Глава 6

Успокоив Катю и уложив ее спать, Воронов вышел на балкон и закурил. Смотря вдаль, сильно задумался над событиями, произошедшими сегодня. Подумать было над чем. В его жизнь ослепительным метеором вернулась Дарья Беляева. И вернулась не тихо, а устроила целое представление из своего возвращения, бросила вызов. Виталий не сомневался, что уже завтра весь местный бомонд будет смаковать довольно пикантную ситуацию. Не то, чтобы его волновали досужие сплетни. Пиар, он и в Африке пиар.

Сегодня он своими глазами увидел насколько изменилась Даша с момента её ухода. Хотя уходила ли она? Нет. Она всегда была рядом с ним. В нём. Она накрепко засела в черепной коробке, постоянно посещала сны и фантазии, не покидала мысли. Даша текла в крови, как сладкий яд. Она въелась в него, разъедая изнутри, словно ржавчина металл. Виталия зачастую называли железным, но ведь и железо имеет свои слабые стороны. Его слабостью всегда была Беляева. Именно этой слабостью и воспользовался Бес пять лет назад, используя одержимую им Катю.

Докурив и еще раз убедившись в том, что Катерина наконец уснула, Воронов направился в кабинет. Сбросив надоевший пиджак и ослабив узел галстука, он открыл сейф и достал довольно объемную папку. Бросив ее на стол, Вит плеснул себе в бокал виски и уселся в кожаное кресло. Отпив глоток горячительного напитка, мужчина почувствовал, как алкоголь прошелся по пищеводу и обосновался в желудке, оказывая обжигающее и расслабляющее действие. Открыл папку. На первой странице красовалось яркое фото, а под ней были сделаны несколько заметок, сделанных корявым почерком. Но не за красивый почерк Воронов платил Дмитрию Лазареву, а за его отменные следовательские качества. Он может и обладал ужасным почерком, но являлся отменным частным детективом.

Ворон пробежал глазами по отчету Дмитрия, пытаясь отыскать, хоть на какой-то намек на присутствие Алексеевского в жизни его Белоснежки. Но прочитав отчет Лазарева, Вит убедился, что ничего не пропустил в прошлый раз. Жека не появлялся в жизни Даши до прошлой недели. Если бы это произошло раньше, Вита бы уже об этом уведомили. Лазарев бы поставил в известность. Значит, они встретились, когда Жека ездил в Москву договариваться с продюсером Дикой Орхидеи по поводу ее выступления в «Индиго».

Как они встретились? Запланированная встреча? Или простая случайность?

Так или иначе, Евгений решил взять быка за рога и примерить на себя роль её любовника.

У Воронова имелись досье на каждого воздыхателя Беляевой. Что касается Даши, то в последнее время в её жизни не происходило чего-то особенного, за исключением того, что она рассталась с лощённым хмырем из банка.

И где она находит таких мудаков? Все как один были моральными уродами. Хотя… ему ли об этом говорить…

Сколько раз Воронов порывался поехать в Москву и избить её очередного ухажера? Сколько раз он словно мазохист изучал фотографии, где Дарья с другими? Виталий словно бы пытался что-то разглядеть в тех фотографиях, где она улыбается другим, где целует не его, где…

Нет! Сейчас лучше не думать об этом. Воронов находился не в том состоянии. Ему успокоиться нужно и обдумать всё, а мысли о том, сколько мужчин перебывало в постели Даши за последние пять лет, не сделают его спокойным. Скорее наоборот… Лазарев был поистине мастером сыска и слежки, ибо с поразительной регулярностью доставал визуальные свидетельства ее личной жизни. Той части жизни Даши, о которой ему вообще не следовало знать…

Ворон еще раз взглянул на отчет, будто бы тот мог ответить на интересующие его вопросы, которые мельтешили в мозгу, будто рой разъяренных пчел. Но отчет не мог раскрыть мотивов Дарьи. Виталий отшвырнул папку на середину стола, устало откидываясь на спинку кресла. Выпив остатки виски из бокала, он стал размышлять о том, что же заставило Дашу вернуться. И какую роль в этом сыграл Жека?

Алексевский определенно повлиял на нее. Евгений сделал всё, чтобы побольнее ущипнуть Ворона. В чём-то Виталий даже понимал своего друга-недруга. Если бы у какого-то урода хватило ума так поступить с его сестрой Лизой, как сам Ворон поступал с Катей, то, пожалуй, мужчина бы убил урода. Собственными руками разорвал на мелкие кусочки гипотетического самоубийцу, и Ворону было бы плевать на все обстоятельства и последствия, он просто сделал бы это. Хотя Лиза не Катя. Лизавета имела представление о морали, не стала бы рисковать свободой и жизнью родного брата в попытке получить желаемое. Катю же такие мелочи, как мораль и совесть не интересовали.

С другой стороны, сложившееся положение вещей в какой-то мере забавляло Виталия. Он находил смешным тот факт, что Катя сама не хочет уходить от своего «мучителя», а Жека никак не мог смириться с решением сестры. Он все гадал, насколько хватит Жеки, прежде чем тот, решит действовать. Что ж, похоже, он дождался этого момента.

Ворон всегда знал, что Евгений любит свою сестру. Эгоистичной любовью старшего брата любит. Множество раз в детстве и юности Женя прикрывал младшую сестричку от родителей, учителей, сверстников, когда избалованная девочка совершала очередную невинную шалость, которая на поверку оказывалась не такой уж невинной. Евгений бесчисленное количество раз брал на себя ответственность за ее проделки. Друг до сих пор считал, что его невинную сестренку надо защищать от всего остального мира. Только кто спасет мир от неё?

За всю свою жизнь Воронов мало кого впускал в свою душу. Действительно впускал, а не делал вид. Он давно убедился в том, что чем меньше людей в твоем сердце, тем меньше вероятности, что это сердце разнесут в клочья. Правда в последнее время Вит стал сомневаться в том, что у него вообще есть сердце. Так или иначе, только двое были допущены к той части Ворона, о которой никто не знал. И обоих потерял, связавшись с Катей. Вот такой парадокс.

Воронов уже давно не тешил себя иллюзией того, что Жека является его преданным другом. Нет. Виталий прекрасно видел в серых глазах друга еле сдерживаемую ненависть и обиду за сестру. Он больше бы не рискнул своей жизнью, спасая Виталия, а лишь наблюдал бы, как Ворона просто зарезали и пальцем бы не пошевелил, чтобы его спасти. Алексевский больше не считал Воронова своим другом. Не после того, что Вит сделал с его сестрой. Не то, чтобы Ворон издевался над Катей, но уважать Виталий ее не мог. Да и не старался этого делать. Вит Катерину использовал для достижения своей цели, и вскоре она станет для него абсолютно бесполезна. Катя с самого начала раздражала его навязчивостью. Он терпел её, потому что Катя была автоматическим довеском к Женьке. Сейчас же, после того, что она натворила, Виталий даже ненавидеть её не мог. Просто презирал. Порой его выводили из себя такие мелочи, которые в принципе Ворона не должны волновать.

Больше всего его удивляло поведение самой Кати, которая с поразительной стойкостью терпела его измены, оскорбления, игнорирование. Это было их игрой. Он заставлял ее прогибаться, чувствовать себя никчемной, беспомощной и ждал. Ждал, когда же она наконец бросит его, оставив свои нелепые надежды перевоспитать. Но Алексеевская молча проглатывала все издевательства. Не то, чтобы он физически избивал ее. Нет. Лишь однажды он ударил ее. В больнице. Когда Даша находилась между жизнью и смертью. И тогда дело заканчивалось без видимых травм для Кати. Виталий не видел смысла еще и физически измываться над совершенно беспомощным человеком. Конечно, были еще и их постельные игры, где он делал с ней все что хотел. Где он полностью мог раскрыть свои пороки, не боясь, что это повернут против него, как это бывало с Дашей. Секс являлся единственной вещью, которая выплескивала всю ту темную энергию, которая скапливалась в нем. Секс, как способ укрощения его внутреннего зверя. Катерина с самого начала приняла правила игры, и даже получала удовольствия от их игр. Так что эту часть отношений с Катей он не брал в расчет, хотя без сомнения этот аспект имел наиболее сильное влияние на их странные отношения. Никакой нежности, лишь голое удовлетворение плотских желаний и способ наказать.

