменилась за эти пять лет! Когда-то убийство ей казалось чем-то ужасным. Даша Беляева пятилетней давности выступала против смертной казни. По молодости лет она была уверенна, что каждый имеет шанс на исправление. Какая глупость! Жизнь слишком сложна, чтобы делить ее на черное и белое, слишком много оттенков имеет она. Как может заслужить прощение насильник-педофил? Или маньяк-убийца, наслаждающейся агонией своих жертв? Их невозможно оправдать… а смерть — это иногда самый безболезненный выход из ситуации. Мыслить теми категориями, что мыслила она пять лет назад, могла только девушка, которую не коснулся истинный ужас жизни. Без сомнения, Беляева и раньше чувствовала боль, разочарование, но тогда она толком не видела той ужасной обратной стороны жизни… Будучи журналистом девушка многое повидала. Дарья знала истории девушек, от которых волосы дыбом становились, и ее история по сравнению с их бедами просто детские обиды.

Что же она сделала бы тогда, если бы Вит рассказал о своем злодеянии? Да еще и обозначил свое истинное отношение к убийству? Она бы конечно устроила скандал, ушла, а потом все равно бы вернулась… и попыталась бы уговорить сдаться с повинной, потому что по мнению той, прошлой Даши, все грехи нужно было оплачивать. Потом, несомненно бы, ждала Воронова из тюрьмы. Только кому нужны были эти заморочки? Как она могла решать, что лучше, а что хуже, ведь сама была далеко не ангелом? Сейчас у нее совершенно другое отношение к произошедшему, но это сейчас, а тогда…

— Ты меня осуждаешь? — осторожно спросил Виталий, будто пытаясь почувствовать ее настроение.

— Нет, — честно ответила она. — Как я могу тебя осуждать, ведь я сама убийца…

Даша снова всхлипнула и заплакала. Боже, почему она так поторопилась? Зачем поверила уверениям доброго доктора? Ответ был прост — на тот момент ей было все равно…

— Даш, — начал Вит, подходя к ней и пытаясь обнять.

Беляева оттолкнула его, не желая, чтобы эти объятия облегчали ей страдания. Она их заслужила. В полной мере. Смирившись с отказом, мужчина сел около дивана, обняв девушку за колени. Хоть такая поза и не понравилось Даше, но она смолчала. Было видно, что Ворон пытается что-то придумать, чтобы сказать те самые слова, которые помогут ей… Только ей слова не помогут. Ей уже ничего не поможет.

— Вит, ничего не говори, — устало произнесла она.

— Ты была беременна, — утвердительно произнес Воронов, будто бы пытаясь свыкнуться с этой информацией.

Даша кивнула. Она когда-то мечтала о ребенке. Думала, что он сможет вернуть Воронова в их квартиру. А он просто не мог вернуться. Сейчас по прошествии времени и сопоставив факты, можно вычислить тот момент, когда Воронов ей изменил в первый раз. Именно после той ссоры, когда он ушел из дома и порвал с ней, устав доказывать, что ее подруга не такая уж и хорошая… Даже после того, как они возобновили отношения, Виталий так и не вернулся в их общую квартиру. Она продолжала готовиться к свадьбе, закрывая глаза на явные признаки, указывающие на то, что происходящее не совсем правильно. Глупая, глупая Даша

— Была, — заговорила Беляева, пытаясь сдержаться от очередных рыданий. — Это стало известно, когда я пришла в сознание в Московской клинике. Мало того, что мне сообщили о возможной инвалидности, так еще и беременность. А мне было плевать. И когда врач сказал, что применение некоторых медикаментов, необходимых для восстановления моей способности ходить, могут серьезно повредить ребенку, мне тоже было плевать. И даже когда меня поставили перед выбором — либо полное восстановление после травмы, либо ребенок — мне было все равно. Абсолютно. Я находилась как будто в каком-то коконе. Лишь плакала, ревела. Мне совершенно не хотелось жить. А ребенок… он мне был не нужен. Вернее, я так думала. В общем, меня практически не нужно было уговаривать на аборт. Пара слов отца и умный вид доктора сделали свое дело. Значительно позже я узнала, что аборт не нужен был. Имелись возможности сохранить плод, которые не помешали бы моему лечению. Но я узнала об этом слишком поздно…

Даша почувствовала, как под коленками руки Вита сжались в кулаки. Разозлился. Беляева и сама была зла, когда узнала правду через год после выписки. Оказалось, что ее лечащий врач являлся очень хорошим другом отца и тот попросил того о помощи — солгать собственной дочери. Когда Даша устроила скандал, требуя объяснений, то отец объяснил, что действовал в ее же интересах, что ребенок от такого подонка только жизнь ей бы сломал, а так она свободна. Свободна? Какая насмешка! Как же Дарья корила себя за то, что дала им убить свое дитя! Она практически дала свое разрешение!