Больше всего Вита в Кате удивляло то, с каким упорством она игнорирует тот факт, что в его жизни она ничего не значит. Это особо четко прослеживалось в сравнении с его отношениями с Дашей. Иногда в голову Виталия закрадывались мысли, что всё её рвение привязать его к себе было не из мнимой любви, а из страсти к деньгам. Их Катерина обожала. Но Вит знал, что не всё так просто. Катя действительно что-то к нему чувствовала. И это одновременно расстраивало его и заставляло проверять ее непонятное чувство на стойкость, пытаясь искоренить его в ней, задушить в корне. Порой Виталия развлекали все те ухищрения, к которым Катя прибегала, чтобы удержать его или заставить сделать что-то. Было смешно и одновременно грустно наблюдать, как она пытается ему лгать. Он ее читал как раскрытую книгу. Повторной ошибки в отношении неё Вит больше не совершит. Катерина даже обращалась к местным ведьмам, чтобы те приворожили его к ней. Воронов очень долго смеялся, когда узнал об этом. Смех смехом, но ей всё же удалось привязать Виталия к себе самым мощным способом. С помощью его ребенка. Дочери.

Первой реакцией на новость о беременности стали отторжение и гнев. Еще, пожалуй, недоверие. В голове никак не могла уложиться мысль о том, что он вскоре станет отцом. Гнев снова был направлен на Катю, которая опять заставила потерять контроль над ситуацией. Вит всегда пользовался презервативами, как ей удалось провернуть трюк с беременностью, Воронов не стал узнавать. Тут и без слов понятно, что без обмана не обошлось. Он даже думал на следующее же утро отвести Катерину в больницу, где бы ей сделали аборт. Но что-то Виталия всё-таки остановило. Воронов часто задумывался над причинами своего нелогичного решения. Почему всё же разрешил Кате рожать этого ребёнка? Что-то глубоко внутри воспротивилось умерщвлению ещё не родившегося ребенка. Это непонятное чувство, взявшееся неизвестно откуда, усмирило и гнев, и гордыню. Заставило привыкнуть к мысли, что он всё-таки станет отцом. Решение о свадьбе в итоге стало логичным. Конечно не так он планировал закончить отношения с Катей, но развод ещё никто не отменял. Как только Виталий через Катю нанесет последний удар по бизнесу Беса, он подаст на развод, а дочку заберет себе. По сути его будущую жену неплохо бы сплавить в психушку, учитывая её заскоки, но доводить до подобного не хотелось.

В памяти невольно всплыли старые, почти забытые воспоминания из детства. Непристойный пьяный крик, хлесткая пощечина, привкус крови на губах, запах дешевого табака. Виталий со всей силы надавил пальцами на виски, словно пытаясь выдавить оттуда воспоминания, от которых он никогда не сможет избавиться. Воспоминания, которые до сих портят ему жизнь, напоминая какое он ничтожество. Но выдавить их не удалось. Никогда. Эти воспоминания засели настолько глубоко, что вытащить их из головы можно было лишь вместе с серым веществом.

Чтобы хоть как-то сосредоточиться на настоящем, Виталий посмотрел во всё еще открытую папку, где ему с фотографии улыбалась Даша. Улыбалась так открыто и лучисто, вот только глаза… Они уже не блестели так как раньше. Ворон прекрасно сознавал, что вина во многом лежит на нем. Не стоило ему тогда заводить с ней роман. Ведь знал же, что Дарья достойна более нормального мужчины, чем он. Она заслуживала верного, доброго и благородного мужчину, а не такого эгоистического, беспринципного ублюдка, как он. Но девушка манила его к себе, как горячий, гостеприимный очаг усталого путника, и он в свойственной ему манере решил взять то, что так сильно желал, не ведая каким образом изменит ее и свою жизни. И самое страшное, что будь у него возможность что-то изменить, то Виталий не стал бы ничего менять. Слишком дороги ему те моменты, когда он был с Дашей. Единственное что он бы изменил… Воронов бы не допустил того, чтобы Катя толкнула Белоснежку под машину. Лучше уж самому под автобус прыгнуть. Всю ту боль, которую пережила Даша, Воронов взял бы на себя и сделал бы это с улыбкой на лице, потому что знал бы, что она здорова и жива. А что до факта его измены… Рано или поздно это бы произошло. Рано или поздно он бы сорвался. Ведь там, где нет доверия, не может быть и отношений. Даша пошатнула его веру в счастливый исход, и в итоге он не смог полностью довериться ей. Слишком хорошо Вит помнил, как она его предала однажды. Как это было больно. Поэтому и пошел по пути наименьшего сопротивления.

Катя. Она стала знаковой фигурой в его судьбе. В какой-то мере из-за нее он лишился двух людей, которыми дорожил больше всего в своей жизни. Затащив в постель сестру своего друга, Вит обрек их дружбу. Спасая Жеку и себя от тюряги, он лишил себя шанса быть счастливым. Виталий всегда знал, что значит Катя для друга детства. Катя практически заставила Ворона действовать, используя ее, как инструмент для уничтожения своих врагов. Только этим самым Вит перечеркнул долгие годы дружбы.

Евгений знал о Вороне многое. Знал то, что других бы заставило содрогнуться. Никогда не осуждал его, всегда принимал таким, каким Вит являлся — везучим лицемерным ублюдком. Вот Воронов и поступил как лицемерный ублюдок, превратив сестру друга в сексуальную игрушку и орудие мести. Виталий не мог и не сможет никогда измениться, хотя он и пытался. И даже зная об этом сейчас, он никогда бы не отказался от того времени, проведенного вместе Дашей. Она достойна лучшего. Намного большего. Виталий должен был отпустить её еще тогда, до того как лег с Катей в одну постель. Тогда, когда Даша поставила свою дружбу с Катериной выше отношений с ним. Вит понял это слишком поздно. Поэтому и отпустил. Или сделал вид, что опустил. Не суть важно. Важно, что Даша снова появилась в его жизни, заставив мертвое сердце снова стучать. Всколыхнула весь сумасшедший спектр чувств, испытываемых Виталием по отношению к ней. Заставила ревновать, бесноваться. А отпускал ли он ее вообще? Потому что в его мыслях Дарья до сих пор принадлежала ему одному.

Ревность подобно кислоте разъедала изнутри, заставив наброситься на друга с кулаками. Уже давно Вит не терял контроль над собой. Очень давно. Ворон всегда знал, что друг неравнодушен к Даше, но раньше он был уверен, что девушка никогда не будет воспринимать Жеку в сексуальном ключе. А был ли он уверен? Или пытался себя убедить? Именно Виталий организовал Евгению эту работу за границей, подальше от Беляевой. Прекрасно сознавал, что друг не откажется от столь заманчивого предложения. Слишком уж хорошим друзьями были Дашка и Женя. Иногда их дружба заставляла Ворона чувствовать себя лишним. Это ему совсем не нравилось.

Теперь же Жеке ни что не мешало занять вакантное место в сердце девушки. И это обстоятельство заводило Ворона еще сильнее, ведь он не мог, не имел права никак помешать сопернику. Да и Даша сегодня вела себя так, будто они с Женей являются чем-то большим нежели друзьями. Этот факт засел глубоко, будто заноза в мозгу, причиняя адскую боль. А когда ему было больно, Воронов всегда злился. Поэтому и выставил Красавчика из квартиры сразу же, как представилась такая возможность. Потому что был слишком велик соблазн просто убить друга, и этим самым свести к нулю все вероятности того, что Жека станет кем-то большим для Даши.

От столь неприятных мыслей гнев снова стал просачиваться в кровь, пробегая будоражащим током по нервам. Рука сама по себе сжала ни в чем неповинный стакан и со всей силы запустила его в стену. Звон разбитого стекла немного отрезвил Ворона. Прежде чем решать, как действовать, нужно было точно узнать, что происходит. Узнать об этом он мог только у одного человека. Настало время поговорить с Дашей тет-а-тет.

Даше так и не дали напиться. Стоило девушке успокоиться после общения с Бесоновым и выйти из своего укрытия, ее сразу же поймала Женя и уже никуда от себя не отпускала в течение всего оставшегося вечера. Стоило Дарье подумать над тем, каким способом ускользнуть от подруги, так Вавилова сразу же занимала её, вовлекая в разговор с очередным гостем. Каждый из присутствующих прямо-таки стремился завести знакомство с Дикой Орхидеей. Зная, как Евгения не любит всеобщее внимание, Даша со вздохом признала, что бросить подругу на растерзание «стервятникам» не может. Не то, чтобы подруга не могла за себя постоять, но одна против толпы жаждущих отщипнуть кусочек от звезды…

Евгения часто жаловалась, что именно эта часть любимой работы раздражает и выматывает сильнее всего, но смиренно признавала, что от этих обязательств никуда не деться и продолжала улыбаться каждому в череде желающих поглядеть на звезду. Дарья часто сопровождала Женю на различного рода мероприятиях, присматривая за ней и не давала влипнуть в неприятности. Несмотря на бойкий и яркий характер, Дикая Орхидея обладала нежной сердцевиной. Этот вечер стал исключением, и именно Женя старалась присмотреть за ней. Беляева уже несколько раз порывалась скрыться в каком-нибудь темном уголке и уединиться со всеми этими беспорядочными мыслями в голове. Но Женя, словно чувствуя состояние подруги, не отпускала ее, используя самые пустяковые предлоги. Сегодня она просто осаждала просьбами Дашу, то поправить макияж, то прическу, то платье. А учитывая, что Евгения никогда не была особенно помешана на своей внешности, то Дарья поняла, что девушка просто не хочет выпускать ее из поля зрения. Казалось, что Евгения что-то знает и опасается, что Даша что-нибудь учудит, вот и старается всеми силами отвлечь подругу.

Сама Беляева всю ситуацию как бы наблюдала со стороны. Она отвечала на вопросы, разговаривала, смеялась, шутила, но мысли ее плавали где-то очень далеко. Ошеломляющее начало полностью затмило собой остаток вечера. В голове сложилась какая-то мешанина из обрывков воспоминаний, раздумий и планов. Всё это сливалось в какую-то непонятную массу мыслей, которые начинали давить на нее, вызывая жуткую головную боль. На Дашу напала апатия. Казалось, что она вообще ничего не чувствует. Дарья понимала, что это последствия нервного перенапряжения, организм пытался подавить негативные эмоции. У нее был обычный шок. Эмоциональные американские горки довели ее до состояния полного вакуума. Сейчас Беляевой хотелось одного — просто уйти отсюда, закрыться в какой-нибудь маленькой комнатке и заснуть крепким сном без сновидений, но Даша тщательно играла роль светской львицы, демонстрируя полное игнорирование любопытных взглядов, направленных в ее сторону. Ей даже начало казаться, что ее рассматривают едва ли не больше Дикой Орхидеи и это серьезно напрягало. Хотя Беляева умело прикрывалась высокомерной маской, всё внутри нее скручивалось в тугую спираль. Казалось еще чуть-чуть и защитный кокон, которым она себя окружила, разлетится вдребезги, и Даша всё-таки сделает какую-нибудь глупость. Например, опрокинет фужер с красным вином на идеально выглаженную белоснежную рубашку Беса.

Зелёные глаза мужчины неотступно следили за ней на протяжении всего вечера, добавляя напряженности в итак расшатанное душевное состояние Даши. После их крайне странного разговора Дарья ощущала себя не в своей тарелке. Создавалось впечатление, что на нее открыли охоту. Крайне неприятное ощущение. Девушка кожей ощущала тяжелый, изучающий взгляд Бесонова. Он словно бы высматривал ее уязвимые места, слабые точки, на которые потом сможет надавить. Видно Денис решил, что может Беляеву эффективно использовать в борьбе с Вороновым. Причём Даша не могла взять в толк, каким образом он хочет ее использовать. Она больше не являлась ни невестой Воронова, ни его возлюбленной. Она уже давно ничего не значила для Виталия. Он это продемонстрировал крайне однозначно, отказавшись от Даши в самый трудный момент ее жизни. Все сведения, которыми Дарья обладала, были застарелыми. Информация о нынешнем Воронове у нее имелась лишь отрывочная. Неужели Бес хотел, чтобы она стала его информатором? Тогда он и здесь просчитался. Виталий никогда не открывает полностью все свои планы, а те люди, которые ему необходимы для осуществления его идей, знают лишь краткий необходимый для работы набор сведений. Именно скрытность и осторожность гарантировали ему успех в бизнесе. Вита трудно подставить или просчитать, так как никто никогда не знает его конечную цель и какие козыри он скрывает в рукаве. Зачастую люди даже не подозревали, что играют на руку Виталию, действуют по разработанному им плану и узнают об этом только в самом конце, когда нужная роль уже сыграна. Ворон был великолепным манипулятором и отлично умел блефовать. Беляевой было до смерти обидно, ведь она когда-то являлась одной из его марионеток. Вит всегда знал все ее реакции. Порой Дарье казалось, что Воронов читает её мысли, инстинктивно Виталий угадывал ее настроение. Иногда девушка думала, что их связь имела какие-то мистические оттенки. Воронов всегда знал, что сказать и сделать, чтобы поддержать и утешить, вселить в нее веру и заставить делать то, что ему было необходимо. При этом он сам для Беляевой всегда оставался загадкой. Даша никогда не знала его полностью. Часто ловила себя на мысли, что Ворон ей не доверяет. Особенно после того случая…

Беляева не знала ничего о его деятельности, кроме сухих фактов. Девушка часто бесилась из-за этого факта, но сейчас почувствовала благодарность. В данный момент, Даша поняла, что эта дистанция была необходима. Конечно, Воронов так поступал не из-за доброты душевной, но, тем не менее, этим он оградил Дашу от давления местных криминальных элементов и просто конкурентов по бизнесу. Вит многим стоял поперёк горла. Ей совсем не хотелось быть похищенной ради информации о Вороне. В свое время бывший жених перешел дорогу многим довольно предприимчивым и ушлым дельцам, включая мелких местных рекетиров. После того, как «Виват» стал ресторанным лицом города, были проведены чистки в прилегающих к ресторану районах, в результате которых было засажено множество мелких правонарушителей. Не надо быть гением, чтобы догадаться по чьей наводке действовали правоохранительные органы. До того, как здесь появился «Виват», райончик входил в число самых опасных районов города, а после стал вполне респектабельным и обзавелся парочкой элитных заведений. Что касается Беса, то поговаривали, что он был в довольно дружеских отношениях с костяком той самой криминальной части района, которую в свое время выдавил Воронов из этих мест.