— Ты не виновата.

Даша сначала не поняла, что именно сказал Вит.

— Ты не виновата, — повторил он.

— Виновата, виновата. Я дала свое разрешение на убийство собственного ребёнка! Если бы я больше узнала и настояла на том, чтобы спасти его, то он был бы жив! — зарыдала Даша, уткнувшись в собственные ладони.

— Тебя обманули, — настаивал на своем Виталий, — ты не знала…

— Да какая разница, знала или не знала! — закричала девушка. — Я была рада, что избавилась от него! Понимаешь? Первое время я была рада, что его нет! Весь ужас ситуации до меня дошел уже потом… Что же наделала? Теперь я буду расплачиваться за свое злодеяние всю жизнь…

Беляева впервые за все эти годы настолько потеряла контроль над собой, что теперь она стыдилась истеричного срыва. Проплакав после изнуряющего разговора чуть больше часа, Даша неуютно чувствовала себя в объятиях Воронова. Тот терпеливо всё это время переносил слезы и бессмысленные причитания. Был добр, нежен и сострадателен… и это убивало. Уж лучше бы наорал или ударил. Но нет, Вит вел себя с ней слишком аккуратно, будто она достойна любви и нежности.

Прижимаясь к его боку, Даша раздумывала над тем как бы ей отстраниться от Виталия, при этом сохранив лицо. Беляева практически поведала ему все свои страшные тайны и страхи, и чуть не рассказала о сговоре, но помешал пресловутый страх… Если она расскажет о том, что все эти месяцы сливала информацию, то Воронов избавится от нее. С предателями он никогда не церемонился. Если Вит узнает с кем именно она связалась и для каких целей… то призрачная надежда на благоприятный исход быстро угаснет. Виталию в принципе и делать ничего не придется, просто оставит ее на растерзание Бесу. И прав ведь будет, сама виновата, дура. Не стоило ей связываться с Бесоновым. Сама на себя накликала беду. Ведь правду говорят, не рой другому яму, сам попадешь.

Беляева так была ослеплена идеей мести, что практически похоронила возможность начать всё сначала. Ведь Даша всё еще любила Воронова, да и откровения, которые случились этой ночью, смягчили гнев от предательства. Боль никуда не делась, но ослепляющий гнев окончательно исчез. Они оба наделали тогда глупостей. Глупостей, которые стоили им счастья. И Даша продолжала делать эти глупости. Даже если прошлое им и удастся забыть, то настоящее… В настоящем есть ее сговор с Бесом. Так что мечтать о чем-то большем просто глупо. Возможно, если бы она смогла отвязаться от Дениса, то… Надейся, глупая! Отвязаться от Беса легко никому не удавалось. И совершенно нет причин полагать, что Даша станет первой кого, так просто отпустит Денис. Она сама подписалась на сделку с ним… Поистине Бес!

Даша отстранилась от Вита. Беляевой стало не по себе от случившегося. Появилось ощущение, что ее увидели абсолютно нагой, неприкрытой ничем, со всеми изъянами и рваными ранами. Хотя так оно, наверное, и было. Впервые она выплеснула абсолютно все свои эмоции, не скрывая ничего. Отчаяние, боль, стыд.

— Думаю, нужно посмотреть, как там Алиса, — предложила Дарья, не решаясь взглянуть на Воронова.

— С ней всё в порядке, — успокоил её Вит. — Олег сегодня за няньку.

Беляева улыбнулась, вспомнив большого и мужественного телохранителя, который так нежно обращался с малышкой.

— Что мы бы без него делали? — вздохнула девушка. — На все руки мастер.