Даша не была наивной и прекрасно отдавала себе отчет в том, что не знала и сотой доли правды о том, что в действительности происходило в те годы, когда между собой «пилили» территории бандиты и правохранители. Но вполне могла предположить, что у Ворона есть завязки в самых верхах города, иначе бы «Виват» никогда бы не добился такого высокого статуса. Просто не дали бы. Задавили бы. Даша до сих пор с содроганием вспоминала тот день, когда «Виват» спалили до тла. Помнила, как Воронову было трудно восстановить свое детище из пепла, как катастрофически не хватало денег.

От всех этих умозаключений и воспоминаний Беляевой стало еще хуже. Словно в отчаянии, она схватила фужер с каким-то спиртным напитком с подноса мимо проходящего официанта и осушила его в два глотка.

— Даш, тебе жарко? — полюбопытствовала рядом стоящая Женя. Девушка всем своим видом показывала открытость и веселость, вот только карие глаза подруги внимательно следили за Дашей.

Беляева выругалась сквозь зубы. Ей уже порядком надоело, что все за ней наблюдают и следят!

— Так понятно, — пробормотала Евгения и уже более громким голосом объявила: — Дашенька, а пойдем-ка в уборную. Мне носик припудрить надо!

Сила, с которой Вавилова стиснула руку Даши, была удивительной. Дарья никогда не подозревала, что в таком маленьком и элегантном теле присутствует столько грубой силы. Дикая Орхидея тем временем буквально волокла подругу к выходу, а потом и к уборной, а Беляева послушно следовала за ней. Наконец, Женя затолкнула Беляеву в дамский туалет. Даша ожидающе наблюдала за Евгенией, пока та проверила кабинки на наличие в них посетителей, а потом закрывала дверь на замок. Когда подруга медленно обернулась и в упор посмотрела на неё, Дарья поняла, что серьезного разговора не избежать. И оказалась права.

— Выкладывай, — потребовала она безапелляционным тоном, заставив Дашу поёжиться. Выражение лица у Евгении было уж очень упрямым, и Беляева поняла, что ей не отвертеться. Но попытаться всё же стоило.

— Что именно? — Даша разыграла крайнюю степень непонимания. Даже ресницами похлопала. Для убедительности. Правда, это не очень-то помогло. Подругу эти усилия не убедили, скорее наоборот. Женя стала надвигаться на Дашу, вперив в нее нахмуренный взгляд. Беляева даже попятилась немного. Уж очень непривычно видеть Евгению в амплуа дознавателя.

— Даша, не разыгрывай тут из себя невинную девственницу в брачную ночь, которой не объяснили, что с ней сделает новоявленный муж! — выдала Орхидея. — Я не в курсе, что тут происходит, но буквально кожей чувствую то напряжение, которое весит в зале. Да и с прибытием в этот город слух не потеряла. Что тебя связывает с этим Вороновым?

— С чего ты решила, что меня с ним что-то связывает? — потухшим голосом спросила Дарья, отворачиваясь к умывальнику. Измочаленной чувствовала она себя. Уставшей.

— Даша, я не слепая, не глухая, да и глупостью я никогда не отличалась. Одна настырная бабенка мне успела поведать, что ты чуть не вышла замуж за Воронова, а Катя раньше являлась твоей лучшей подругой. Это правда? — со свойственной ей прямотой, Евгения сразу задала волнующие ее вопросы. Прямота всегда была той чертой, которая больше всего нравилась Дарье в подруге. Правда сейчас эта черта в один миг превратилась в очень раздражающую.

Беляева включила холодную воду и плеснула ею себе в лицо, смиряясь с тем фактом, что Жене придется всё рассказать. Даша хотела поведать правду о своем прошлом еще в Москве, когда она только встретила Алексевского, но так и не сделала этого. Не смогла. Ей почему-то стало стыдно. И страшно. Страшно, что когда она всё расскажет Женьке всю правду, та не поймет ее, осудит за желание мстить. Или еще хуже, начнет считать Дашу жалкой.

Беляева не хотела врать единственной подруге, поэтому не стала лукавить или пытаться увернуться от ответа. Она начала просто рассказывать. Сначала монотонно и сухо, но потом слова полились рекой, наполненной болью, отчаянием, несбывшимися надеждами. Рассказала практически всё, за исключением пары фактов, по мнению Даши не имеющих никакого значения. Пораженная Евгения внимательно слушала, не перебивая, давая высказаться. А Дарья всё говорила и говорила, выплескивая накипевшие за вечер эмоции и горечь, которые за прошедшие годы никуда не делись. Скорее наоборот, они обосновалась глубоко внутри, стали неотъемлемой частью ее сути. Эта невысказанная горечь ширилась внутри, не давая дышать, заставляя задыхаться, давя на Дашу непомерной силой, вынуждая искать спасения в мести.

Обе так были поглощены воспоминаниями, рассказываемыми Беляевой, что ни одна из них не обратила внимания на назойливый стук в дверь. Незамеченными были и слезы, которыми захлебывались обе девушки, чуть ли не рыдая в голос. Было уже плевать на растёкшийся макияж, растрепавшиеся прически и на платья, которые помялись.

Закончив печальную историю, Даша поняла, что ревет. Ревет так, как не ревела со дня смерти матери. Женя сидела рядом с ней и обнимала за плечи. Тоже плакала.

— Вот такие дела, Орхидея. Я здесь, чтобы хоть как-то примириться с прошлым. Отомстить и отпустить. Вот такой примерно мой план на ближайшее будущее, — поделилась Даша, пытаясь остановить непрекращающиеся слезы. Отчего-то это было трудно сделать.

— Ты уверена, что приняла верное решение? — с сомнением спросила Женя. — Я думаю, ты сделаешь только хуже. Тебе нужно отпустить прошлое, иначе оно тебя поглотит.

— Я пыталась, — вырвалась из объятий Жени Даша и раздраженно отбросила выбившую прядь волос. — Я эти долбанные пять лет пыталась! Я не могу забыть, а тем более простить. Не могу! Я заслужила реванш. У меня есть на него право!

— Безусловно имеешь, — быстро проговорила Женя, пытаясь успокоить разбушевавшуюся подругу, — но они сами себя накажут, рано или поздно. Это только вопрос времени. Возможно, уже наказаны. Своей ущербностью!

Тут Даша рассмеялась. Хрипло. С надрывом.

— Женя, так я ведь тоже ущербна! Я моральный инвалид. Они сделали меня такой, неспособной на нормальную жизнь, на здоровые человеческие эмоции, — хрипло прошептала Даша, будто бы задыхаясь от бессилия что-либо изменить. — Я не могу стать прежней. Пыталась. И не раз. И всегда утыкалась носом с простую правду — я стала неспособна на нормальное существование. Я каждый божий день ожидаю какой-нибудь подставы. Каждого нового знакомого я оцениваю на степень вероятности того, что он меня предаст. Это противоестественно, и я это прекрасно понимаю. Самое нормальное в моей жизни — это ты! И то, если бы не твое потрясающее упрямство, иногда доходящее до отупения, и тебя бы не было! Я бы тебя оттолкнула сама.

— Ну, если я что-то удумаю, меня трудно остановить, — усмехнулась Женя, подымаясь на ноги. Пока Даша рассказывала, они обе уселись прямиком на холодный кафель. — По крайней мере, я теперь понимаю, почему у тебя никогда не было подруг и вообще хороших знакомых.

— У меня их и нет, — грустно улыбнулась Даша, — есть ты и, пожалуй, Лера. А ведь раньше я была общительной. Я иногда так скучаю по самой себе. Той прошлой, уверенной в том, что она всё сможет, всё переживет. Сейчас я порой думаю, что у меня шизофрения или мания преследования. Не раз и не два мне казалось, будто бы за мной следят…

Исповедь Даши прервал звонок телефона. Имперский марш из «Звёздных воин» взорвал пространство. На фоне тяжести разговора музыка показалась ещё более угрожающей и эпичной. Настолько, что обе девушки вздрогнули.