Резко замолчала. А при чем тут она? Она не имеет права решать что-то в этом доме. От этой мысли Даше стало некомфортно и больно. Ведь сам дом был воплощением ее мечты. Виталий для нее его и строил. Только мечта ее исполнилась, но не принадлежала ей. Взгляд непроизвольно метнулся к Воронову, который сидел рядом с ней и внимательно за нею наблюдал. Мечта. Он был ее мечтой. Ее проклятьем.

Кто виноват в том, что пять лет назад все так произошло? Он. Определенно. Она. Конечно же. И без помощи со стороны не обошлось. Катерина, которая использовала все возможные и невозможные способы разрушить их союз. Насколько нужно быть низким человеком и использовать шантаж для того, чтобы заставить нелюбящего тебя человека быть с тобой? Насколько лишенным гордости?

Катя понесла свое наказание. Разве может быть что-то более ужасное, чем лишиться окончательно рассудка? Вопрос в другом. Хотела бы Даша, чтобы Виталий понес такое же наказание? Нет. Определенно, нет. Так что же делать?

— Как ты? — спросил Вит, все также не отрывая глаз от Даши. От такого внимательного взгляда ей всегда становилось не по себе. Создавалось впечатление, что будто тебя просвечивают рентгеновскими лучами.

— Нормально, чего не скажешь о твоей рубашке, — попыталась пошутить она и кивнула на мокрое пятно, оставленное ее слезами.

— Рубашка меня не интересует, меня интересуешь ты, — не поддался на ее шутку Виталий.

Даша еле сдержала стон. Ей меньше всего сейчас хотелось концентрировать внимание на своем срыве и на том факте, что она когда-то была беременной.

— Воронов, уймись, прошу. Давай не будем сейчас об этом. Я просто не выдержу очередного сеанса рёва. Умру от обезвоживания, — искренне попросила она, сдобрив просьбу порцией шутки.

Ох, как тяжело чувствовать стальной взгляд на себе! Создается впечатление, будто он пытается залезть ей в голову, понять ее мысли, чувства… и это последнее что Даше необходимо.

— Хорошо, — спокойно согласился Вит, — но мы с тобой ещё продолжим разговор.

Даша не ответила и лишь кивнула головой, очень надеясь на то, что произойдет разговор нескоро.

— Надо проведать Алису, — заявила Дарья целенаправленно, вставая с места. После долгого сидения в неудобной позе тело затекло. Девушка скривилась и потянулась, растягивая одеревеневшие мышцы.

— Ты уверена, что тебе это надо? — осторожный вопрос Вита заставил Дашу застыть.

Уверена ли она? Уверена. Мысли о ребенке, которого она потеряла, всё еще причиняли боль. И скорее всего всегда будут причинять. Ведь это ее грех, ее боль. Но маленькая Алиса уже заняла важное место в жизни Даши. Она научила ее смотреть на этот мир по-другому. Заставила увидеть, что в жизни может быть что-то кроме страданий. Например, радость при виде здоровенького ребенка, который искренне улыбается тебе, без примеси расчета и лицемерия.

— Я хочу видеть Алису, — уверенно повторила она, после чего не дожидаясь Воронова, направилась из гостиной.

Нагнал Вит ее уже на лестнице.

— Я и сама нашла бы дорогу, — высокомерно заявила Даша.

— Знаю, — хмыкнул Вит, — потерей памяти ты не страдаешь.

Тут Даша вспомнила зачем собственно приезжала сегодня вечером, и о чем она практически забыла из-за напряженных событий вечера. О тех самых документах, которые должна была передать Виталию по просьбе Жеки.

— Кстати, я так и не сделала то, зачем собственно приехала, — заявила Даша.

— И зачем ты сюда приехала? — поинтересовался Виталий.

Беляева покосилась на него, что-то в тоне Воронова ей категорически не понравилось. Но мужчина был совершенно расслаблен и заинтересовано ждал её ответа. Даша решила, что ей показалось. Сегодня ей вообще многое кажется…

— Передать тебе документы, — как можно спокойнее сказала Дарья, хотя в горле у нее пересохло. Внутренне она сжалась, будто ожидая, что Виталий сразу же распознает ее ложь. Но этого, как и следовало ожидать, не произошло.

— Документы? — вежливо переспросил Вит.

— Да, — напряженно ответила Беляева, — мне велел их передать Алексеевский.

— Прямо-таки велел?