Даша вытерла мокрые щеки ладонями и посмотрела на экран телефона.

— Это Жека, — пояснила Беляева и ответила на вызов.

Услышав голос Даши, Алексеевский начал буквально орать на нее:

— Где ты? Я тебя по всему ресторану ищу! Никто не видел, куда ты подевалась. И твоей подруги нигде нет!

Услышав крики, Орхидея скривилась, будто лимон съела. Беляева была совершенно солидарна с ней.

— Успокойся, — миролюбиво попросила Даша, но мужчина словно не услышал и продолжил высказывать ей, всё что думает по поводу её пропажи. Девушка терпеливо ожидала пару минут, когда поток слов Жеки пойдет на спад, но этого не случилось. Он всё не успокаивался. Вспылив, она повысила голос: — Жека, заткнись! Не ори на меня. Я тебе не сестра, которой ты можешь помыкать. Такое отношение терпеть я не стану! Это во-первых. Во-вторых, никуда мы из ресторана не делись. В туалете сидим. Мне стало плохо, и Женя меня отвела сюда, где я и рыгала последние полчаса. Или бы ты предпочел, чтобы я это сделала в банкетном зале?

Воцарилось неловкое молчание, которое прервала Женя, одобрительно хмыкнув.

— Ты в порядке? — наконец спросил Евгений, чуть успокоившись.

— Уже да, — убавила громкость Даша и продолжила говорить нормальным голосом, — но я не в том виде, чтобы появляться на публике. Да и Женя тоже. Мы, конечно, можем выйти к гостям, но тогда парочку человек с расшатанной психикой точно увезут в больницу с сердечным приступом. Думаю, такая реклама Воронову не нужна.

— Хорошо, — буркнул Жека, — будьте там. Я сейчас приду и выведу вас через черный ход.

— Нет, — возразила Даша чисто из вредности. Не любила она, когда на нее беспричинно орали. — Ты подгони машину к черному ходу, а мы с Женей сами спустимся. Если ты помнишь, я работала в этом ресторане и помню все входы и выходы.

Опять последовало красноречивое молчание. Жеке явно не понравилось такое решение, но спорить он не стал.

— Ладно, — согласился Алексеевский, — но если вы не появитесь через пять минут, я сам приду за вами!

Женя, слышащая весь разговор, закатила глаза и тихо прошептала: «Мужчины!».

— Звучит угрожающе, — пробормотала Даша себе под нос.

— Ты что-то сказала? — милым голосом поинтересовался Жека, который обладал прекрасным слухом и всё услышал.

— Это я не тебе, — таким же милым голосом отозвалась Даша.

— Ну, тогда встретимся внизу, — фыркнул Евгений и отключился.

Даша недоуменно посмотрела на телефонную трубку, потом перевела взгляд на подругу.

— Какой-то он нервный, не находишь? — поделилась наблюдением Беляева.

— Милая, а ведь это только начало ваших отношений, — хихикнула Женя. — Что же дальше будет?

Даша тоже хихикнула. Нервно. Так далеко она ещё не загадывала.

— Если он, конечно, выдержит мой сладкий и нежный характер и это «дальше» будет, — растерянно произнесла она, так и не поняв, пошутила ли или правду сказала.

Жека, как они и договорились, встретил их у черного входа. Ему даже не пришлось подниматься за ними в ресторан. Девушки и сами прекрасно справились с задачей и незаметно прошмыгнули из здания. Хотя совсем незамеченными уйти им не удалось, но помощница повара тетя Варя никогда не отличалась болтливостью, так что Даша осталась спокойна. Да и кому какое дело до её внешнего вида? Вот Орхидее следовало заботиться о репутации.

Когда подруги вышли из ресторана, Евгений окинул их внимательным взглядом, словно выискивая следы мнимого похищения. А может следы вранья? Кто его знает… Даша прекрасно осознавала, что сейчас вполне подходила под описание жертвы алкогольного отравления. Слишком уж помятой она выглядела.

Девушки сели на заднее сидение машины, чувствуя на себе тяжелый взгляд Алексеевского. Евгения даже нервно поёжилась и немного испуганно вздрогнула. Отчего повела себя так подруга, Дарья не поняла. Она была слишком занята попыткой сесть в машину и при этом не свалиться на землю. Ужасные шпильки, алкоголь и расстроенные чувства вполне могли стать причиной занимательного полета девушки на землю. Поэтому ей не удалось толком разглядеть, что же послужило причиной растерянности подруги, но уточнять не стала, потому что Женя быстро пришла в себя и слабо улыбнулась Даше. Наверное, что-то незначительное, решила Беляева.

— Как ты? — спросил Евгений, оборачиваясь и рассматривая в сумраке машины совсем непрезентабельный вид девушек.

— Жить буду, — твердо ответила Даша. — Будет мне урок. Не стоит баловаться шампанским на голодный желудок!

Алексеевский еще пару секунд смотрел на нее, потом как-то странно встряхнул головой и перевел взгляд на Женю. Ничего не сказал, отвернулся, чтобы завести машину.

— Вези нас в гостиницу, — приказала Дарья, — нам необходима теплая и удобная постель, чтобы поспать!

Орхидея согласно угукнула, отвернувшись к окну. Обе были слишком вымотаны.

— У меня есть идея получше, — заявил Евгений, выезжая со стоянки.

Получше, так получше. Даша сейчас не настроена на разговоры, поэтому просто откинула дико болевшую голову на подголовник. Прикрыв глаза, она дала своим мыслям уплыть куда-то далеко-далеко отсюда. Подальше от этого города, от этих людей…

Возможно девушка даже задремала, но когда машина подскочила на какой-то особо выдающейся кочке, Даша резко открыла глаза, вырываясь из мягкого, липкого плена мыслей-снов. Она огляделась, растерянно озираясь. Они явно находились не в городе, и дорога была явно внегородская. Ей понадобилось пару минут, чтобы вспомнить эту дорогу. Дарья нахмурилась еще сильней. Зачем им собственно ехать в Заречный? Она отлично помнила поселок, очень любила там отдыхать, но сейчас ей бы по вкусу больше пришлась какая-нибудь небольшая и уютная гостиница в городе. Беляева не хотела ехать в поселок. Там слишком много напоминало о прошлом.

— И куда это мы едим? — спросила Даша, потрепав Жеку за плечо.

— Ты уже проснулась, Спящая красавица! — тепло улыбнулся Алексеевский, не отрывая взгляда от дороги.

— А я-то всё гадала, из-за чего ты Дашку Белоснежкой зовешь, — ворчливо пробормотала Женя, кутаясь в палантин. — Решил всех диснеевских героинь перебрать?

Так, что тут произошло, пока она спала? Почему Орхидея такая раздраженная? Даша уже хотела спросить об этом подругу, но ее перебил Жека.

— Мы направляемся в загородный дом, — ответил он, сверкнув непонятной улыбкой. Эта улыбка уж очень не понравилась Беляевой. И состояние подруги ей не нравилось. Женя сейчас напоминала рассерженного ёжика.

— Опа! — воскликнула Орхидея. — У тебя есть загородный дом? Неужели ты настолько богат?

— Не мой, — кратко ответил Евгений, не вдаваясь в подробности.

У Даши появилось очень нехорошее предчувствие насчет того, кто является хозяином дома. Очень-очень нехорошее предчувствие.

— Только не говори, — медленно, с расстановкой проговорила Даша, — что едем к Воронову?!

— Именно, — произнес Жека с напускной легкостью, — он предложил свои апартаменты для Дикой Орхидеи.

Сердце Беляевой на миг остановилось, а потом забилось с удвоенной силой. Где-то в груди стала зарождаться беспричинная паника. Воздуха катастрофически не хватало.

— Как это… — Женя остановилась на полуслове, пытаясь подобрать подходящее, — мило…

Орхидея обеспокоенно смотрела на подругу. Даша уставилась в лобовое стекло, пытаясь заставить себя дышать. Отчего-то мысль о том, что она будет жить в доме у Ворона, вынудила скрутиться все внутренности в едином спазме страха. Беляева не хотела туда! Она не желала ехать в дом Воронова! Её начало мелко трясти. Мерзкая дрожь отторжения прошла по позвоночнику.

— Женя, остановись, — тихо произнесла она, онемевшими губами. Она плохо чувствовала собственное тело. Мышцы словно в кисель превратились.

Евгений непонимающе обернулся через плечо, но убедившись, что Дашу не тошнит, продолжил вести машину. Он не понимал, насколько тяжело ей. Просто не понимал. Судя по обеспокоенному взгляду Орхидеи, подруга догадывалась о чувствах Даши.

— Зачем? — Алексеевский не ожидал сопротивления с её стороны.

— Просто остановись, — заявила Дарья срывающимся голосом. Ей срочно необходим свежий воздух. Ей нужно выйти! Срочно нужно выйти! Она почувствовала себя в клетке, будто снова лежала на больничной койке, беспомощная и без возможности пошевелить ногами.

— Жека, остановись! — заорала она, ударив со всей силы в спинку водительского кресла. — Останови эту долбанную машину!

Неожиданный эмоциональный всплеск возымел свое действие, Жека испугался за Дашу. Мужчина послушался, резко ударив по тормозам. Как только машина остановилась, Беляева выскочила из нее, отчаянно хватая ртом воздух. Легкие отказывались работать. Девушка начала задыхаться. Снова паническая атака. Они случались крайне редко, но встреча с Вороном разрушило всё её самообладание. Словно какая-то дымка обреченности и предопределения опустилась на плечи и давила непомерной тяжестью.

Мысль о том, что ей не следует ехать в тот дом, захватила ее, не давая трезвой логике взять верх. Даша просто чувствовала. Ей было страшно. Ненормальные чувства. Бредовые эмоции. Будь Беляева в трезвом уме, она первая бы сказала, что ведет себя, как истеричка. Но остановить этот приступ паники не могла. Тело просто отказывалось повиноваться ей. От мысли, что ей придется жить под одной крышей с Вороном и Катей, делалось гадко, плохо. Даша не хотела этого! Не желала видеть счастливые будни будущей семейки. Не желала спасть в соседней комнате, зная, что происходит в хозяйской спальне. Она этого просто не вынесет! Она не готова к этому! Не готова!

— Даша, с тобой всё в порядке? — осторожно спросил Евгений, выскочивший вслед за ней. Он стоял рядом с ней, но не решался подойти. Было видно, что состояние Даши сильно напугало его. Женя тоже вышла из машины, но близко не подходила, предоставив возможность Алексеевскому исправить ситуацию.

— Я не желаю жить с ними, — решительно заявила Даша, а потом как-то беззащитно добавила: — Не требуй этого от меня. Пожалуйста!

Евгений вплотную подошел к ней. Отвел растрепанные пряди с женского испуганного лица, смотрел ей в глаза уверенным, спокойным взглядом.

— Этого не будет, Даш, — нежно произнес он успокаивающим тоном. — Они живут в городе, а мы едим в их загородный дом, которым они почти не пользуются.

Даше показалось, что он хотел сказать что-то ещё, но потом передумал. Неконтролируемая дрожь прошла по телу. Девушка понимала, что ведет себя неосмотрительно. Столь бурная реакция выдавала её с головой. Но Даша не могла ничего с собой поделать, настолько сильным стало облегчение.

Видимо почувствовав её уязвимость, Жека обнял Дашу за плечи, желая поддержать. Этот жест заставил Дарью напрячься. Она застыла ледяной скульптурой в его руках, снова не понимая истоки неожиданного рефлекса. Тело воспринимало прикосновение Жени как вторжение. Первым порывом стало желание отстраниться.

Даша бредила. Только так она могла объяснить происходящее, но внутренние струны души натянулись в ожидании чего-то плохого. Девушка покрепче закрыла глаза и вцепилась в Женю. Ну вот, опять её вечное странное умение видеть в знакомых потенциальных предателей. Алексеевский ее не предаст. Он хороший! Алексеевский не будет играть чувствами, чтобы в итоге воткнуть ей в нож спину. Ему можно доверять! Но что-то внутри не давало Беляевой до конца поверить. Что-то скептически хмыкало и приказывало ей оставаться на стороже. Даша усилием воли приказала заткнуться навязчивому голосу и расслабилась в руках Жени. Ее подозрения необоснованны. Сегодняшний день был очень насыщенным, неудивительно что ее разум начал потихоньку сходить с ума. Она просто устала. Но внутреннее напряжение и не думало утихать. Дарья предпочла проигнорировать душевное сметение и позволила мужчине усадить себя в машину.

Оставшуюся часть пути они проделали в полной тишине. Евгения ничего не сказала, лишь взяла руку Даши и сжала, молчаливо оказывая моральную поддержку. Каждый думал о своем. Беляева отметила для себя, что тишина и молчание стали характерны для ее жизни. Несмотря на работу журналиста, в личной жизни и в общении с близкими Даша предпочитала отмалчиваться, закрываясь от окружающих. Девушка редко говорила о наболевшем, да и людей, которым она действительно доверяла, было не так уж и много. А болтать о пустяках Беляева не любила. Так что тишина и молчание стали ее закадычными подружками.

— Ого! Красивый домик у этого вашего Ворона, однако! — первой нарушила тишину в салоне автомобиля Женя, уже когда они подъехали к коттеджу.

Даша мысленно согласилась с подругой. В двухэтажном доме не имелось и намека на вычурность. Богатый, уютный коттедж с удобной планировкой. Большие арочные окна насыщали внутренние помещения естественным светом. Спокойные коричнево-бежевые тона органично вписывались в окружающий немного диковатый пейзаж. Мягкость линий совмещалась с простотой исполнения, но в кажущейся простоте явно прослеживалось богатство хозяина этого дома. Усадьба находилась на окраине поселка. Очень близко к лесу и небольшому водоему.

Сердце сжалось. Когда-то она мечтала о счастливой семейной жизни с Вороновым в этом доме. Даша была влюблена в эту местность, а старинные предания завораживали.

— Он всё-таки достроил его? — ее голос выдавал удивление и недоумение.

— Да, — ответил Жека, выключая двигатель и отстегивая ремень безопасности. — Ворон собирался подарить тебе этот дом после свадьбы.

Даша скрипнула зубами. Вот же…!

— Какой щедрый, — негодующе фыркнула Женя. — Лучше бы своего дружка держал в штанах и не зарился на подруг невесты. Что? Я ведь правду говорю!

Даша улыбнулась. Орхидея как всегда парой слов смогла рассмешить ее. Легкая на подъем подружка всегда знала, как успокоить ее.

— Она знает? — спросил Евгений, кивая головой в сторону Орхидеи.

Даша даже ответить не успела.

— У нее между прочим имя есть, — сварливым тоном проинформировала Женя Жеку, — и да я в курсе прошлых событий и того, что ваш Ворон на самом деле просто похотливый кобель и моральный урод, а твоя сестра… — тут девушка запнулась, видимо наконец увидев мимические знаки, которые ей посылала Даша, и сообразила, что применение слова «стерва» не совсем уместно, поэтому чуть смягчила выражение, — девушка, которая не остановится не перед чем, даже свою подругу под машину толкнет!

Беляева обречённо подумала, что дипломатия, увы, не вотчина Орхидеи.