— Нет, — она вынужденно засмеялась, — вернее попросил, а просить он умеет… Женьке совершенно невозможно отказать.

После ее слов Виталий резко остановился, Даша по инерции тоже. Оглянувшись на него, девушка пыталась понять в чем дело. Неужто где-то прокололась? Да нет, ничего такого она не сказала. Кроме того, что Жеке совершенно невозможно отказать…

— Вит, что случилось? — обеспокоенно спросила она. Они находились на верхних ступенях второго этажа. Даша стояла выше, что было ужасно непривычно. Она уже свыклась с тем, что Вит возвышается над ней будто башня.

— Ничего, — процедил Воронов. — Просто вспомнил одно не очень приятное откровение Жеки… Просто на ум пришло.

— Что? Настолько неприятное? — удивилась Даша, гадая, о чем же был разговор между друзьями.

— Очень, — подтвердил Виталий. Выглядело это так, будто его силой заставляли говорить. Наверное, Жека сказал ему что-то сильно неприятное…

— Ну ладно, — пожала плечами Даша и все-таки сделала два заветных шага, оказалась на площадке второго этаже. Не раздумывая ни минуты, она направилась к детской комнате. Подходя к ней, Даша отметила, что было непривычно тихо. Девушка осторожно открыла дверь и ее взгляд сразу же наткнулся на отличную филейную часть мужчины. Слава богу, мужчина был одет в штаны. А вот верхняя часть одежды отсутствовала, демонстрируя литые мускулы их обладателя. Олег как раз застилал хлюпкого вида диванчик, когда она зашла в комнату. Беляева сильно стала беспокоиться о судьбе мягкой мебели. Диван-канапе явно не рассчитывался на такие габариты. Девушка прочистила горло.

— Олег, — позвала она тихо.

Телохранитель обернулся и улыбнулся ей.

— Дарья, вы еще не уехали? — спросил он.

— Как видишь, нет, — ответила она, скривившись. — Как малышка?

— Спит, — ответил Олег, — после сегодняшних злоключений, она явно устала.

— Можно? — Даша кивнула в сторону кроватки.

— Конечно, — кивнул мужчина и продолжил расстилать постель. У Даши было серьезное искушение остаться и поглядеть за процессом, но желание увидеть Алису победило.

Подойдя к колыбельке, Беляева осторожно нагнулась. Малышка тихо посапывала, сжимая во сне кулачки и мило морща носик. От одного только вида Алиски Даше стало легче. Беляева простояла так минут пять, потом решила, что хватит. Время позднее, а ей домой еще прилично ехать. С малышкой все в порядке, Олег за ней присмотрит.

Посмотрев на журнальный столик, стоящий рядом с диванчиком, Даша обнаружила там те самые документы, которые бросила в тот момент, когда нашла плачущую малышку. На прощание еще раз глянув на Алису, она подошла к столику и взяла папку. Конечно же, Вит уже давно находился в комнате, а вот Олег куда-то вышел.

— Вот держи, — протянула она документы, стараясь не смотреть ему в глаза. — Жека сказал, что они тебе завтра с утра понадобятся.

Воронов молча кивнул и забрал папку.

— Я, наверное, поеду…

— Никуда ты не поедешь, — заявил Вит строгим голосом.

— Это еще почему? — брови Даши приподнялись от возмущения.

— Ты себя со стороны видела? — спросил Воронов. — Уставшая и перенервничавшая. Тем более уже поздний час. Оставайся здесь. Переночуешь, а утром уедешь домой. Или я у тебя были планы на ночь?

От последнего вопроса Даша и вовсе растерялась. На Виталия сегодня напала курица-наседка и укусила? Она раньше не замечала подобных речей, обычно он просто приказывал.

— Э-э-э… да, — промямлила девушка, — у меня сегодня были планы. Встреча с любимой подушкой-подружкой до завтрашнего обеда.

— Выспаться ты можешь и здесь, — отрезал тиран.

Даша хотела возмутиться, но практичность взяла свое. Выспаться она может и здесь, а с утра еще и с Алисой успеет понянчиться. Последний довод стал решающим. Она согласилась, и уже через полчаса уже вовсю пребывала в объятиях Морфея. Беляева настолько устала, что даже не проснулась, когда ней пожаловал ночной гость…