— Жень, я хочу в душ, — заявила Даша, не очень удачно изменяя тему разговора. Она прекрасно понимала, что у Жеки после высказывания подруги наверняка остался осадок. До этого момента Дарья вполне удачно обходила столь щекотливую тему стороной. — Мы за сегодня сильно устали.

— Прекрасная мысль! Полностью поддерживаю! — заявила Женя, полностью игнорируя напряженность, повисшую в воздухе.

— Так чего вы ждете? — через некоторое мгновение улыбнулся Евгений, видно решив, что не стоит сейчас начинать спор. — Давно бы подняли свои великолепные попки и в дом прошли!

Он перевел все в шутку, но Даша печенкой чувствовала, что это еще не всё.

Гораздо позже Дарья сидела на кухне огромного дома и пила горячий чай. Часы показывали пол второго ночи, но девушке не спалось. Бессонница часто заглядывала к ней в гости, так что она не стала нежданным гостем в этот раз.

После приезда, Евгений показал обеим девушкам их комнаты. Подруги сразу же стали приводить себя в порядок, так что с Алексеевским она толком не поговорила. Да и особого желания не имелось. Не хотелось подымать столь болезненную тему, как Катя. Для Жеки его сестренка всегда будет невинным ангелочком. Хотя он наверняка догадывался, на что та была способна. Даша поражалась добровольной слепоте, которую мужчина проявляет в отношении Катерины.

Хорошо обдумав ситуацию, Беляева пришла к выводу, что одним из лучших способов мести Катерине станет раскрытие глаз Евгения в отношении нее. Но Даша понимала, что это один из самых наитруднейших вариантов. Алексеевский всегда потакал Кате и вставал на её сторону. И тем не менее, Даша была уверена, что при правильном исполнении сможет настроить брата против сестры. Но делать это нужно осторожно. Очень осторожно. Резкие перемены в поведении могут заставить сомневаться. Ей необходимо втереться в доверие к Кате. И желательно к Ворону. А вот это сделать гораздо сложнее.

Даша всегда была существом, живущим эмоциями. Вернувшись в город своих разбитых надежд, поняла, что до сих пор осталась таковой. Стоило ей увидеть Ворона, так все её чувства стали выплескиваться через край. А ведь она считала, что перестала быть настолько чувствительной. Но Виталий всегда умел поставить всё с ног на голову и даже не заметить этого. Вот и сейчас ненависть, злость, обида, гнев и страх прорвали плотину спокойствия, заставив её дважды закатить истерику за сегодняшний вечер. Девушка покачала головой. Если Даша хочет сделать всё правильно, ей стоит лучше контролировать себя.

Дарья рассуждала о том, какую тактику выбрать и как ей следует действовать в дальнейшем, когда на кухню зашел Жека. Он прошлёпал босыми ногами по кафелю, поцеловал задумчивую девушку в шею, вздохнул запах волос и примостился на соседнем стуле. Даша решила никак не реагировать на вторжение в своё личное пространство, так и осталась сидеть на месте, задумчиво глядя на кружку с недопитым чаем. Хотя, откровенно говоря, нежный жест, проявленный Евгением, немного покоробил ее. Беляева даже себе не могла объяснить реакцию своего тела, ведь ещё день назад она сама готова была его затащить мужчину в постель.

— Чаёк попиваем? — улыбнувшись, спросил Алексеевский. — А меня не зовем? Нехорошо, Белоснежка! Я ведь тоже хочу… чая!

— Хочешь… — Даша специально помедлила, добавляя весомости, — … чая? Налей себе сам!

Евгений никак не отреагировал на довольно невозмутимую реакцию Даши, лишь загадочно усмехнулся. Что-то начали Дашу раздражать эти загадочные его ухмылки!

— Ты что-то не в духе, — заметил он, внимательно рассматривая её.

— Да что ты говоришь, а я и не заметила, — Дарья и в правду не заметила, как перешла на язвительный тон. Она никак не могла справиться с обуревавшим её раздражением.

Сотовый телефон в брюках Евгения завибрировал. Противное «б-з-з-з» в тишине кухне прозвучало немного зловеще. Жека достал смартфон и задумчиво посмотрел на дисплей. Что-то обдумывал пару секунд, после чего сбросил вызов.

— Кажется, кто-то тут напрашивается на неприятности, — продолжил, как ни в чём не бывало, Алексеевский и одаривал Беляеву сексапильной улыбкой.

Телефон еще раз дал о себе знать. Видно звонившему срочно понадобился Жека, но вот хозяин смартфона не собирался разговаривать и опять сбросил вызов. А потом и вовсе отключил телефон.

— Вдруг это важно? — поинтересовалась девушка, кивнув не телефон. Такое нежелание разговаривать со звонившим вызвало невольное любопытство.

— Кто бы это ни был и по каким делам не звонил, он подождет, — нахально заявил Евгений, переходя на обольщающий мурлыкающий тон. — Меня ждут более важные дела. И более приятные!

Беляева дурой не являлась и сразу поняла к чему ведет Евгений. Слишком часто она видела, как он вот таким низким провокационным тоном снимал девушек в ресторане. Еще недавно Даша была совсем не против интима с ним. Даже хотела этого. Но сейчас, после встречи с Вороном и эмоциональных горок желание куда-то подевалось. Просто испарилось.

В физическом плане наверняка тело бы отреагировало на ласки Алексеевского. В конце концов, мужчина слыл великолепным любовником, а служащие ресторана любили пошептаться о его любовных похождениях и мастерстве. Та же Карина, которая по информации полученной от Вени находилась на сносях, побывала в постели Жеки и потом долгое время красочно расписывала его способности в сексуальных играх. Не мешало ей это делать даже то, что в скором времени парень променял ее на другую девушку. Так что в механическом смысле было все в порядке.

Проблема скрывалась в голове. В здравом смысле. Причем сама Даша не могла понять, что же собственно изменилось за этот вечер. Рассказывать Жеке о душевных метаниях не имело смысла. Обидится еще. Мужчины, они же до ужаса обидчивы. Столь нелицеприятный факт она поняла за прошедшие пять лет, сменив немало кавалеров.

Сослаться на головную боль? Смысл? Рано или поздно придется перешагнуть через внутренний протест. Придется лечь с ним в постель. Постоянно бегать от Алексеевского девушка не могла. Да и стоило ли? Ведь Даша решила начать жить, начать доверять и построить более-менее нормальные человеческие отношения с Женей. Если она сейчас поддастся необоснованным страхам и тревогам, то о реализации всех этих планов надо будет забыть и сматываться отсюда к чертям собачьим, опять сбегая от реальности и самой себя. Нет уж! Хватит уже. Набегалась.

Попытаться отсрочить? Тоже не выход. Евгений был не из разряда тех парней, которые легко переживают целибат. Вывод один — если она хочет быть с Жекой, ей надо раздавить непонятное чувство отрицания, взявшееся неизвестно откуда.

Тоненький голосок в голове ехидным тоном поинтересовался: «А нужны ли эти отношения вообще?». Разумная часть шикнула на него и задвинула в самый задний угол.

— Что же за дела такие? — вступила в игру Даша, приняв решение.

— Белоснежка, а ты разве не догадываешься? — спросил Женя, после чего медленно поднялся со стула и встал за спиной у Даши.

Беляева чуть напряглась, но Жека не обратил на это внимания. Положив руки на напряженные женские плечи, стал их разминать. Точными и уверенными движениями он снимал боль с уставших мышц. Алексеевский отлично умел делать массаж, и Даша уже через несколько минут полностью расслабилась и тихо постанывала. Про внутреннюю борьбу даже забыла.

— Если под «делами» ты подразумеваешь массаж, то я только «за», — тихо проговорила Беляева, блаженно вздыхая и наслаждаясь массажем. — У тебя очень талантливые руки!

Дарья запоздало поняла, насколько банально и двусмысленно прозвучали её слова, но ей стало всё равно. Ей было слишком хорошо и лениво.

— Ты даже не представляешь насколько, — интимно прошептал Евгений над её ухом. — Сегодня ночью я покажу тебе всё, что могу сделать с тобой этими руками, моя Белоснежка!

Весь легкомысленный флёр мгновенно слетел. Внутри всё напряглось от непонятного чувства, и это, увы, не возбуждение. Беляева упрямо игнорировала ненужную эмоцию, концентрируясь на приятных ощущениях, вызываемых теплым дыханием мужчины. Девушка закрыла глаза и отдалась легкой волне возбуждения. Руки Жеки уже спустились ниже, лаская через кофту грудь. Приятные мурашки удовольствия побежали вдоль позвоночника, когда Женя сначала лизнул чувствительную кожу за ухом, а потом тихонько подул. Постепенно тепло стало распространяться по крови, вызывая физическое желание близости.

Даша откинулась назад, прижимаясь сильнее к Алексеевскому и сдаваясь на милость его манипуляциям. Воздух толчками стал покидать легкие, когда Женя стал покрывать шею легкими поцелуями, попутно освобождая Дашу от кофты, ставшей вдруг ненужной. Возбуждение постепенно стало сворачиваться внизу живота, требуя немедленного выхода.

Ну что и требовалось доказать. Евгений являлся мастером околопостельных и постельных игр. Даша уже практически не чувствовала стойкого ощущения, что происходящее неправильно. Почти… Какая-то часть её души наблюдала за происходящим со стороны, презрительно кривя губы. Девушка с трудом сглотнула и прогнала глупые мысли.

Тем временем руки Жени умело стащили с девушки красный кружевной бюстгальтер. Ладонь мужчины накрыла упругую грудь, и сладкая истома накрыла ее с головой. Евгений потянул девушку вверх, Даша послушалась и встала на ноги. Последовал громкий стук, когда Жека ногой отшвырнул табурет, чтобы иметь возможность прижаться к Беляевой всем телом. Дарья почувствовала, как Жека с силой сжал её в своих руках. В районе поясницы она почувствовала весомое доказательство того, что Жека тоже ее хочет и останавливаться явно не намерен. Мужские руки стали дерзко исследовать женское тело, оттягивая пояс спортивных брюк и проникая под трусики. Правая ладонь накрыла ее лобок, а длинные пальцы стали играть, заставляя Дарью непристойно стонать в голос. Вторая рука вернулась к животику, мягко массируя и потирая его. Даша совсем отпустила глупые переживания, отдалась во власть инстинктов и уже совсем не сопротивлялась, когда Красавчик надавил на спину, нагибая над столом. Тело девушки сильно возбудилось и требовало разрядки. Евгений коленом раздвинул ей ноги, удобнее прижимаясь к её попке и окончательно снимая с покатых бедер штаны и трусики.

В тишине, прерываемой тяжелым дыханием обоих, прозвучал резкий звук растягиваемой ширинки. Звук как-то странно повлиял на Беляеву, заставляя путаться в реальности и прошлом. Головой Даша понимала что что-то не так. Но не могла понять, что именно. Она находится в руках мужчины, с которым собирается заняться любовью. Любовью?

— Ты знаешь, сколько раз я представлял, как имею тебя раком? Множество-множество раз! — хриплый шепот Жеки, донесся до нее, вызывая понимание того, что именно не так.

Да всё не так!

Слова, которые должны были возбудить, возымели совершенно другой эффект. На нее словно ведро холодной воды вылили. И не сами слова, а голос. Это Женя…

На минуту ее разгоряченный мозг выдал совсем другую информацию. На миг подкорка мозга представила другого мужчину, который ласкает её. Иного мужчину, которого Даша ненавидит всеми фибрами своей души. Голос Жени вернул Дашу в настоящее, где её ласкает не Виталий.

Глухое отчаяние затопило Дарью, заставив открыть глаза и уткнуться лбом в деревянное покрытие стола. Ей сейчас хотелось побиться головой об стол, чтобы выбить всю дурь. Ну как? Как так можно? Всё же хорошо и уже несколько лет с ней таких коллизий не случалось! Но нет. Опять! Как можно занимаясь сексом с одним мужчиной, представлять на его место совершенно другого, которого отчаянно ненавидишь? Уже в который раз Даша представила, что руки Ворона ласкают ее. Что это губы Виталия целуют ее. Пусть всего лишь на пару минут выпала из настоящего, но эти пару минут отчетливо показали ей, что от своей зависимости Витом Даша так и не вылечилась.

Дикое отчаяние, смешанное с отвращением к себе, вызвало тошноту, а Алексеевский, не видя лица партнерши, продолжил ласкать Дашу. Дарья не шевелилась, пытаясь взять себя в руки и проглотить накатившие слезы. Мозг в первое время после выписки из больницы, когда Даша буквально училась жить заново, периодически одаривал её вот такими фокусами. Она даже как-то в порыве страсти назвала одного из своих любовников Виталием. Такое бывало нечасто, всего несколько раз, а потом и вовсе прекратилось. Но эти срывы заставляли Дашу ненавидеть Ворона с какой-то особой маниакальностью. Он сделал её каким-то моральным инвалидом. Травма, которую Вит ей нанес была слишком сильной. Измена, падение под машину, последовавшие боль, отчаяние, борьба за жизнь и наконец, изматывающее чувство вины. Даша была наедине со всей этой смесью, от которой ей хотелось кидаться на стены. Вит ее бросил одну, даже толком не извинившись. Видимо потенциальный инвалид не стоил его усилий. Может он даже наделся на то, что Даша умрет на операционном столе и освободит его окончательно.

Её мозг до сих пор связывал сексуальное удовольствие с ним, с предателем и изменником. Лера объясняла это тем, что возможной первоначальной причиной несчастий, приключившихся с Дашей, было желание Виталия грубого, жесткого секса. Это желание он исполнил не с ней, а с Катей. Катерина смогла сделать для него то, что Даша не могла, просто игнорируя его потребности, пытаясь искоренить в Виталии склонность к доминированию. Теперь раненая гордость подсознательно доказывала Воронову, что Дарья сексапильна не менее Кати и вполне способна на сексуальные эксперименты. Возможно, Валерия была права, но самой Даше от этого объяснения легче не становилось. В данный конкретный момент Беляева хотелось одного, явно не интима. Она желала разорвать Виталия голыми руками и станцевать джигу на его могиле!

Женя сказал что-то, проникая в неё двумя пальцами, а Даше уже было не до интимной близости. Отчего-то она стала подыгрывать, делая вид, что ей приятно. Даша прекрасно понимала, что симуляция не выход, но Беляева не могла остановить происходящее. Евгений захочет объяснений, а их она ему не могла дать. Поэтому и терпела, хотя происходящее Даше казалось, мягко говоря, неприятным. Рука мужчина зарылась в её волосы и потянула, заставляя выгнуться. Она сцепила зубы, чтобы не выматериться вслух. Всё нутро воспротивилось происходящему. Даше казалось, что она совершает насилие над собой. Дура. Что она делает? Она же Женю потом возненавидит!

Беляева решила остановить Евгения и уже была готова закричать, чтобы тот остановился, когда комнату наполнили глухие удары. Алексеевский резко остановился, за что она возблагодарила Бога и посмотрела на неведомого спасителя. Увидев кто именно им помешал, Дарья ещё больше разволновалась. Стыд, смущение и злость переплелись между собой. Подобный адскую коктейль приготовить в её душе мог только один человек.

— Твою мать, — прошипела Даша, глядя на фигуру, прислонившуюся к дверному косяку и демонстративно стучащую в открытую дверь.

— Я вам не помешал?